Глава 3

На одном из участков Брянского фронта немцы силой до трёх батальонов пехоты предприняли наступление на наши позиции. Бойцы под командованием тов. Нечаева успешно отразили атаку противника. На поле боя осталось свыше 300 убитых и раненых немецких солдат и офицеров. На другом участке гитлеровцы сделали попытку захватить населённый пункт, занятый нашей частью. Встретив стойкий отпор и потеряв 170 солдат и офицеров, немцы отступили. Наши бойцы захватили 10 пулемётов, 23 винтовки, 10 автоматов, 2 ротных миномёта и много боеприпасов.

От Советского Информбюро 30 июня 1942 года.

Каша, чай и бой

Канава оказалась глубже, чем выглядела с позиции.

Филя первым добрался до дна и махнул рукой. Корнеев спустился следом, проверил ногой сухую глину и пропустил вперёд Штурмина. Двигаться здесь можно было почти не пригибаясь: с обеих сторон поднимались заросшие травой стенки, а редкие кусты закрывали просветы со стороны деревни.

Ночь стояла тёплая и безветренная. Из Дубровки доносились приглушённые голоса, лязг металла и редкие удары топора. Немцы укрепляли позиции и не особенно старались соблюдать тишину, уверенные, что подступы к деревне простреливаются.

Филя шёл впереди, осторожно ставя сапоги на твёрдые участки дна. В нескольких местах под ногами хрустела пересохшая глина. Каждый такой звук казался громче винтовочного выстрела, но из деревни никто не отзывался.

Тело Алексея непривычное к такому движению везде тянуло, ошибалось, но железная воля заставляла его двигаться как нужно.

Через сотню метров канава повернула вправо и стала заметно мельче.

Корнеев коснулся плеча Фили и показал рукой лечь. Дальше трое двигались ползком.

Штурмин замыкал и следил не только за деревней, но и за тем, что оставалось позади. Ночная разведка редко погибала от того, на что смотрела. Гораздо чаще неприятности приходили сбоку или появлялись за спиной, когда люди слишком увлекались целью.

У следующего поворота Филя внезапно замер.

Поперёк канавы, в нескольких сантиметрах над землёй, тянулась тонкая проволока, а к ней были привязаны пустые консервные банки, спрятанные в траве возле стенки. Стоило задеть проволоку сапогом, и банки загремели бы достаточно громко, чтобы разбудить ближайший пост.

Филя медленно повернул голову.

— Не заметил бы, — одними губами произнёс он.

Штурмин показал, чтобы тот не двигался. Затем подполз ближе, прижал проволоку к земле двумя небольшими комьями глины и освободил проход у правой стенки.

Корнеев пропустил Филю вперёд, сам перебрался следом и дождался Штурмина.

За проволокой канава шла почти прямо до деревенских огородов, слева начинался сад, справа темнела задняя стена каменного амбара. До неё оставалось около шестидесяти метров. Нижних окон с этой стороны не было, только узкая погрузочная дверь и высокий проём под крышей.

У края сада стоял немецкий пост.

Двое солдат расположились в небольшой ячейке возле деревянного мостика через канаву. Один сидел, прислонившись к стенке, второй время от времени поднимался и смотрел в сторону балки. Между ними лежал ручной пулемёт.

Корнеев показал отходить, но Штурмин коснулся его рукава и указал выше, на крыши.

Из нижнего окна амбара торчал ствол станкового пулемёта, направленный вдоль дороги. Третью огневую точку оборудовали возле колодца, прикрыв мешками с землёй и брёвнами. Она контролировала огороды, но по канаве стрелять не могла: мешала крайняя изба и спуск к ручью.

Школа находилась глубже в деревне. Света в окнах не было, однако возле бокового входа Штурмин заметил движение. Оттуда к колодцу протянули телефонный провод заметный на фоне побеленной стены строения.

Корнеев тоже увидел провод и кивнул.

Они пролежали ещё несколько минут, запоминая расположение построек и промежутки между ними. Затем со стороны школы появился патруль из трёх человек. Немцы прошли вдоль огородов, остановились у колодца и направились к посту возле мостика.

Корнеев показал отступать.

Обратный путь занял вдвое больше времени. Проволоку с банками пришлось вернуть на место, стараясь не оставить заметных следов, после чего трое по одному поползли к балке.

Филя добрался до посадки первым. Когда Корнеев и Штурмин оказались рядом, он вытер рукавом мокрое лицо.

