Глава 25.

Пока едем домой я слушаю Карима на автомате. На самом деле все думаю про Лейлу. Интересно, она была счастлива за эти пять лет хоть раз. Дарил ли Марат ей внимание, дарил ли он ей цветы, или просто отдал карту на неприличную сумму и тем самым снял с себя долю ответственности.

– Ты никогда про нее не рассказывала, – очевидно Алинка думает о том же. – Про Марата, а о ней вскользь.

– Не хотела. Представь, что, когда только вы с Андреем начали налаживать отношения после перерыва я его отбиваю. Залезаю на его причиндалы, а потом смотря тебе в глаза пожимаю плечами и говорю, что теперь ты для него никто? Мне делали больно, но ее предательство прям по живому. Я тогда верила, что мы сможем все исправить, и, наверное, смогли, не встань она между нами.

– Откуда она вообще взялась?

– Костин. Его родители долгое время работали на родителей Лейлы. Тогда еще весьма богатых. Но не потому что сами сделали себя, как мой отец или Марат, а потому что им повезло родится в богатой семье. В общем дай умным миллион, и они его просрут… Лейла сбежала из дома, а Костину рассказала, что ее хотят выдать за поднявшегося с низов друга семейства. Это она тогда еще не знала, что речь о Марате… Иначе точно бы сбегать не стала.

– Так, а причем тут ты?

– Я была Костину должна, и он попросил присмотреть за Лейлой. Я поселила ее к Степановне.

– Погоди, это та Лейла, которая вечно таскала парней под двери Степановны, а та гонялась за ней с дрыном.

– Ага… У Лейлы, вырвавшейся из-под опеки была очень бурная молодость. Но так как я сама не ангел, подумала, что образование и хорошая подруга в виде сестры Марата ее исправят. Отправили ее учится во Францию. Если честно не совсем представляю, чем она там занималась. Мне было не до этого. Но потом сестра Марата осталась там, а Лейла приехала, попросилась работать админом в отель.

– И ты снова ее пожалела?

– Тут как раз ее семья разорилась, как я могла ей отказать.

– И она начала подбивать клинья к Марату?

– Не знаю. Она просто всегда была милой, ни с кем не гуляла, я спрашивала. А потом раз и я узнаю, что они вместе. Причем не от Марата. Короче… Неприятно. Я ей тогда чуть волосы не повыдирала, когда на коленях Марата увидела. Меня прям колотило всю…

А она еще смотрит нагло, прямо в глаза и словно насмехается. Столько превосходства было в ней, что меня перекосоебило…

– Вика…

– Да ну, они мультики смотрят…

– Мам, а что такое…

– Ничего, смотри свой мультик.

Алина осуждающе смотрит, а я вздыхаю…

– Марат тогда конечно меня отвел, попытался объяснить, что он просто порезался и ничего между ним и Лейлой нет… Но я уже не слышала. Ударила его и убежала… В общем, сама считай открыла дорогу этой сучке.

– Вика!

– Это литературное слово! Между прочим,…

– Потом это воспитательнице объяснишь… Слушай, а она откуда знала, что у тебя сын есть?

– С чего ты взяла? Никто не знал. У меня как начал живот расти, я никому на глаза не показывалась. Марат конечно названивал, но каждый раз я трубку не брала, все отомстить ему хотела за измену, за вранье. Последний раз мы виделись, перед моим отъездом, когда он уже официально встречался с Лейлой. Сказал, что теперь не может ее бросить. Я еще не знала, что она беременна. Потребовала развод, и он так просто на него согласился. Сам принес документы. Я их подписала, но до последнего надеялась, что он не подпишет… А потом это приглашение на свадьбу знакомых. Блин, я летела туда окрыленная, а увидела Лейлу… С животом. Короче, все.

– Может она и прислала приглашение. Выследила тебя, знала про беременность и решила добить… Своим положением.

– Да не… Лейле это зачем? Она и так была уже в шоколаде.

– Тогда откуда он знает про Карима?

– Да с чего ты решила, что знает. Карим же вылитый Марат. Думаешь она бы сразу не поняла, кто это?

