Глава 14

Это было бы даже смешно, если бы сознание не разрывало на кусочки. Я цепенею. Сдвинуться не могу.

Разум тут же подбирает другие варианты. Адекватные, приемлемые. Но всё разбивается о глухую стену.

У меня больше нет сил быть разумной.

– Простите.

Голос у неё тихий и дрожащий. Как будто ожидает, что я её сейчас ударю. Но потом понимаю, что девушка обращается к консьержу.

– А ещё никто не вернулся? – уточняет. – Мне нужно поговорить. И Каминский…

– Я Каминская.

Я не знаю, где нахожу в себе силы для ответа. Правда, не знаю. Просто это вырывается из меня. Энергия, не позволяющая пасовать.

Я столько всего пережила. Что мне выдержать ещё один удар?

Девушка картинно приоткрывает рот. Внимательно рассматривает меня. И это взгляд я знаю прекрасно.

Таким молоденькие девушки, вроде любовницы моего мужа, оценивают соперницу. Подмечают детали, сравнивают себя с другой. Не могут скрыть улыбку, увидев то, что лучше.

Не молоденькие, как я, делают это куда изящнее и незаметнее. Опыт, чтоб его.

Девушка едва ли старше моей Реги. Может, на год или два? Растерянная, уставшая, но всё равно красивая.

Мы все красивые в двадцать, да? Я была.

Она поглаживает выпирающий живот. Скорее несознательно, чем пытаясь уколоть меня этим.

Наши переглядки длятся не больше нескольких секунд. После этого девице хватает совести отвести взгляд первой. Отступает.

– Я… Я не с вами хотела поговорить, – запинается. – Мне… Знаете, это не важно. Извините за беспокойство, до свидания.

– Почему? – мне даже забавно становится. – Что-то не так? Ты так долго ждала, можем поболтать.

– Нет, я пойду.

Довольно быстро для беременной направляется на выход. Смотрю ей вслед несколько секунд, приподняв брови.

Надо же. У некоторых хватает совести, чтобы не вступать в конфронтацию с женой любовника. Хотя…

Может и не знала. Но мне плевать. Всевышний, так сильно плевать в эту секунду. На всё.

Я разворачиваюсь. Кое-как поднимаюсь на лифте. Дико жалею, что вино уже выветрилось.

В квартире меня накрывает шумом. Даня плачет, Максим что-то выкрикивает. Няня рядом, уточняет нужна ли ещё.

А я…

Может, я ужасная мать. Но сейчас я не могу. Просто не вывожу.

– Да, останьтесь, – обращаюсь к няне. Оборачиваюсь к Максиму: – Всё потом обсудим.

– Но там в школе…

– Потом.

Добираюсь до своей спальни, на ходу сбрасываю обувь. Закрываюсь, даже умудряюсь дойти к кровати.

Но сползаю вниз, на пол. Притягиваю к себе колени, обнимаю их дрожащими руками.

И…

Ломаюсь. Ломаюсь. Ломаюсь.

Мне кажется, я слышу, как разламываются кости внутри меня. Остриями пронзают вены, режут нервы.

Ведь иначе почему так больно?

Агония пульсирует в каждой клеточки моего тела. Боль такая сильная, что выть хочется.

Из-за всего, что навалилось. Регина. Муж. Макс! Та девушка…

Зажав рот ладонями, глушу всхлипы. Содрогаюсь всем телом, желудок скручивает спазмами.

Я не хочу, не хочу, не хочу!

Ни знать, ни слышать, ни участвовать.

Я хочу вырезать из себя всё произошедшее. Отсечь, как и советовала Даяна. Просто избавиться от того яда, который теперь кипит в моей крови.

– Мам, ты мне нужна! – настойчиво стучится Максим. – Ну мам, я хочу…

– Сейчас!

Кричу в ответ, возвращая контроль над своим голосом. Ни капли не дрожит, чтобы никто не услышал.

Медленно поднимаюсь. Меня шатает, бьёт мелкой дрожью. С трудом заставляю себя переодеться в домашний спортивный костюм.