— Хорошо они устроились, — прошептал Филя.

— Поэтому утром пойдём не туда, где нас ждут, — ответил Корнеев.

В штабе ещё горела лампа.

Капитан Руденко выслушал доклад стоя над картой. Рядом находились командир второго взвода лейтенант Тарасов, артиллерийский связной и командир первого взвода.

Корнеев показал маршрут по канаве, немецкий пост, проволоку с банками и огневые точки.

— До задней стены амбара можно подойти скрытно, — закончил сержант. — Последние пятьдесят-шестьдесят метров просматривает пост у мостика. В амбаре пулемёт, направлен на дорогу. У колодца ещё один. Между колодцем и школой телефон.

Руденко повернулся к Штурмину.

— Что добавишь? — спросил капитан.

— Пост возле мостика надо убрать одновременно с началом артиллерийского огня, — ответил Алексей. — Если сделать раньше, немцы обнаружат пропажу часовых. Если позже, пулемёт у колодца прижмёт нас в канаве.

— Как предлагаешь убрать? — спросил Тарасов.

— Подойти до проволоки ещё в темноте. Когда начнёт работать артиллерия, снять пост, остальные проходят к амбару. Пулемёт в амбаре будет стрелять по первому взводу и не увидит людей у задней стены.

Командир первого взвода нахмурился.

— Значит, моих людей подставить под пулемёт?

— Не подставить, товарищ лейтенант, — ответил Штурмин. — Показать движение с дальней дистанции и сразу лечь. Пулемёт откроет огонь, но до дороги первый взвод не пойдёт, пока мы не возьмём амбар.

Руденко провёл карандашом по карте.

— Первый взвод начинает движение после второго артиллерийского залпа и обозначает атаку по дороге. Не кучковаться и ближе ста пятидесяти метров к окраине не подходить. Второй взвод входит по канаве. Корнеев со своим отделением снимает пост и берёт амбар с тыла. После захвата даёте красную ракету.

— Ракета сразу покажет немцам, где мы, — заметил Штурмин.

Руденко посмотрел на него.

— Предлагай другое.

— Развернем их пулемёт и всадим очередь по колодцу. Первый взвод услышит.

Командир первого взвода кивнул.

— Услышим.

Руденко постучал карандашом по карте.

— Хорошо. Сигнал — длинная очередь из немецкого пулемёта по позиции у колодца. После неё первый взвод поднимается и входит в деревню. Тарасов ведёт остальной второй взвод через огороды к школе.

Капитан обвёл взглядом офицеров.

— До начала артиллерии никаких выстрелов. Ночью людей по канаве не вести, чтобы немцы не услышали. Выход за час до рассвета. Корнеев, своих накорми и дай им поспать хотя бы два часа.

— Есть, товарищ капитан, — ответил сержант.

К землянке они вернулись под утро.

Копчёный сидел возле входа и курил. Увидев троих, он поднялся.

— Нашли дорогу? — спросил Копчёный.

— Нашли, — ответил Корнеев. — Через два часа подъём. До этого спать.

— А немцы? — спросил Филя.

— Тоже пока спят, — ответил сержант. — Не мешай им.

Штурмин лёг у стены, не разуваясь. Закрыть глаза он успел, но заснуть — нет. В голове снова проходили изгиб канавы, мостик, часовые и задняя дверь амбара. Через несколько минут усталость всё же взяла своё.

Разбудил его Корнеев.

— Подъём. Бегом на кухню и обратно, — приказал сержант. — Через двадцать минут выходим.

Каша была пшённая, густая и горячая. Ели молча, сидя возле ложбинки, чтобы не мешать бойцам других взводов. Чай налили из закопчённого ведра. Он пах дымом и отдавал железом, но согревал руки.

Филя быстро выскреб котелок и посмотрел на Штурмина.

— Проволоку первым ты проходишь, — сказал Филя. — Я ночью чуть не влез.

— Первым пойдёт сержант, — возразил Алексей. — Мы выполняем приказ.

Корнеев, сидевший рядом, кивнул.

— До поста веду я. Филя снимает левого часового, Штурмин — правого. Без стрельбы, если получится. Копчёный и Чума сразу проходят к амбару. Остальные за ними.

Копчёный проверил диск своего «ППШ».

— А если не получится тихо? — спросил он.

— Тогда быстро, — ответил Корнеев.

После еды отделение вернулось к землянке.

