Эпилог

Вика

– Слушай – слушай, погоди, у меня уже ноги отнимаются! – торможу Лешу, который очевидно решил показать на свадьбе все свои навыки. И танцевальные, и игровые. Можно было тамаду не звать, он бы справился. – Леш, ну что ты творишь! Давно в нос не получал.

– Да твоему Марату полезно поревновать. Поцелуемся? – тянется он ко мне, а я отклоняюсь так сильно, что кажется сейчас позвоночник хрустнет. – Ну давай… Хоть раз на вкус тебя попробовать.

– Попробуй красную икру, – слышу голос сверху, поднимаю взгляд и как в замедленной съемке наблюдаю, как тяжелый кулак врезается в нос Леши. Он тут же выпускает меня из рук, а я лечу на пол. Но удариться не успеваю. Марат подхватывает меня и рывком на ноги поднимает.

Леша стонет, валяется на полу, а вокруг него уже стайка девушек, которые жаждут сыграть роль похотливой медсестры.

– Ты напрыгалась? – я все смотрю на Лешу и пытаюсь смех сдержать. Ну какая свадьба без драки? А как приятно, что Марат все – таки меня ревнует. Прям волнует меня эта мысль.

– Как стрекоза, лето красное пропела, а зима калит глаза… ты построил для меня дом, мой муравей…

Он берет меня на руки под бурные аплодисменты и громогласное «Горько»!Марат не любит это показушничество, но стоит мне похлопать ресницами, как он отдает дань традициям и крепко целует меня, не размыкая губ. Но я то не лыком шита. Я провожу кончиком языка по сжатой плоти, стараясь пробраться в горячий напряженный рот и ликую, когда он меня туда пускает.

Мы до умопомрачения целуемся, уже забывая о том, что люди продолжают кричать «Горько»! Господи, я так хотела именно такой свадьбы. Чтобы на весь мир заявить, что этот мужчина принадлежит только мне. Чтобы он показал всему миру, что больше не свободен. Я стону, и он тут же прерывает поцелуй, ставя меня на ноги.

Мы наконец начинаем со всем прощаться. По очереди. Столько лиц, что голова кругом. Но я довольна, что решилась пригнать и чету Самсоновых, и их детей, а так же Левицких и даже Садыровых. С Камилем было сложнее всего. Все-таки бывший. А его жена так и не смогла поговорить со мной спокойно. Наверное еще жив эпизод в ее памяти, когда мы с ним целовались.

Поразительно даже, сколько всего произошло с тех пор. Сколько всего мы с Маратом пережили. Я обнимаю девчонок по очереди, благодарю, что приехали, за щедрые подарки тоже. Обещаю, что мы увидимся в ближайшее время, но умом понимаю, что, если и будем встречаться, но не чаще, чем раз в год.

Конечно мы обсуждали с Маратом возвращение в Москву, но лично я прикипела к этому небольшому уютному городу, а Марат вознамерился развивать отдых на Алтае, где мы в очередном путешествии с детьми нашли множество потрясающих мест.

Мы наконец выходим за пределы ресторана, где в небе начинают разрываться красочные залпы. Дети верещат, мы с девчонками кричим, поднимая в вверх бокалы. Этот день я запомню навсегда. Феерия моей жизни, когда кажется, что наконец на своем месте, обрел дом и очень счастлив.

Марат тянет меня к себе, целует под бурное и искреннее «Горько».

– Даже удивительно…

– Что?

– Проявление инициативы в публичном проявлении чувств.

– Только потому, что ты этого хочешь…

– Мм. –шепчу я, поглаживая крепкую шею. – А что, теперь ты всегда будешь делать только то, что хочу я?

– В каждую годовщину свадьбы. Тем более у нас теперь их две, – он конечно ворчит, потому что настаивал на дне свадьбы в тот же день, что и в прошлый раз, но в этом вопросе я была непреклонна. Теперь у нас вообще много праздников, а значит поводов вить из Марата веревки.

Мой день рождения. Его день рождения. Карим. Лейсан. Годовщина знакомства. Годовщина первой свадьбы. Годовщина второй. Это все, не говоря о праздниках…

– Так ты мне так и не ответила…

– На что? – спрашиваю, а сама все крепче жмусь. Кажется, что холоднее стало и только его руки могут согреть.

– Ты нагулялась, можем подняться в номер?

– Ааа, то есть вся эта свадьба всего лишь повод залезть в мои трусики?

Марат утыкается в мой лоб своим, вжимая пальцы в мою талию, почти вдавливая в себя.

