Глава 10

Он не знал, сколько времени простоял под душем, пытаясь хоть немного избавиться от сковывающего тела напряжения. Вот только легче не становилось. Еще и добавилось чувство вины. Понимал прекрасно, что жена не заслужила такого обращения. Не сдержался, выплеснул на нее все, что накопилось за долгие дни.

Как бы ни была неправа Рита с ее любопытством, он не должен был так вести себя. Не должен был так реагировать. Как неуравновешенный подросток, не способный еще контролировать собственные порывы.

Хуже всего было то, что он понятия не имел, как вести себя дальше. Как смотреть ей в глаза и что говорить, и что вообще делать теперь с проектом. Не исключал варианта, что Рита захочет, чтобы он прекратил общаться с Диной. И будет в этом права. По крайней мере, он сам бы точно чего-то потребовал бы чего-то подобного. Какой женщине понравится услышать о бывшей любовнице? Ему бы, окажись он на месте Риты, хотелось бы прибить возможного соперника. Да и ей бы досталось наверняка. Раньше никогда не имел повода ревновать жену, а сейчас представил, что она вот так, похоже, думала бы о другом мужчине, и чуть не задохнулся от ярости.

А может, как раз и надо сейчас воспользоваться ситуацией и послать все к чертям? И проект этот, и Михайлову. Ведь жил столько лет, не думая о ней и не сходя с ума от желания. И, надо сказать, нормально жил. Рассудок и контроль над собой уж точно не терял.

Сергей выбрался из душевой кабины, наскоро вытираясь, и мрачно уставился на собственное отражение в зеркале. Это на самом деле во многом упростило бы жизнь, да вот только нельзя было так поступать. Иначе он потеряет остатки уважения к самому себе. Не говоря уже о том, что подведет и руководителя, и друга в одном лице, который явно рассчитывает на него.

Да и с Ритой надо было что-то решать. Причем решать как можно скорее. Все слишком далеко зашло, и он не просто обидел ее – наверняка причинил боль.

Сергей обернул полотенце вокруг бедер и осторожно приоткрыл дверь ванной. Прислушался. В квартире царила абсолютная тишина. Ни рыданий, ни всхлипываний, хотя он был уверен, что жена наверняка плачет сейчас.

Не обнаружив ее ни в кухне, ни в гостиной, направился в спальню. Женщина стояла у окна, спиной к нему. Он не знал, что принято говорить в таких ситуациях. Любые слова казались банальщиной, да и понимал Сергей прекрасно, что Рита далеко не дура. Не может не осознавать, что, будь он полностью равнодушен к Михайловой, не сходил бы  с ума все это время. Разумеется, это не имело ничего общего с любовью, но признаться жене, что изнемогает от желания к другой женщине было еще хуже.

– Милая, прости меня, – она обернулась, и Сергей опешил. Был практически уверен, что увидит на ее лице следы слез, услышит обвинения. Но глаза Риты были сухими и в них не отражалось ни капли упрека. Она торопливо приблизилась и обхватила руками его плечи.

– Не надо… тебе не за что просить прощения.

Вдруг с горечью осознал, что в этом – вся Рита. Снова простила, закрыла глаза на его дикую выходку и немыслимую вспышку гнева. Чем он заслужил такое отношение, такое снисхождение и терпение?

– Сереж… может, ты хочешь рассказать об этом?

Он изумленно уставился на нее.

– Ты хочешь поговорить о моих прежних женщинах?

Рита покачала головой.

– Не женщинах. Только об одной. И нет, не хочу. Но если тебе станет от этого легче…

Он со свистом выдохнул. Это вряд ли…  Легче мне станет, когда Михайлова, наконец, уберется из моей жизни. Навсегда. Или окажется в моей постели. Перевел взгляд на окно и хмыкнул. Разве можно рассказать о таком?

– Сережа?

– Да нечего рассказывать, Рит, – он притянул жену к себе, пряча лицо в ее волосах. – Банальная история. Мы встречались… довольно долго, больше года, и я был уверен, что нашел ту самую женщину. Планы строил на будущее, о семье, о детях. Дина забеременела – и сделала аборт. Сама, ничего не сказав мне об этом. Я узнал совершенно случайно. А когда попытался поговорить с ней, разобраться, почему она так поступила, сообщила, что не планировала со мной ничего серьезного. Что это была временная связь, и ребенок ей не нужен. Вот и вся история.