Вместе со Штурминым и Корнеевым в нём было девять человек. Семеро несли винтовки, у Копчёного был «ППШ», у Чумы — ручной пулемёт «ДП». К нему имелись три полных диска, а четвёртый, стоял на пулемёте. Гранаты выдали перед выходом: по одной Филе, Копчёному и Штурмину, ещё две нёс Алим.

Корнеев проверил оружие и распределил порядок движения.

— До канавы идём цепочкой, — распорядился сержант. — В самой канаве дистанция пять шагов. Если передний остановился, остальные не толкаются ему в спину. Чума держит пулемёт под чехлом до начала огня. Копчёный, без команды не стреляешь.

Отделение вышло ещё в темноте.

До канавы добрались без происшествий. Корнеев провёл людей по вчерашнему маршруту, нашёл проволоку и по одному пропустил всех у правой стенки. Немецкий пост возле мостика оставался на месте. Один часовой сидел в ячейке, второй стоял, обхватив себя руками от утренней прохлады.

Штурмин и Филя подползли ближе.

До начала артиллерийского налёта оставалось несколько минут. В темноте этого не было видно, но время ощущалось по неподвижности людей: никто уже не менял положение и не поправлял ремни без необходимости.

Первый залп грохнул тяжёлым раскатом. Снаряды прошли над канавой и разорвались в центре деревни. Один ударил возле школы, второй поднял землю за амбаром.

Стоявший часовой обернулся на взрыв.

Филя первым перемахнул через стенку канавы. Он навалился на сидевшего немца и ударил ножом в бок под рёбра. Почти одновременно Штурмин схватил второго за ворот, потянул вниз и насадил на клинок шеей, от чего тот сразу расслабился и мягко упал на землю.

Оба тела опустили в ячейку.

— Чисто, — прошептал Корнеев.

Копчёный и Чума прошли через мостик. Остальные двинулись следом.

Артиллерия продолжала бить по центру деревни. Снаряды ложились редко, но немцам этого хватило, чтобы покинуть открытые позиции и укрыться в зданиях.

У задней стены амбара Корнеев разделил отделение.

Чума с двумя бойцами остался возле сада, прикрывая подход. Корнеев, Штурмин, Копчёный, Филя и Алим двинулись к погрузочной двери.

Она оказалась заперта изнутри, и из амбара доносились голоса. Немецкий расчёт возвращался к пулемёту после разрывов.

Корнеев показал Филе на гранату.

Филя достал её, но Штурмин коснулся его руки и указал на высокий проём между стеной и крышей. Через него граната могла упасть прямо в середину амбара, не отскочив от двери.

Копчёный сложил ладони у стены. Филя поставил на них сапог, подтянулся и забросил гранату в проём.

Люди прижались к земле.

Взрыв глухо прогремел внутри. Почти сразу Корнеев и Копчёный ударили плечами в дверь. Засов не выдержал, доски распахнулись внутрь.

Штурмин вошёл вслед за сержантом.

В амбаре стояла пыль. Один немец лежал возле пулемёта, второй полз к стене. Третий, оглушённый, пытался поднять автомат.

Корнеев выстрелил в него из винтовки, Копчёный дал короткую очередь по фигуре возле перегородки а Штурмин добрался до пулемёта и проверил передний двор.

На дороге уже показался первый взвод.

Немцы у колодца открыли огонь. Бойцы залегли в поле, не дойдя до деревни примерно ста пятидесяти метров.

— Разворачиваем пулемёт! — приказал Корнеев.

«МГ–34» стоял на станке, направленном в сторону дороги. Штурмин и Алим развернули его к боковому окну. В ленте оставались патроны, рядом лежали два закрытых короба.

Позиция у колодца была видна между крайней избой и плетнём.

— Готово, товарищ сержант, — доложил Штурмин.

— Бей их, — приказал Корнеев.

Алексей дал длинную очередь по мешкам и каменной кладке. Немецкий пулемётчик попытался перенести огонь на амбар, но не успел. Вторая очередь прошла по краю позиции, заставив расчёт прижаться к земле.

Первый взвод поднялся.

Одновременно из канавы вышли остальные отделения Тарасова. Они перебежали через огороды и двинулись к школе.

Немцы быстро поняли, что амбар захвачен. Со стороны дворов по нему ударили винтовки и автомат. Пули застучали по каменной стене и выбили щепу из дверей.

— Чума, внутрь! — крикнул Корнеев.

