Глава 38

Предупреждал. Всё честно.

А теперь целует.

Нагло и при этом невыносимо нежно. Он сминает мои губы. На вкус – как мёд и лёгкая терпкость чая. И очень-очень горячий.

Сергей держит свой вес на руках, но я всё равно ощущаю тяжесть его тела. Рельефы.

Я упираюсь ладонями в его плечи. Неосознанно отмечаю, насколько он крепко сложенный. А ещё горячий. Кожа буквально пылает.

Мужчина углубляет поцелуй. Нетерпеливо и жадно, словно его контроль слетел. И он делает то, чего долго желал.

От настойчивости у меня голова кружится. Я… Я от него напрямую заражаюсь, иначе не могу объяснить, почему становится так тепло внутри.

Словно хрупкая волна окутывает тело. Штормом отдаёт внизу живота, накатывает осознанием. Что я вот так реагирую на Сергея. Неожиданно.

Мужчина будто даже не осознаёт, что делает. Находится в дурмане болезни, как и предупреждал. Но я ведь… Я осознаю. И всё равно не отталкиваю.

Воздух вокруг нас нагревается. Жечься начинает, когда Сергей перекатывает вес на одну руку. А другой – меня касается.

Потирает кончиком большого пальца мою щеку. Так ласково это делает, что у меня в сердце щемит.

И я не могу удержаться. Отвечаю. И на поцелуй, и на прикосновения. Веду ладонью по его щеке, трусь о щетину.

Сергей замирает на секунду, прикрывает глаза. Будто мгновение ловит, впитывает до конца. А после сильнее наваливается, усиливая поцелуй.

Это похоже на затягивающее безумие. И выныривать не хочется. Я впервые чувствую себя такой…

Живой. Свободной.

В этом моменте, когда делаю что-то неправильное, но сильно приятное. Необычайное.

Мужчина отстраняется от меня, с моих губ срывается рваный вздох. Сергей смотрит на меня долго. Его глаза заволокла пелена, но теперь она медленно расползается.

Взгляд становится осмысленным и напряжённым. Я замираю, не понимая, что будет дальше. Мы перешли грань.

Но Сергей… Он просто болен. А я…

Я вздёргиваю подбородок, насколько это возможно лёжа на кровати. Смело смотрю в ответ.

Да, целовались. И что?

– Даже сейчас со своей гордостью и бронёй…

Хрипит, а после наклоняется для нового поцелуя. Настойчивее и глубже. Осознано.

И это взрывает что-то в груди. Кокон разрывает, из которого бабочки разлетаются. Трепещут в животе.

Поцелуй длится вечность. Или всего несколько мгновений. Но когда Сергей отстраняется, сердце трепещет в груди.

– Черт.

Мужчина стонет, заваливаясь на кровать рядом. Сжимает челюсть, а я тут же тянусь к нему ладонью.

– Температура поднялась, – я вздыхаю. – Может, всё-таки выпьешь таблетки?

– Нет, – тут же отрезает.

– А за поцелуй?

Я тут же рот захлопываю. Мои глаза округляются, а ноги уже готовятся к побегу. Я так не разговариваю. Я не…

Не так я говорю. И уж точно не с мужчиной, который не мой. Когда нас связывает один поцелуй и отношения наших детей.

Ох же.

Кровь бушует под кожей. Я не краснею, но близка к этому. И молчаливый взгляд Сергея лишь сильнее смущает.

Надо гордо отступать.

– Я пойду, – я резко сажусь. – Там бульон сейчас выварится… Надо проверить… Угу. Пойду.

– Стоять.

Гаркает, заваливая меня обратно на спину. Перекидывает руку через мой живот, не позволяя подняться. Набок перекатывается, смотрит изучающе.

– За свои слова нужно отвечать, Карина Рустамовна, – усмехается он.

– Ты болеешь. Заразишь, сам говорил.

– А ты сказала, что на витаминах. Попытка слиться не засчитана.

– Я и не сливалась.

Я мысленно чертыхаюсь. Сергей взял меня на слабо, а я поддалась. Но не особо проигрываю, если честно.

Мужчина, между прочим, пьёт лекарство! После того как мои губы становятся чувствительными донельзя. Пульсируют постоянно.

Я всё-таки сбегаю на кухню. Доготавливаю бульон, стараясь особо не задумываться, что только что произошло.

Это… Всё потом решится. Может, Сергей вообще не вспомнит, когда выздоровеет.

– Что это? – он выходит на кухню за мной, принюхивается. – Пахнет вкусно.

– Сорпа. Бульон из говядины.

– Где ты нашла у меня в холодильнике хоть какую-то еду?

– Я не нашла, поэтому заказала всё. Возвращайся в постель, ты же едва стоишь.