Его словно отбросило назад в воспоминаниях, в тот злосчастный день, когда он, стоя в больничной палате, ощущал свою беспомощность, видя, как уходит любовь и рушится жизнь. И ненависть к Михайловой, прежде всего, не поступком ее была вызвана, а тем, что лгала ему, заставила поверить в чувства, в счастливых финал для них двоих, а потом уничтожила все в один миг. А он и тогда вел себя как наивный влюбленный дурак, и сейчас снова поддался влиянию этой женщины, позволив ей вмешаться в его семью и лишить такого желанного спокойствия.

– А недавно я узнал, что она не только меня использовала и не только мне испоганила жизнь… – он помолчал, снова думая о том, как должно быть больно его сестре. – Надя рассказала, что любовницей ее мужа была именно Михайлова. И именно она виновата в том, что моя сестра потеряла ребенка.

Рита долго молчала, продолжая его обнимать. Прижалась только теснее, уткнувшись лицом в грудь, и застыла в такой позе. Сергей не видел ее реакции, и оставалось лишь предполагать, как жена восприняла его признание. Но в одном она оказалась права: ему действительно стало легче, будто, раскрывая то, что мучило, приоткрыл какую-то дверцу в своем сердце, где долгие годы копились злость и обида. Нет, он не простил Дину, и ненависть его меньше не стала, но накал чувств внутри сделался не таким ощутимым.

– Прости меня, – снова повторил. – Это всего лишь прошлое. А я позволил ему возыметь такое большое значение.

– Когда это случилось? – меньше всего Сергей ждал от жены именно такого вопроса, считая всякие там сроки абсолютно неважными. Неужели она скажет сейчас, что за прошедшие годы уже можно было бы забыть обо всем?

– Девять лет назад, – ответил коротко, заранее противясь возможным ее убеждениям. Но следующий вопрос изумил его еще больше.

– А сколько ей лет сейчас?

– Это здесь причем? – и что вообще происходит в голове Риты, если она задает такие вопросы? Он пожал плечами.

– Около тридцати. Не знаю. Какая разница?

Тридцать два. Исполнится через две недели. Глупо было рассчитывать, что он забудет дату рождения женщины, на которой собирался жениться. Все помнил, прекрасно помнил, значительно лучше, чем самому бы хотелось. И оттого еще больше и ее ненавидел, и на себя самого злился.

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Просто… ты совершенно уверен, что все именно так? Что не ошибаешься в своих выводах?

Он хмыкнул. Ее вера в людскую доброту и порядочность всегда его поражала. Вот и сейчас жена, кажется, готова была для всех найти оправдание.

– Более чем. Все ведь очевидно, Рит. Ясно, как на ладони.

Женщина снова задумчиво покачала головой.

– А мне нет.

Сергей опять почувствовал, как нарастает раздражение, однако уточнил, стараясь не показать, что весь этот разговор его уже изрядно достал.

– И что же тебе не ясно?

– Я не знаю… просто не могу представить себе, что девушка двадцати с небольшим лет рядом с тобой оказалась такой расчетливой…

Она умолкла, но мужчина продолжил за нее:

– Расчетливой с***й, ты хотела сказать? Но ведь так и есть.

Рита вкинула голову, глядя на него почти с испугом.

– А если ты ошибаешься?

Он снова не выдержал. Что ж она неугомонная такая? Никак не остановится, лезет и лезет туда, куда совсем не надо соваться.

– Да не ошибаюсь я! Я был в больнице, где она лежала после аборта! Говорил с ней. Она сама призналась, что ни ребенок, ни я ей не нужны. Ничего не нужно. Да и Надя не стала бы лгать.

Жена отстранилась и заходила по комнате, обхватив себя за плечи, будто ей было холодно.

– Я не верю… не верю, что все так, как ты говоришь.

Сергей пожал плечами.

– Ну не верь. Только не лезь во все это больше, ладно? Я безумно устал говорить о ней и даже просто думать. Устал от того, что вынужден работать рядом. Хотя бы ты не добавляй.

– Прости, – теперь уже Рита произнесла и подошла ближе, положив руки ему на грудь, поцеловала. И столько было в этом поцелуе нежности и одновременно опаски какой-то, что  Сергей снова ощутил себя мерзавцем. Ей ведь сейчас тоже не сладко. Узнала о таких нелестных подробностях его жизни, еще и копается в них, самой себе беспокойства и волнения добавляя.

– Давай просто обо всем забудем. Этот проект закончится, и все остальное тоже закончится. Не надо будет встречаться больше с ней. Все останется в прошлом, где ему  самое место.