Чума перебежал через сад вместе с двумя бойцами. Едва он добрался до двери, у плетня разорвалась мина. Одного из бегущих бросило на землю, второй дополз до стены самостоятельно.

— Раненого сюда! — приказал Корнеев.

Чума установил «ДП» у задней двери. Алим занял боковое окно, а Копчёный перешёл к передним воротам.

Немецкая группа появилась из-за крайней избы. Пятеро двигались вдоль забора, стараясь выйти к слепой стене амбара.

— Чума, забор! — приказал Корнеев.

Ручной пулемёт дал короткую очередь. Передний немец упал, остальные залегли. Копчёный ударил по ним из «ППШ», но почти сразу дёрнулся и отступил от ворот.

На гимнастёрке возле правого плеча проступила кровь.

— Кость цела? — спросил Штурмин.

Копчёный осторожно пошевелил рукой.

— Пока двигается, — ответил он.

— Алим, перевяжи его, — распорядился Корнеев. — Штурмин, к воротам.

Алексей занял место Копчёного.

Первый взвод уже вошёл на западную окраину. У колодца шёл ближний бой. Гранаты рвались возле мешков, по улице перебегали отдельные бойцы, стараясь не задерживаться в простреливаемых местах.

Со стороны школы ударил ещё один пулемёт.

Тарасов залёг с людьми за огородной изгородью. Продвинуться дальше они не могли: огонь из нижнего окна перекрывал двор и подход к боковому входу.

Штурмин показал Корнееву на узкий проход между амбаром и соседним сараем.

— Через двор можно выйти к стене школы, — сказал Алексей. — Пулемёт оттуда не увидит.

Корнеев выглянул в ворота и сразу отступил, когда пули звонко ударили по камню.

— Сколько людей нужно? — спросил сержант.

— Четверо. Остальные держат амбар.

— Я, ты, Филя и Сивый, — решил Корнеев. — Алим остаётся за старшего. Чума держит заднюю дверь.

Сивый, до этого почти не говоривший, проверил винтовку.

— Через улицу бежать? — спросил он.

— Через двор и забор, — объяснил Штурмин. — Стреляют из школы. Пока не увидят нас сбоку.

Они вышли через заднюю дверь, обогнули сарай и один за другим перебрались через низкий плетень.

До стены школы оставалось около сорока метров. Первую половину пути закрывали яблони и хозяйственные постройки, дальше начинался открытый двор.

Корнеев пропустил Штурмина вперёд.

Алексей добрался до последнего сарая и осмотрел школу. Пулемёт стоял в крайнем окне первого этажа. Ствол был направлен в сторону огородов, расчёт следил за людьми Тарасова.

Под стеной школы лежала куча дров. До неё оставалось примерно двадцать метров.

Штурмин показал перебегать по одному.

Первым прошёл Филя, затем Сивый. Когда побежал Корнеев, пулемёт возле колодца снова ожил и ударил по двору. Сержант упал за дровами, не дойдя нескольких шагов.

— Ранен? — крикнул Штурмин.

— Цел! — ответил Корнеев. — Доски посекло!

Штурмин перебежал последним.

Отсюда пулемётное окно находилось почти над ними. Немцы не могли опустить ствол достаточно низко.

Филя показал на боковую дверь школы.

Она была закрыта, но рама выглядела слабой.

— Граната есть? — спросил Корнеев.

— Одна, — ответил Филя.

— В дверь не бросать, — предупредил Штурмин. — Рванёт снаружи и предупредит весь этаж. Сначала ломаем дверь, потом гранату внутрь.

Корнеев кивнул.

Сивый и Филя ударили прикладами возле замка. Доска треснула после третьего удара. Корнеев рванул дверь на себя, Филя бросил гранату в тёмный коридор, и все четверо укрылись за стеной.

После взрыва они вошли.

В коридоре лежал немецкий солдат. Из ближайшего класса кто-то выстрелил, пуля прошла над плечом Штурмина и ударила в дверной косяк.

Корнеев ответил двумя выстрелами.

— Пулемётная комната справа! — крикнул сержант. — Штурмин, со мной! Филя и Сивый держат коридор!

Они ворвались в класс.

Расчёт пытался развернуть пулемёт от окна к двери но Штурмин выстрелил в первого номера, Корнеев ударил штыком второго, а третий немец бросился к разбитому окну, но снаружи его встретили бойцы Тарасова.

Пулемёт замолчал.

— Товарищ лейтенант! — крикнул Корнеев через окно. — Путь открыт!