– Она бы хотя бы удивилась…

– Не придумывай. Вон кстати, Андрей уже ждет, – ее муж действительно стоял возле моего подъезда. Я передела ценную ношу в надежные руки, отпросила на вечер, а сама повела Карима домой. Ну и готовится к операции под названием «свидание»

Из головы не вылетали слова Алины. Но это же глупость. Неужели Лейла не понимала бы, что узнал Марат правду просто бы перестал с ней общаться и жить. Обеспечивал бы дочь и мать в придачу, но не более. Развелся бы? Не факт конечно. Он бы и со мной е развелся, знай, что я беременна. Но это мы уже проходили. Марат уже оставался со мной, потому что чувствовал ответственность, а мне всегда хотелось, чтобы он был со мной, потому что хочет этого, а не потому что так ему диктует совесть. Принципы и прочая лабуда.

Идем с Каримом мыть ручки. Он просит полотенце с динозаврами, которое валяется на стиральной машинке. Я поднимаю и вижу, как падает упаковка шприцов.

Марат забыл? А купил новую? Или мучается от боли?

Сегодня я все утро читала последствия ожога паха. И вроде как, есть эрекция рабочая, то последствий особых быть не должно. Но в груди все равно разливается волнение. А может он на самом деле не на работе застрял, а в больнице? Может быть он мучается от боли, а мне естественно не говорит, чтобы не показаться слабым.

Пока Карим бежит за стол, а я делаю ему фруктовый салат, беру телефон. Позвонить, узнать? Правду он не скажет. А если… Отдаю Кариму его волшебный салат единорога и сажусь искать номер отеля, в котором в теории Марат должен находится.

– Алло? Сеть отелей Стайл Виктори, слушаю вас…

И все-таки почему он не сменил название?

– Да, добрый вечер. Подскажите, на месте ли Марат Каримович?

Карим тут же отрывает голову от салата, которым кормил своего Бетмена. А я машу рукой, чтобы не отвлекался.

– Да, он здесь, а кто его спрашивает?

– Его сестра. Дело в том, что он вчера поранился и конечно стойко переносит это… Не подскажите, как он на вид, здоров?

– Ну вроде да, кстати он идет сюда, я могу передать трубку.

– Нет, нет. Не надо! – кричу и отключаюсь. Смех застревает в горле. Как школьница, ей богу. Ну поговорила бы… Так нет же. Еще узнает, что беспокоюсь.

После перекуса мы с Каримом идем заниматься. Всего пол часа в день по одной полезной книжке. Но зато я за сына спокойна. И когда он уже начинает отвлекаться, тогда я вручаю ему торжественно планшет, чтобы пойти собираться.

Позвонить ли Леше. Или Алины мне хватит?

Позвоню. Наверняка он все равно зависает с очередной своей.

Вот только трубку не берет.

Ну и ладно… Сначала душ. Сушка головы. Крем, еще крем. Нижнее белье, чтобы грудь казалась больше, а талия меньше. Платье, красное. В таком придется медленно ходить. Во-первых, оно узкое, а во-вторых надо же, чтобы все рассмотрели.

Достаю его из шкафа, когда раздается звонок в дверь. Сжимаю бедра, чувствуя холодок по спине. Знаю кто, а все равно как первый раз. Запахиваю сильнее халат и иду открывать.

Марат… Уставший, все еще не бритый, но такой красивый, что зубы сводит. А я после душа, в одном нижнем белье, почти не скрытом. Черт, как жарко то.

Марат рассматривает меня как впервые.

– Забавно. Как будто дня не было.

– Почему, – получается сипло.

– Вчера я уходил ты в душ собиралась, сегодня я пришел, а ты только из душа. Пахнешь чудесно.

Что ни говори, приятно. Но лучше не забываться.

– Конечно приятно… – фыркаю я и в сторону отхожу. – Как твой молот тора?

Марат усмехается, пока снимает пальто, смотрит на меня. Отворачиваюсь и дверь закрываю. Какой тесный блин коридор. Чтобы пройти, нужно его коснуться, а Марат не облегчает мне задачу, развязывая шнурки на ботинках крайне медленно. И все-таки задевает. Рукой, слегка, а меня как оголенным проводом током бьет.

– Нормально все. Был у врача.

– Хорошо…

– Но чай с тобой пить буду опасаться.

– Это правильно. Карим у себя, – говорю и закрываюсь в ванной. Потом вспоминаю, что не взяла платье. Приходится пойти за ним.