Наклонился к женщине, касаясь ее губ в ответном поцелуе. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что объятьями жены он пытается вытеснить мысли о другой женщине, и что все это подло и омерзительно, но и остановиться не мог уже. И не хотел. Рита была нужна ему. Как отдушина, как соломинка, за которую отчаянно цепляется утопающий. Нужна со своей любовью, этой немного странной, в чем-то дотошной привязанностью, с ее наивностью и верой в людскую доброту. Она ведь не только Михайлову пыталась оправдать. Она ему верила. И в его любовь к себе – тоже верила. В ту самую любовь, о которой он почти никогда не говорил, потому что не чувствовал и отдаленно чего-то похожего на то, что переживал с Диной.

– Люблю тебя… – выдохнул, опуская ее на постель и прерывая поцелуями лицо, вдруг ставшее мокрым от внезапных слез. Остановиться бы, вникая, что действительно сейчас заставило Риту плакать, но опять этого не сделал. Перекатился на спину, прижимая женщину к себе с такой силой, что она вскрикнула. Но даже не попыталась отстраниться, лишь сама еще теснее  прижалась. Прошептала в ответ, уже не лицо только его целуя, а скользя губами по телу, дразня и соблазняя, лишая возможности хоть сколько-нибудь здраво соображать: – Люблю.

***

Ее разбудила головная боль и непривычная тяжесть во всем теле.  Губы запеклись, а горло саднило, как при простуде. Какое-то время Дина лежала, не открывая глаз и прислушиваясь к своим ощущения. Может, она и правда заболела? Открыла глаза – и сразу же снова зажмурилась, потому что все вокруг завертелось, будто она не дома в собственной постели находилась, а внезапно оказалась на карусели, запущенной на самой высокой скорости.

События вчерашнего вечера всплывали в памяти обрывочными, смутными картинками. Ресторан. Вот Морозов подвозит до дома. Два бокала вина на столике в ее квартире. Потемневший от желания взгляд мужчины…

Подскочив на кровати, Дина охнула от разрастающейся боли. Словно тысячи крошечных молоточков застучали в виски. Снова открыла глаза и оглядела себя, с ужасом обнаруживая, что она… раздета? На ней не было ничего, кроме белья.

А потом до нее донесся запах кофе. Потрясающий, волшебный аромат, бодрящая горчинка с примесью шоколада. К нему примешивался еще какой-то запах, тоже знакомый и не менее вкусный, но Дина не могла разобрать, чем именно пахнет. Она вообще отвыкла от того, что с утра в ее доме ощущается запах еды, еще и такой чудесный.

Осторожно спустила ноги на пол и застонала, когда при попытке встать все вокруг опять поплыло. Главное – не делать резких движений. Это должно помочь… наверно.

Пошатываясь, добрела до шкафа и вытащила оттуда махровый халат. Закуталась в него, несмотря на то что было совсем не холодно. Остановилась перед зеркалом, рассматривая собственное отражение. Да уж, видок еще тот. Перепутанные взлохмаченные волосы, черные тени вокруг глаз от размазавшейся косметики. Губы пересохли и болели, еще и были какого-то неестественно яркого цвета. Может, у нее все-таки температура? Кажется, где-то был градусник, только она не пользовалась им уже несколько лет. Болезни обходили стороной, а если и случалось простудиться, то все протекало довольно легко, так что ей не требовалось даже больничного. А сейчас Дина чувствовала себя полностью разбитой и больше всего на свете хотела вернуться обратно в постель. Зарыться в подушку, чтобы не видеть и не слышать ничего. И никого.

Особенно никого. С кухни доносились весьма характерные звуки, какие бывают во время приготовления пищи. И которых совершенно не могло быть в ее доме.

Самым ужасным было то, что Дина абсолютно ничего не помнила из того, что случилось ночью. Случилось ведь? Иначе с чего бы Морозову торчать у нее на кухне с самого утра, еще и готовить завтрак?

Когда о подобной мужской заботе рассказывали знакомые, это звучало умилительно. Она завидовала почти, невольно возвращаясь в памяти в те далекие и счастливые дни, когда Сергей был рядом. И частенько будил ее, принося в постель кофе и еще какие-нибудь потрясающие вкусности.

С Денисом, да и со всеми остальными ничего подобного не происходило. Впрочем, Дина этого и не ждала. Такие отношения подразумевали какую-то особенную близость, которой просто не могло быть между людьми, что просто спят вместе. Оттого и казалось сейчас таким нелепым и непонятным присутствие Олега. Почему он не ушел? Зачем остался, еще и начал что-то готовить? Что он вообще о себе возомнил?