Второй взвод поднялся и пошёл к школе.

Немцы удерживали ещё два класса и лестницу на второй этаж. Бой внутри здания распался на короткие схватки у дверей и в коридорах. Стрелять приходилось почти в упор. В одном из классов немец бросил гранату, но она ударилась о ножку перевёрнутой парты и осталась возле окна. Сивый успел выскочить в коридор, а Филя лёг за стеной.

Взрыв выбил остатки рамы.

Когда дым рассеялся, Филя поднялся и сделал несколько шагов, но правая нога подломилась. Осколок вошёл ниже колена.

— Садись! — приказал Корнеев.

— Потом, — ответил Филя, прижимая ладонь к сапогу.

— Сейчас, — жёстко повторил сержант. — Сивый, перевяжи его и оставь у входа.

Сивый потащил Филю к стене.

На втором этаже сопротивление продержалось ещё несколько минут. Затем оставшиеся немцы выпрыгнули во двор и попытались отойти к северной окраине. По ним открыли огонь из амбара и от колодца, который к тому времени занял первый взвод.

К середине утра Дубровка перешла под контроль штрафной роты.

Стрелковый батальон вошёл в деревню следом, занял восточную окраину и выставил пулемёты вдоль дороги. Санитары собирали раненых, связисты тянули провод к школе, бойцы вытаскивали из домов боеприпасы и воду.

Немецкие миномёты продолжали стрелять из-за сада.

Одна мина разорвалась возле амбара. Когда Штурмин вернулся туда вместе с Корнеевым, Чума лежал у задней двери. Осколок попал ему в грудь. Рядом стоял Сивый с «ДП» в руках.

— Подхватил после взрыва, — объяснил Сивый. — Диск целый.

Корнеев опустился возле Чумы, проверил пульс и накрыл ему лицо краем плащ-палатки.

— Пулемёт теперь твой, — распорядился сержант. — Сектор на сад. Не расходуй патроны без цели.

— Есть, товарищ сержант, — ответил Сивый.

Копчёному перевязали плечо, но в медпункт он идти отказался. Алим проверил повязку и заставил его сесть у стены.

Филя лежал возле боковой двери школы. Ногу ему перетянули, кровь остановилась. Увидев Штурмина, он поднял голову.

— Канава пригодилась, — произнёс Филя.

— Пригодилась, — согласился Алексей.

— Значит, не зря ночью ползали.

— Не зря.

К ним подошёл капитан Руденко. Гимнастёрка на его плече была разорвана, над левой бровью запеклась кровь.

— Третье отделение кто собирал? — спросил капитан.

— Я, товарищ капитан, — ответил Корнеев.

— Потери?

— Чума убит. Один боец ранен при входе в деревню, Филя ранен в школе, Копчёный в плечо. Остальные на ногах.

Руденко посмотрел на Штурмина.

— Амбар взяли по результатам разведки?

— Так точно, товарищ капитан, — ответил Алексей.

— Пулемёт развернули вы?

— Вместе с Алимом.

Капитан повернулся к Корнееву.

— Отделение остаётся в амбаре. Корнеев, организуйте оборону со стороны сада. Немцы отходят недалеко и попробуют вернуть деревню. Патроны и воду поднесут. Раненых отправить в медпункт, без разговоров.

Копчёный попытался подняться.

— Товарищ капитан, я…

— В медпункт, — перебил его Руденко. — Это приказ.

Копчёный посмотрел на Корнеева, затем на Штурмина и нехотя направился к школе, где работали санитары.

Сивый установил «ДП» у бокового окна, Алим занял место возле ворот, Корнеев проверил подходы и отправил двух бойцов за патронами к захваченному «МГ–34».

Штурмин лёг за немецкий пулемёт.

В коробе оставалась неполная лента. Второй короб оказался целым. Он проверил подачу, поправил станок и навёл ствол на край сада.

За деревьями мелькнуло движение.

Сначала показались двое немецких солдат, затем ещё несколько человек. Они шли пригнувшись, разворачиваясь в цепь перед выходом из сада.

— Сад, прямо! — предупредил Штурмин.

Сивый прижался к «ДП». Алим дослал патрон. Корнеев опустился возле окна и поднял бинокль.

— Подпустить ближе, — приказал сержант.

Немцы пересекли край сада и побежали к огородам.

— Огонь! — скомандовал Корнеев.

Штурмин мягко нажал на спуск.