Собираю волосы в хвост, стираю расплывшийся макияж. Лишь после этого выхожу к детям.

Как профессиональный преступник – не оставив ни единого следа от своей истерики.

Всё прекрасно, двигаемся дальше.

– Привет, мой хороший, – я забираю успокоившегося Даню себе. – И тебе, – оставляю поцелуй на щеке Максима. – Я немного устала и очень занята.

– Я знаю, но я хочу погулять. Можно? Я пойду к другу в приставку играть. Колька, он в соседнем подъезде живёт. Ты знаешь. Можно?

– Можно.

Пока сын собирается – я гипнотизирую его взглядом. Не могу отвернуться. Ищу любые сходства.

Он похож на Льва? Нет? Возможно то, что я себе надумала или начинаю сходить с ума?

Самый простой способ я уже знаю. В клинику и делать очередной тест ДНК. Может, со временем, даже скидку там получу.

Но…

Завтра. Не сейчас. Сейчас я трусливо выбираю прожить ещё один день в неведении.

Потому что срабатывает интуиция, которая нашёптывает, что истинный ответ я знаю. Действительно знаю.

Максим в дверях сталкивается с Давой. Старший сын выглядит растерянным и немного не в себе.

Зло сдёргивает куртку, едва не швыряет свой портфель. Кажется, первый день на работе прошёл не очень хорошо.

– Что такое? – я удобнее перехватываю Даню. Тяжёлый он стал. Не позволяю дёрнуть меня за хвост. – Если…

– Порядок, ма, – сын натягивает широкую улыбку. – Просто устал. Не парься. А ты как? Вся серая…

– Сложный день. Ты ужинать будешь?

– Давай доставку закажем? Мне лень думать о готовке. И тебе, кажется, тоже.

Я соглашаюсь. И всё равно прошу няню пока не уходить. Я не уверена, что у меня не случится ещё одна мини истерика.

Лучше окончательно успокоиться.

Я укладываю Даню в кроватку, сама ищу его любимую игрушку, когда раздаётся звонок мобильного.

– Карина Рустамовна, простите, – вздыхает консьерж. – Вы просили не беспокоить, но тут…

– Очередной гость?

– Нет. Произошёл инцидент. Ваш сын сказал, что не нужно вызывать полицию. Но…

– Что уже случилось? Можно конкретнее?

– Как я понял, какой-то мужчина преследовал его на улице. У них была ссора. Не драка, но довольно активное выяснение отношений. После этого ваш сын поднялся домой. А этот мужчина – всё ещё на улице. Будто поджидает кого-то. Может, мне всё же стоит вызвать полицию?

Я выхожу на кухню, откуда открывается вид во двор. С высоты сказать сложно, конечно. Но я вижу силуэт темноволосого мужчины.

Этого достаточно, чтобы мозг сложит всё воедино. Тот самый мужчина, который преследовал моего сына в участке. Теперь добрался до дома.

– Да, пожалуйста, – произношу решительно. – Полиция не помешает.

А сама хватаю пальто, на ходу застёгиваю ботинки. Как же меня всё это достало! Задолбали! Вывели!

С меня хватит!

Во мне лишь усиливается желание положить всему этому конец. Убить кого-то, если это даст мне покой!

И жертву я уже выбрала.

Я узнаю у этого мужчины, зачем он мою семью преследует. А после этого прикопаю его в месте, которое никто не найдёт.

– Что тебе нужно?!

Я вылетаю во двор гарпией. Готова рвать. У меня внутри вулкан эмоций, а лавой сожжёт этого мужчину.

Незнакомец смотрит на меня, как на чокнутую. С интересом и недоумением.

У него по-мужски грубые черты лица, а стоит сжать челюсть – как острием прорастают.

Сталкер высокий и крупный, я это ещё возле участка заметила. Особенно когда подбирается, плечи расправляет.