– А с кем у тебя свидание, – как бы невзначай спрашивает Марат, при этом даже не смотря на меня. Играет с Каримом.

– С мужчиной, – а больше ему знать и не нужно.

Запираюсь снова в ванной. Принимаюсь наводить марафет. Делаю все тщательно, чтобы придраться не к чему было. Волосы локонами. Стрелки на глаза, помада в цвет глаз. Чулки. Идеально.

Теперь нужно решиться пройти мимо Марата.

Алинка уже звонит, уже готова, а я печатаю, что скоро буду выезжать.

Захожу в спальню и тут же получаю детский восторг.

– Мама! Ты такая красивая! Самая красивая! Папа, скажи, что мама самая красивая.

Поднимаю глаза на Марата, который если не потерял дар речи, то как минимум потерялся в пространстве. Он так смотрит, словно уже сорвал это платье, словно уже прижал к стене и потребовал никуда не идти. Но ведь мы оба знаем, что он ни на что не имеет права.

– Самая красивая, – только и выдает он со сжатыми челюстями и опускает взгляд.

Карим тут же возвращается к нему, а я иду на кухню.

– Марат… – он появляется почти сразу. – Через пол часа спать. Дай ему печеньку, они тут. И молока. Оно в холодильнике.

Поворачиваюсь посмотреть не скисло ли молоко, нюхаю и тут же испуганно вскрикиваю, чувствуя руку под подолом. Поворачиваюсь резко.

– Ты что?!

– Проверил.

– Что проверил?

– Чулки или колготки.

– У жены проверяй, а меня не трогай.

– Ладно, – капитулирует он, поднимая руки, но поздно, от его прикосновения, словно по крови адреналин пустили. Хочется и кричать, или избить, или отдаться. Прямо на кухне. А он словно знает, словно ждет, что победит.

– Печенье и мокола… То есть молоко.

– Я понял.

– Да нихрена ты не понял! Вчера же решили, что будем просто родителями.

– А то есть это все не для того чтобы помахать передо мной диском с порно, которое мне смотреть нельзя?

– Нет конечно! Я всегда так на свидания хожу.

– На свидания со мной.

– Ты не единственный, не надо тут придумывать. Сам сказал, у меня полно поклонников!

– И со всеми ты спишь?

– Да! С каждым, по три раза на дню.

– Понял. Ну хоть название клуба скажи, куда идете.

– Это еще зачем?

– Если твой сотовый сядет, я должен знать куда звонить. Но всегда могу представится братом.

Вот же…

– Не понимаю, о чем ты…

– Ты волновалась или просто хотела узнать, не сдох ли я, по твоей вине?

– Конечно. Мы вообще из-за чувства вины разные ошибки совершаем. Звоним куда не надо, встречаемся с кем не хотим.

Его ехидная улыбка застывает маской.

– Прости за это…

– За что? За то, что встречался с тобой из-за чувства вины. Не стоило этого делать….

Отлично.

– Прощаю. Все, я пойду, – поскорее бы уйти, чтобы не расплакаться и не испортить макияж.

– Но я не жалею.

– Что? – оборачиваюсь, а Марат берет магнитик с холодильника. Это Мальдивы. Место, где мы были бесконечно счастливы. – Ты только что сказал…

– Я не жалею не о дне рядом с тобой. Я лишь жалею, что не сказал тебе правду.

– Я бы тебя выгнала.

– А я бы не ушел.

– Ты ушел, Марат. В ту финальную ссору ты ушел и уходил снова и снова, пока не стало поздно… Предлагаю перестать ворошить прошлое.

– Не ходи на свидание, – вдруг говорит он. – Побудь со мной и может быть я расскажу тебе кое – что… Интересное.

Сволочь… Что расскажет? Ответит на вопросы. Прямо?

Любопытство жрет изнутри, желание быть с ним просто не выносимо. Но тут дает о себе знать телефон, и я стискиваю зубы. Не нужно этого ничего.

– Ты сам сказал, что даже твой развод ничего не изменит. Так что позвони жене, когда я ее сегодня видела, она была не в себе. И кажется не знала, что может встретить меня.

Он стоит на месте, а я подрываюсь, бегу в коридор и подхватив вещи выхожу за дверь, чувствуя, как от нехватки воздуха начинает мутить.