Глава 13.

Собственно, мне больше нечего ему сказать, так что я наконец допиваю свой коктейль и зову Карима доесть свои нагетсты, чтобы дома уже не готовить на ночь глядя.

Мы отправляемся домой еще через пол часа, когда Карим настолько возбужденный и уставший, что начинает капризничать. Хочу взять его на руки, чтобы успокоить,но Марат просит разрешения и я милостиво киваю. Карим тяжелый стал, конечно. В одной руке уже не потаскаешь, как раньше. Я даже скучаю немного по тому времени, когда единственная проблема была не где достать грудь так, чтобы не видели.

Марат усаживает Карима в машину, и мы едем домой. Вернее, к нам домой.

– Не чувствуй себя как дома, – прошу Марата уже в квартире, когда он помогает Кариму раздеться, а я оставляю подарки в коридоре. Иду на кухню ставить чайник и напомню, чтобы Карим не забыл помыть руки.

– Мам, а можно яблочко, – забегает он, показывая чистые руки и я достаю одно из корзины на столе. – А папе.

– Вот и папе, – достаю второе отдаю ему. Потом беру себе и усаживаюсь за ноут. Просматриваю почту, потом открываю ленту сообщений в телефоне. Леша спрашивает, когда мы сможем встретится, а я даже не знаю, что ему сказать. Наверняка у него много вопросом. Но я даже с Алиной не готова разговаривать. Мне нужно все это переварить.

Из кухни не выхожу, смотрю любимый сериал «Игры Престолов» периодически отвлекаясь на взрывы смеха. То мужского. То детского.

Так к ним хочется, что тело чешется. Посмотреть, что там смешного. Что за подарки привез Марат. Посмотреть, подходят ли они Кариму.

Закрываю ноут, понимая, что вообще не до сериала, потом второй раз ставлю чайник. Достало. Когда он уже уйдет! Да и время уже за девять перевалило.

– Вик, – оборачиваюсь на звук, чувствую, как вибрации от его голоса по телу прокатываются. – Чай будет?

Что? Чай? Он кем себя возомнил?

– Пусть тебе твоя идеальная жена чай делает! – срываюсь и тут же жалею об этом.

– Что я могу для тебя сделать?

– Просто уйти. Еще лучше навсегда.

– Так не получится, – он достает из кармана бархатную коробочку, а я хмурюсь. – Телефон ты не приняла, но надеюсь это примешь?

– Решил купить доступ в мою постель брюликами, – смеюсь я. – Не получится…

Я много чего хотела ему сказать, но замолчала, как только он открыл коробку. В ней лежал кулон. Даже спустя много лет я узнала этот кулон. Мамин. Она его носила не снимая. А потом мамы не стало, как и кулона.

– Откуда? – еле притрагиваюсь, он золотой, и я знаю, что он открывается. Там была маленькая я и отец. Фотографии.

– Ты не приехала на похороны отца, я взял на себя смелость все организовать.

– Спасибо.

– Это было в его сейфе. Он из чистого золота и его тоже хотели конфисковать, но я отбил…

– Отбил… – принимаю в руку холодный металл и открываю кулон, слезы градом начинают сыпаться. Тут те же самые фотографии, чуть пожелтевшие от времени.

Мне так ее не хватало. Она так мне была нужна. Она бы обязательно давно посоветовала оставить Марата в покое. Не мучить ни его, ни себя. Она бы помогла. Она бы была рядом.

Не сразу понимаю, как оказываюсь в объятиях Марата, как он гладит мою талию, как прижимает к себе все теснее.

– Почему он мне его не отдал? Почему?

– Есть вещи, которыми мы ни с кем не хотим делиться. Это единственное, что осталось у него от нее. Он ведь так и не женился после?

– Нет конечно. Он любил ее. Ты откуда про маму знаешь?

– Когда ты исчезла я начал копать. Нашел кстати всех твоих родственников, думал, что может ты поедешь к кому – то из них.