Но меня этим не испугать. Аристократическая девочка, как меня брат называет, всё детство с пацанами бегала. Вишню рвала, выслушивала матерные истории рыбака, с обрыва прыгала быстрее друзей.

– Значит так, – первой иду в наступление. – Если я ещё раз услышу, что ты рядом с моим сыном ошиваешься – я пойду писаться заявление в полицию. Понятно?!

– Теперь ясно, в кого сопляк такой хабалистый.

– Это я хабалка?! Слышишь…

Я осекаюсь. Вспоминаю, что в спортивном костюме, с претензиями и грубым обращением на «ты». Ладно, претензия справедливая.

Представляю реакцию моих знакомых, которые бы узнали, что воспитанную Каминскую так назвали. Усмехаюсь.

– Это мне впору писать заяву, – скалится мужчина. От гнева дышать чаще начинает. – И я напишу. Прятаться за юбкой у него не получится.

– Хорошо, – я выдыхаю. – Мы не с того начали. Во-первых, Давид не прячется. Но я не позволю преследовать моего сына, ясно?! Во-вторых, – произношу с нажимом, не позволяя мужчине вмешаться. – Какая причина вашего преследования? Озвучьте, будьте любезны.

– Надо же. Как про заявления сказал, так сразу на «вы». Чудеса.

Усмехается, выгибая бровь. Скрещивает руки на груди, возвышаясь надо мной. Только сильнее злиться начинаю.

Вот вроде симпатичный мужчина, а сразу чувствуется – мудак!

Жаль, что этого я во Льве не почувствовала сразу.

– Послушайте, уважаемый, – намекаю, что как раз таки уважения у меня меньше всего. – У меня была о-о-очень плохая неделя. Вы либо объясняетесь со мной, либо с полицией. Я не собираюсь играть в угадайку. Хотите что-то от моего сына – со мной обсуждайте. Я за него отвечаю.

– За его прыжки по койкам – тоже вы отвечаете?

– Уж не думаю, что вас касается личная жизнь Давида. Или вы из зависти за ним бегаете?

Отпускаю шпильку, показательно осматривая мужчину. Рано ещё ему молодым завидовать, вроде сам не сильно старше сорока.

– Касается, – цедит грозно. – Если она моей дочери касается!

– Вашей дочери сколько? – тут же уточняю.

– Восемнадцать.

– Взрослая. Голова на плечах есть – сама пусть разбирается. Или, если хочется – сами следите за своей дочкой.

– Интересная политика. Уж не думал, что Карина Каминская из тех, кто: «если не захочет, то кобель не вскочит».

Я игнорирую то, что он моё имя знает. Произносит так, словно понимает моё положение в обществе. Этот факт смазывается.

В висках стучит от намёка, что именно произошло. Сцепив зубы, не позволяю этой мысли мелькнуть в сознания.

Я может и разочарована в своей семье, но сына знаю! Он никогда бы не сделал чего-то против воли девушки. Не навредил.

– Вы не… Дава бы никогда никого не обидел! – я завожусь. – Он не стал бы какую-то девушку принуждать… Это ересь!

– Я этого и не говорил. Но занятно, что вы именно об этом подумали.

– Тогда к чему был ваш комментарий?!

– К тому, что вы сына под юбкой прячете. А как я – так девочка сама пусть отвечает.

– Когда я буду за вашей дочерью бегать – тогда и включайтесь. А если у них какие-то неприятности, то пусть сами разбираются.

Я тру лицо, надавливая пальцами на глаза. Успокаиваюсь немного.

Всё не так страшно, как я представляла. Не какой-то сталкер, бандит или участник очередной таинственной схемы.

Просто обеспокоенный отец, который опекает сверх меры. Всё нормально, у меня такой же был. Что не помешало мне забеременеть рано, но…

Со встревоженным отцом я точно смогу справиться. Это наименьшая из моих проблем.

В конце концов, я к этому готовилась.

У меня три сына.

Так что ничего страшного мне не скажут.

– Хорошо уже разобрались, – плюётся ядом. – Одна с животом, а второй – в кусты.