– Считай, я излечился. Своим витамины мне передала, вот и получше.

– Кыш.

Я фыркаю на мужчину. Витамин, ага. Мы оба знаем, как он эти витамины получал.

Радует, что мужчина меня слушает. Даёт перевести дыхание.

Я не понимаю, что со мной происходит. Почему я реагирую, как какой-то подросток. Да я в отношениях с Назаром так не смущалась. А сейчас непонятно что.

Я словно потеряла лет двадцать, и весь накопленный опыт тоже. Может, я тоже заболела?

Я возвращаюсь в спальню с твёрдой уверенностью, что больше этого не повторится. И оказываюсь права.

Сергей вновь спит. Одна его рука свисает с кровати, а другой он обнимает подушку. Выглядит таким… Одновременно сильным и уязвимым.

И я позволяю себе маленькую иллюзию, что это только я могу видеть его таким.

Я оставляю кружку на тумбочке рядом, туда же подкладываю новые таблетки. А после, стараясь не разбудить, тихонько выхожу из квартиры Сергея.

Может, он вообще решит, что это всё было сном.

И разбираться нам не придётся.

Я не пытаюсь сбежать от проблемы. И не прячусь. Я вполне ответственна за свои необъяснимые поступки.

Но есть моменты, когда лучше промолчать. С лёгкой улыбкой и прямым взглядом. Не всё в этом мире нужно обсуждать.

У меня и так семейные связи настолько запутанные, что голова кругом. Поэтому… По ходу разберёмся: нужно ли вообще разбираться.

– Отдаю груз, – Давид заваливается ко мне спустя несколько дней. – Из рук в руки.

– Да блин, – Максим сбрасывает руки брата, ко мне бежит. – Привет, мам. Я к…

– К ребятам во двор, даже не удивлена, – я усмехаюсь. – А ты, Дав?

– А мне тоже бежать надо. Лерка ждёт в машине. Она пока у меня поживёт. Сергей же болеет, а ей нельзя рисковать. Ты, кстати, как? Не заразилась ведь?

– Нет.

Я поджимаю губы, успокаиваю сына. Не уточняю, что «заболеть» я очень пыталась.

От сына я узнаю, что Сергей уже идёт на поправку. Скоро должен очухаться.

Я знала, что мужчина на звонки отвечает, всё с ним хорошо. Но подтверждение услышать было приятно.

Я волновалась, хотя старалась не думать об этом. Хотелось заехать, проверить. Унять онемение в ладошках.

Говорила же. Странное что-то…

– Не время раскисать.

Я улыбаюсь младшему сыну. Подхватываю его с кроватки, готовлю к прогулке. Сосредотачиваюсь на этом.

После я усаживаюсь в уже излюбленном кафе. Сын посапывает в коляске, ему полезно побыть дольше на свежем воздухе.

А я, заказав кофе, достаю из сумки папку. Неспешно изучаю документы, делаю пометки.

Я не рвалась взять дело Бориса, но раз у меня нет других дел, то ничего страшного не случится.

Шеф уже тоже ненавязчиво подкидывает мне дела. Медленно, сеет зерно размышлений. Знает же меня хорошо. Без дела я не могу.

А ещё анализ – отличный способ отвлечься от собственных мыслей. Всё по делу и чётко. Лишь цифры и данные.

– Даже следаком не нужно быть, чтобы тебя вычислить, – Сергей присаживается за мой столик. – Привет.

– Привет.

Выдаю растерянно. Взгляд на секунду возвращается к документам, после резко взлетает – на мужчину.

Я в первое мгновение будто и не понимаю, что это он. Нагло уселся за мой стол. Выглядит вполне здоровым, посвежевшим.

– Я вижу, тебе лучше.

Я чуть улыбаюсь, а после кусаю кончик языка. Ну и кто меня просил напоминать про то, что я видела его в хреновом состоянии?

– Да, – мужчина подзывает официантку. – То ли чай с мёдом сотворил чудо, то ли твой бульон. Невероятно вкусный. Не то что куриный.

– Рада, что помогла.

Я стреляю в мужчину взглядом. Считываю его реакцию. Но Сергей ведёт себя как обычно.

Видимо, он действительно всё воспринял как сон. Если вообще вспомнил о произошедшем.

Ох. Хорошо.

Всё как я хотела. Ни лишних разговор, ни неловкости. Нам ведь придётся видеться часто, а так – никаких проблем.

Ладно-ладно.

Я уже признала, что становлюсь капризной девочкой рядом с Сергеем.

И как любой девочке, мне хочется быть незабываемой для него.

Поэтому лёгкий укол разочарования можно списать на это.