Как бы ни было тяжело встречаться с ним, отсиживаться в своей комнате точно не выход.  Да и не ребенок Дина уже, чтобы прятаться после наделанных глупостей. Раз угораздило натворить такого, придется расхлебывать последствия.

Она распахнула дверь, и аромат свежесваренного кофе стал острее. Действительно волшебный запах. Ей бы порадоваться, но слишком сильно болела голова и слишком неловко было встречаться с собственным директором, так быстро сменившим статус из-за ее дурости.

– Доброе утро! – весело воскликнул Морозов, оборачиваясь на ее шаги. Именно весело, что делало его присутствие еще более неуместным. Ничего доброго в этом утре не было, начиная от состояния Дины и заканчивая пребыванием мужчины в доме. Что именно могло его обрадовать? Секс, которого она даже не помнит? Неужели ее директор такой же, как все остальные мужики, и очередное достижение так сильно льстит самолюбию?

Дина понятия не имела, как себя вести. Лучше бы выставить его за дверь, а самой на самом деле вернуться в постель и провести там весь предстоящий день. Вот только не могла она это сделать. И вчера почти не была на работе, и сегодня до начала рабочего дня времени оставалось не так много. Вряд ли стоило рассчитывать на то, что ночь с начальником станет достаточным поводом, чтобы туда не являться.

– Мне надо в душ, – пробормотала, не глядя на Морозова. Им придется поговорить, но сначала надо хоть немного привести себя в порядок. А то ей самой страшно на себя смотреть.

– Непременно, – мужчина, не переставая улыбаться, протянул ей стакан с какой-то жидкостью. – Только сначала выпей.

Дина поежилась, забрала стакан и так же, не поднимая глаза на Олега, юркнула в ванну. Не то чтобы его забота была неприятна, но неловкость перевешивала все остальное. И еще злость: на себя, что оказалась такой дурой и напилась до беспамятства, и на него – за то, что воспользовался ситуацией. Хотя вряд ли кто-то в его положении поступил бы иначе. Когда женщина с такой готовностью вешается на шею, трудно устоять. А то, что она именно вешалась, Дина, к сожалению, помнила очень хорошо.

Душ не особенно помог улучшить состояние, но по крайней мере, она перестала быть похожей на привидение. Да и боль слегка отпустила, видимо, лекарство действительно уже начало действовать. Женщина снова надела халат, поплотнее стягивая его на груди, еще и обхватила себя руками и только после этого вышла из ванной.  Конечно, смешно было так кутаться и скрываться после того, что произошло ночью, но даже понимая это, Дина ничего не могла поделать.

– Почему ты остался? – голос скрипел, став почти неузнаваемым, но непохоже было, что это как-то сильно смущало Олега. Как, впрочем, и ее внешний вид. Сам же мужчина был энергичен, свеж и явно полон сил,  еще и пребывал в прекрасном расположении духа.

– Давай начнем сначала, – усмехнулся он. – Я пожелал тебе доброго утра, но в ответ ничего не услышал. На такие слова принято отвечать, хотя бы из вежливости.

– Не вижу ничего доброго, – пояснила Дина, усаживаясь за стол и придвигая к себе чашку с кофе. – И не понимаю, что ты здесь делаешь до сих пор.

– Обычно я не практикую поездки в нетрезвом состоянии. И вчера решил не делать исключение. Можно было, конечно, вызвать такси, но мне показалось, что тебе может понадобиться помощь. Вот я и решил остаться.

– Зря, – кофе был необыкновенным. Давно она не пила такого вкусного, даже ее любимый Хаусбрандт Гурме, сваренный Викой в офисе, значительно уступал. А в ее собственной квартире уж точно не было ничего настолько потрясающего. Кажется, вообще никакого не было. Кофе закончился несколько дней назад, и она так и не сумела купить. Откуда Морозов его взял? Хотя, какая разница? Это все равно ничего не меняет. Ни тяжести ситуации, ни неуместности его пребывания здесь. – Надо было уехать. Я бы прекрасно справилась сама.

– Не разделяю твоей уверенности, – хмыкнул Олег, садясь за стол напротив нее. – Да и мне так было спокойней.

– Спокойней? – переспросила Дина, впервые поднимая на него взгляд. Как-то не вязались все эти слова с тем, что случилось между ними. И вообще, говорить следовало как-то иначе. И вести себя иначе. Вот только она не понимала, что именно не так.