– Каждый мой день— это повод туда залезть, но учитывая, что ты уже месяц держишь меня на сухом пайке.

Пусть он думает, что это глупость, но я вычитала один старый обычай, в котором перед свадьбой мужчине нужно месяц воздерживаться от любых половых контактов, даже мастурбировать нельзя. А учитывая, что я как раз месяц назад бросила пить противозачаточные, то сегодняшня ночь несет двойную пользу.

– Ну зато ты сегодня оторвешься… – шепчу, кусая Марата за губу. Мне и самой не терпится, а тот факт, что он так серьёзно воспринимал мое решение, еще больше возбуждает. Ведь я знаю, каким диким он будет, стоит нам остаться наедине без одежды.

– Даже не сомневайся, – хочет он меня поцеловать, а я отбегаю, спихивая с себя его руки. – Ну и что за детский сад?

– Надо детей проверить…

– Пока ты флиртовала со своим Костиным, я уже дошел до них.

– Какой хороший папа. А ты ревнуешь что ль?

– Ревную, – даже не отрицает. – Но не так, как к Камилю…

– Почему это? Леша тоже мой друг…

– Но ты ему не звонишь после очередной ссоры.

– Ну ты же не уходишь из дома после очередной ссоры, как я буду ему звонить. А вот если ты уйдешь, то я сразу ему позвоню… Вот точно – точно.

– У тебя нет шансов от меня избавиться, – Марат усмехается, когда я убежать пытаюсь. Догоняет меня в два счета и под крики, поднимает на одно плечо. Я кричу, чтобы отпустил, чтобы на место поставил, но он просто несет меня в глубь отеля, где отпускает только в лифте. Да и то, только для того, чтобы прижаться к моим возмущенным губам, чтобы дать ощутить всю силу его жажды.

И я даю ему напиться, обхватываю руками, ногами – благо пышное платье позволяет. Он торопится, да и мне не терпится. Наверняка мы смешно выглядим, когда как подростки бежим по коридору, чтобы скорее спрятаться в номере отеля, чтобы скорее закрыть дверь и прижаться к ней всем своим весом, с громким стуком, который заглушает мой вскрик.

– Марат! Да ты знаешь сколько стоило это платье?!

– Я куплю тебя новое, – рвет он лиф, который мне застегивали по меньшей мере полчаса. Но мне настолько все равно, что я даже помогаю Марату избавиться от его красивого черного пиджака, расстегиваю галстук, чтобы скорее обнять его твердое, смуглое тело. А как только Марат освобождает мою грудь и припадает к ней губами, словно путник в пустыне к чаше с водой. Из самого горла рвется стон.

Я заражаюсь его энергией, тону в этом омуте, который затягивает, который вынуждает задыхаться от желания ощутить эту разрывающую силу в себе.

Марат стягивает с меня остатки платья, оставляя в сверкающем белизной нижнем белье. На миг даже застывает, охватывая взглядом все мое тело, опаляя жаром, заставляя мурашки осыпать всю кожу. Я облизываю губы, чувствуя себя словно прикованной к стволу дерева, которое вот-вот вспыхнет, сжигая меня дотла.

Марат накидывается почти сразу, сдирает тонкое белье с бедер, вынуждает подстраиваться под его инстинкты, которые им сейчас владеют. А я подчиняюсь им и ему, давая терзать свое тело в порыве бешеной, животной страсти.

Его руки везде, кажется нет места, которое он бы не опалил своим касанием. Своими губами, что жалят и доводят до исступления. А стоит ему ворваться в меня с каким – то звериным стоном, я просто понять не могу, как могла жить без этого, как он мог согласиться на эту дурацкую авантюру.

Он срывает с меня покровы приличия один за другим. И вот в этой спальне уже не мама, уже не строгая начальница учебного центра и даже не просто бизнес – партнер, здесь женщина, слабая и беззащитная перед твердой силой его мужской энергии, перед грубой страстью, сметающей на своем пути любые условности и барьеры.

В какой-то момент я открываю глаза, заглядываю в зеркало на полу и почти не узнаю себя. Мокрая, грязная, с растекшимся макияжем и красными следами по всему обнаженному телу, это уже не говоря о том, что мой нос плотно прижимается к животу Марата, член которого у меня глубоко в горле. И мне не стыдно, я понимаю, что только с Маратом я могу быть такой и не чувствовать себя шлюхой, потому что хочу именно такого секса. Грязного, потного, с дикими стонами и порочными шлепками тел.

Только с ним я могу быть собой и не думать. Просто наслаждаться каждой бесстыдной минутой в руках своего мужчины. Мужчины, без которого нельзя.