Приятное тепло растеклось по венам. Я лишь на минуту прикрыла глаза, чтобы насладиться запахом и ощущением защищённости, что дарит тело Марата. Лишь на миг вернулась в прошлое, когда держала его в объятиях долгие минуты.

Он искал меня. До такой степени, что нашёл всех родственников. Мне плевать на них. Я никогда даже не задумывалась о людях, которые так легко отказались от моей матери, которая сбежала с отцом. От меня.

– Зачем?

– Что именно? – поднимает он мое лицо пальцем за подбородок. Смотрит на губы, так жадно, словно хочет забрать с собой.

– Зачем ты меня искал? Разве ты не получил от брака с Лейлой все что хотел.

– Вика…

Отталкиваю его невероятной силой воли.

– Зачем ты меня искал! Из-за бизнеса? Я отказалась от него! Написала, что никаких претензий не имею! Из-за секса? Так ты можешь найти сотни таких как я. Любая будет счастлива лечь с таким как ты. Из-за любви? Так ты никогда меня не любил! Так ведь, Балаев! Ответь хоть на этот вопрос, не будь истуканом! Ты, когда – нибудь меня любил?! Хоть одно из твоих признаний было честным, или это просто попытка от меня отвязаться? Любил, Марат?

– Я вообще сомневаюсь, что способен на это чувство. Мне кажется оно умерло вместе с теми, кого я убивал на войне.

– Ха… – рыдание вырывается из меня, но тут я вижу Карима и резко отворачиваюсь.

– Пап, а можно мне еще мультик.

– Ну какие мультики, спать уже пора! – кричу, не поворачивая головы, меня трясёт, и я обнимаю себя руками. Не любил. Он никогда меня не любил. Тогда зачем столько лет был со мной. Зачем терпел мои выходки. А я? Я же чувствовала все. Я же все понимала. Но все равно раз за разом пыталась спасти. А смысл спасать уже мертвого солдата.

Слышу его шаги и трясущимися руками воды себе наливаю. Пью, сильно обливаясь. Черт.

– Отдай, – забирает он у меня стакан и сам мне чай наливает. Добавляет сахар. Ровно так как я люблю.

Как можно помнить такие мелочи и не любить?

– Зачем ты тогда был со мной? Зачем врал? Зачем мы поженились?

– Потому что я слабак. Я всегда знал, что ничего в эмоциональном плане не смогу тебе дать и знал, что нам нельзя было быть вместе, но и не быть с тобой было выше моих сил.

– Не понимаю.

Он проводит пальцем по моему обнаженному участку кожи, и я ощущаю, как он дрожит.

– Ты же как наркотик, Вик. Попробовал раз и помнишь эти безумные ощущения, когда ноги подкашиваются, когда ждешь дозы как одержимый, когда становишься зависимым и неадекватным.

– Но наркотик нельзя любить, потому что это запрещенное вещество.

– Примерно так.

– А Лейлу? – поворачиваю голову, смотрю на пальцы, что продолжают жечь мою кожу. – Ее ты тоже не любил?

– Не любил.

Слезы уже без остановки. Мне так хочется снова его спросить, узнать, как можно больше, обнять, поцеловать, умолять его себя любить.

– Уходи, Марат. Пожалуйста. Уходи.

Он тянет руку к моему затылку, вплетается в волосы и прижимается губами к виску.

– Прости еще раз, что угрожал. Я это сгоряча.

– Ладно. Иди уже. А то вдруг запрещенное вещество снова тебя заманит в свои опасные сети.

– Я из них никогда и не выпутывался. Я приеду в среду. Пойду скажу Кариму.

– Угу, – только и остается что сказать, слушая как Карим выбивает обещание, как плачет, прощаясь с отцом, как потом прижимается ко мне, а я обещаю, что в среду он точно приедет. Пусть только попробует нарушить обещание.