Мужчина рассматривал ее, слишком пристально и внимательно, будто изучая что-то. Лицо оставалось серьезным, а в глазах плясали смешинки. Что же его так сильно веселит? Что она оказалось такой… такой…

– Плохая идея, Дина, – он все же улыбнулся и пояснил. – Терзать и винить себя вообще не стоит, особенно когда ничего нельзя изменить. Надо принять то, что есть, и жить дальше. Ну а в данном случает и винить-то не в чем.

Она сделала еще один глоток, пытаясь заглушить нарастающее внутри волнение. Как девчонка, ей богу. Ну случился непредвиденной секс с начальником, не умирать же теперь, на самом деле!

– Не было ничего, так что умирать на самом деле не стоит, – вдруг произнес Морозов, продолжая рассматривать ее.

– Я что, это вслух сказала? – охнула Дина.

Олег покачал головой и усмехнулся.

– Нет, но у тебя на лице все написано. Все твои страхи и мысли.

– Нет у меня никаких страхов, – это было ложью, но очень хотелось возразить ему.

Он кивнул.

– Конечно. Ты просто так не можешь глаза на меня поднять. И краснеешь, как молодая жена после брачной ночи.

От такого сравнения Дина и впрямь ощутила, как щекам стало горячо. Она действительно так себя ведет?

– Я уже сказал, что предпочитаю не садиться за руль нетрезвым. А еще предпочитаю, чтобы женщина в моей постели была в состоянии отличить меня от подушки. И находилась в достаточно адекватном состоянии, чтобы не забыть обо всем, что было между нами.

– Но я была раздета, когда проснулась.

– Грешен, – развел руками Морозов. – Я решил, что спать раздетой тебе будет удобней. Тем более, что твое платье оказалось залитым вином.

Она даже не пыталась скрыть вздох облегчения. Все же значительно лучше предстать перед своим директором просто пьяной, чем еще в этом состоянии переспать с ним!

– Извини… – неловкость никуда не делась, но теперь, по крайней мере, действительно можно было перестать терзаться из-за того, что она абсолютно ничего не помнит о прошлой ночи. – Мне жаль, что все так вышло.

– А мне жаль, что ты такого невысокого мнения обо мне, как оказалось. Я действительно произвожу впечатление похотливого козла, который только и ждет, чтобы воспользоваться ситуацией?

Впервые за это утро Дина улыбнулась. На похотливого козла Морозов точно не был похож. Ни разу прежде, ни тем более сейчас.

– Я просто хорошо помню, как вешалась тебе на шею. И это единственное, что вообще отложилось в памяти. А учитывая то, что проснулась я раздетой, выводы напрашивались сами собой. Я не хотела тебя обидеть.

– Ты не обидела, – он понимающе хмыкнул. – Соблазн и правда был велик, особенно учитывая твою настойчивость. 1439f7c

Дина рассмеялась, закрывая лицо руками.

– Мне ужасно стыдно.

– Брось, – его вся эта ситуация, похоже, сильно забавляла. – Спишем это на усталость и действие алкоголя. Захочешь повторить вчерашний вечер в трезвом виде – я к твоим услугам. Хотя сомневаюсь, что ты воспользуешься моим предложением.

– Олег, мне правда очень жаль.

Всего сразу: того, что эта ситуация вообще имела место, что пришлось предстать перед мужчиной в таком неприглядном виде, выдавая свои слабости. Он ведь не дурак и все понимал прекрасно. Наверно, даже больше понимал, чем ей хотелось бы. Догадался, что она пыталась в его объятьях спастись от непрошенных воспоминаний и невыполнимых желаний? Если да, то все еще хуже.

Морозов протянул руку через стол, накрывая ее ладонь своею.

– Да не о чем жалеть. Мы с тобой взрослые люди. И я умею отличать подлинную страсть от пьяного возбуждения и от попытки забыться. В душу лезть не буду, но если захочешь поговорить, то готов выслушать тебя. И сейчас, и в любое другое время.

Может, это был ее шанс? Все рассказать и попросить избавить от необходимости работать вместе с Астаховым? Есть же какой-то выход и другие люди, которые смогут закончить проект вместо нее. Но Дина почему-то промолчала. Лишь шевельнула пальцами, касаясь руки Олега в немой благодарности, и заморгала, стараясь скрыть внезапно набежавшие на глаза слезы.