Глава 15

Вика

Когда Марат отключается, я как дурная начинаю метаться по квартире, убираясь и собирая свое белье. Мне кажется, я даже в пору нашего сожительства его не ждала. И, конечно, я понимаю, что ничего не будет, и вообще мне нужно его сестре помочь, но меня прям разрывает от эмоций и волнения.

Он не брал трубку и не отвечал на мои смс не по своей воле. Он просто потерял телефон. Эта новость буквально вдыхает в меня жизнь!

Он не игнорил меня. Не игнорил!

Через час я уже при параде в убранной квартире. Ну как при параде. На мне домашний мягкий костюм, правда приятно щекочущий обнаженную кожу под ним.

Приготовила комнату, в которой будет лежать Лея, а еще заказала все необходимое, чтобы ее откачать.

Волнение растекается по телу вином, но стоит прозвенеть дверному звонку, как взрывается. С трудом нацепляю на себя маску безразличия и вежливости. Только потом открываю дверь. Встречаюсь взглядом с Маратом, который быстро осматривает мой внешний вид. Но мое внимание быстро кочует к его бледной сестре. Бедная. Тимаргалеев этот. Я давно знала, что он девок портит. Сама я его отшила, как только он посмел даже выдохнуть в мою сторону.

– Это Наиль, – говорит Марат, а я наконец замечаю в своей квартире еще одного гостя. Приятный молодой человек с печатью боли на красивом лице, но отпустивший ее. Он тоже проходится по мне оценивающим взглядом, подмигивает, а я отвечаю короткой улыбкой.

– Добрый вечер. Там на кухне точно есть что выпить. Чувствуйте себя как дома.

– Помощь нужна?

– Мы, думаю, справимся. Марат, пойдем.

Он тащит на себе сестру, которая, судя по всему, начинает просыпаться, дышать чаще, дергаться. Прекрасно помню это состояние, когда связан, когда воздуха не хватает.

– Развяжи ее.

– Чтобы она тебе погром устроила.

– Я с ней поговорю и ничего она не устроит. Развяжи, – толкаю дверь приготовленной спальни и киваю на кровать. Марат укладывает сестру. Развязывает, а я достаю мягкие ленты. Это на крайний случай, если она не сможет держать себя в руках.

Я приношу тазик с водой, начинаю обтирать лицо красивой девочке, которая влюбилась не в того. Сколько таких девочек по миру бродит. И всем бы такого брата, готового защитить. Мне с отцом повезло, хотя я нервов тоже помотала ему много. До сих пор мотаю.

– Иди налей себе чего-нибудь, я справлюсь.

– Я могу помочь.

– Пожалуйста, Марат, – поворачиваю голову через плечо, замечая на себе недовольный, хотя и очень горячий взгляд.

– Я помню этот костюм, – вдруг говорит он, а я отворачиваюсь, пока он уходит. Я не потому его надела. Просто он самый удобный. Уже много лет. И не важно, что Марат тогда ошибся с размером, но в итоге я стала его носить.

Блин, не могла выбрать другой костюм? Полный же гардероб всякого барахла.

Я мягко разговариваю с Леей, обещаю, что Линар скоро приедет, а сейчас ей надо полежать и прийти в себя. Надеваю на нее мягкую ночную сорочку и все-таки одну руку привязываю к бортику кровати. Мягко. Если проснется, я сразу услышу.

Возвращаюсь в гостиную, где двое мужиков сидят и смотрят телевизор. Какой-то спортивный матч.

– А что так скромно. В холодильнике пиво.

– Я хотел достать, но этот истукан не разрешил, и так, сказал, перед тобой слишком неудобно.

– Я вообще-то говорить умею.

Мы с Наилем смеемся, смотря на хмурое лицо Марата. Потом я иду к холодильнику и достаю три бутылки пива. Рыбки соленной и огурчиков.

– Господи, да ты святая женщина, – хватается Наиль за сердце. – Выходи за меня.

Он тут же стонет, потому что под барной стойкой получает по ноге.

– Марат с тобой не согласится, – смеюсь я, а он только больше хмурится. Пиво берет, делает глоток, смотрит на марку.