– Каринэ-Каринэ, – ворчит бабушка в моей головой и укоризненно качает головой.

Впервые я отмахиваюсь. Я достаточно взрослая и опытная, чтобы признать тягу к Сергею. Внезапную и сильную.

А ещё – я умею держать себя в руках. И не давать вспышкам эмоций разрушить стабильность.

Только сегодня всё по-другому ощущается. Кожа слишком чувствительно воспринимает внимание Сергея, вспыхивает.

Будто я действительно заболела.

А ведь он ничего такого не делает. Спокойно пьёт свой кофе, поглядывает на меня легко.

Как обычно.

А у меня мурашки и трепыхания в груди.

– Мне пора, – я натянуто улыбаюсь.

– Я провожу.

Сергей поднимается моментом. Как обычно – не спрашивает и не терпит возражений. Он уже всё решил.

Странно, что мне это начинается нравиться?

Вроде после Каминского я должна настороженно относиться к подобным проявлениям контроля.

Но от Сергея это воспринимается иначе. Не как проявление силы в попытке подавить меня. А как его внутренняя сила и уверенность, которой мне, слабой женщине, не так уж легко сопротивляться.

– Пытаешься вычислить, где я живу? – не сдерживаюсь я от подкола.

– Уже знаю, – спокойно парирует Сергей. – Но если тебе проще оставаться в неведении…

– Это жутко пугает.

– Да вы лгунья, Карина Рустамовна. Кстати, почему Каринэ?

– Что?

– Так тебя назвал брат. Дразнится или я чего-то о твоём настоящем имени не знаю?

– И то, и другое. Ну, бабушка меня всегда Каринэ называла. И когда учила, и когда ругала. А Макс иногда дразнится, ей подражает. Но меня не бесит, мне нравится.

– Понял.

Сергей кивает, что-то обдумывает. Но больше разговор на эту тему не поднимает. Просто провожает к нужному подъезду.

В груди натягивается леска, подрагивает в каком-то ожидании. Я сама не знаю, чего хочу. И это делает волнение острее.

– Спасибо, – я разворачиваюсь к мужчине. – И…

– Я с тобой поднимусь, – взгляд Сергея становится жёстче. – Нужно кое-что обсудить.

– Что?

Неужели он помнит? Сейчас как взрослые всё обсудим?

Раз Сергей выглядит столь напряжённым, то разговор будет сложным. Переживает, что я начну вешаться на шею и просить чего-то?

Значит, плохо он меня узнал! А целоваться полез.

– Кое-что по поводу твоего развода, – объясняет Сергей. – Всплыли новые факты.

– А, хорошо. Да.

Радоваться должна, что ещё что-то на Льва нашлось. Новый рычаг для развода. Но…

Я. Себя. Не. Узнаю.

Клянусь, такой никогда не была! Рассудительная, сдержанная…

А тут какой-то кавардак случился в голове. Резкая перестройка нервной системы.

Сергей просто поймал меня в сложный момент. Поэтому так и действует. Угу.

Я впервые с такой радостью занимаюсь самообманом.

Войдя в квартиру, я быстро справляюсь с Даней. Перекладываю его в кроватку, оставляю досыпать.

– Ещё кофе хочешь?

Я стараюсь держаться непринуждённо. Получив кивок, начинаю готовить.

– Так в чём дело? – не выдерживаю молчания.

– Есть одна проблема.

Я напрягаюсь, но продолжаю тянуться за банкой с кофе. Сжимаю ложечку в руках, которая со звоном падает на стол.

Когда ко мне крепкое мужское тело прижимается.

– Проблема в том, Карин, – шепчет мне на ухо. – Что ты меня одним из своих бывших считаешь.

– Что? – мой голос на писк походит. – Я не…

– Ты решила, что я буду твои подачи принимать. Игнор включаешь, значит, я следовать должен. Такого не будет.

– Серёж…

– Тсс. А ещё я не люблю, когда из меня пытаются дурака сделать. Притвориться, что ничего не было.

Голос мужчины приобретает опасных рычащих ноток. А я стою и слушаю, хотя могу оттолкнуть.

Может потому, что отталкивать не хочется?

Сердце никогда так не трепетало. Вверх и вниз. Гулко, сильно. Дыхание становится тяжёлым, тело свинцом наполняется.

– Почти провела, – я его усмешку кожей чувствую. – Поверил, что приснилось. Ты приходила, а больной мозг своё дорисовал. Но есть один нюанс.

– Какой? – полушепотом срывается.

– Ты когда слинять пытаешься…

Сергей губами прижимается к местечку за моим ухом. Желудок кувырок делает.

– Свой запах на моей подушке не оставляй. И что мне с тобой теперь делать, Каринэ?