– Для Камиля держишь?

Это было так резко и зло, что невольно по спине поползли мурашки. Ревнует. Хотя прямо не скажет никогда.

– Конечно. Все жду, когда он остепенится и наконец сделает меня счастливой.

– Долго придется ждать.

– А я терпеливая.

Мы пялимся друг на друга. Глупая я. Сейчас такой шанс сказать, что вся любовь к Камилю лишь жалкая замена, но и выставлять себя дурой, которая вот уже много лет ждет, когда Марат примет меня, тоже не хочется.

– Ух, ребят, вам бы комнату отдельную, – стонет Наиль, и я прыскаю со смеху, смотря, как он по-собачьи вытащил язык и за нами наблюдает.

– Заткнись, а, – злится Марат, делая новый глоток и съедая еще кусок рыбы. А я любуюсь. Я и забыла, какой это кайф – просто за ним наблюдать.

– Не надейся, Наиль. Мы с Маратом теперь просто друзья. Я вот помогаю ему. Уверена, если что, он обязательно поможет мне. Правда ведь?

– Не сомневайся. Помогу.

И снова эти гляделки, от которых пальцы на ногах сжимаются.

Наиль откашливается и, делая последний глоток, сползает с барной стойки.

– Ладно, я пойду что ли. Марат, пока.

Мы уже не слышим, продолжая просто сжигать друг друга взглядами. Не слышим, как хлопает входная дверь. Я лично только слышу, как отчаянно бьется мое сердце, слышу, как кровь бьет по самым нежным местечками моего тела, которые очень ждут одного очень хмурого истукана.

Мы смотрим друг на друга и просто пьем пиво. Глоток. Еще глоток. Словно пока пьем, еще можем держаться. А как только оно заканчивается, я вскакиваю.

– Достану еще. Будешь?

Не успеваю дойти до холодильника. Марат силой дергает меня на себя. Вдавливает в себя, жаром в лицо дышит. Еще не пьяный настолько, чтобы меня трахнуть прямо здесь, уже не трезвый настолько, чтобы отпустить.

А я даже двинуться не могу, настолько мне хорошо в его руках.

Рот открывать боюсь, вдруг передумает. А у меня уже все тело звенит, как хочется его губ коснуться.

Не знаю, кто первый тянется. Кажется, что нас просто примагничивает. Последние секунды перед Армагеддоном. Вдохнуть терпкий запах пива, табака, а самое главное его дыхания. Такого родного, что сердце замирает, а по коже ползут колючие мурашки, вызывая приступ астмы. Кажется, что если не поцелую Марата прямо сейчас, то умру и уже без разницы, что он обо мне подумает.

Сердце на куски. Ноги ватные. Стоит ему меня наконец поцеловать. Еще. Еще. Я хочу еще. Губ, что скользят по моим. Языка, что гладит мой, словно пробуя на вкус. Рук, что стискивают до боли.

Теряю землю под ногами, лечу. Так хорошо. Лучше секса. Лучше алкогольного забытья. Так хорошо, что не передать словами.

Стон рвется из груди, и я его не сдерживаю, поднимая руки на напряженную шею, царапая тугую кожу ногтями. Мы целуемся и целуемся. Настойчиво. Грубо. Рвано. Тело к телу. Теряю ориентиры, начиная дергать его рубашку. Мне мало. Мне нужно ближе, а это все мешает.

Марат и сам лезет под мою кофту, обжигает касанием. Поднимаю руки, чтобы кофта слетела, а сама тут же вытягиваю рубашку из-под ремня.

Быстрее. Быстрее, пока есть шанс урвать кусочек счастья.

Никуда не идем, просто опускаемся на пол. Стоим на коленях и целуемся до исступления. Марат нетерпеливо стягивает мои штаны, стискивает задницу так сильно, что пищу ему в рот. Пальцы дергают ремень, привычно щелкают им. Рвано сдергиваю штаны, боясь, что не успею, словно пытаюсь надышаться перед смертью, словно если не успею, то все кончится.

– Быстрее, быстрее, Марат. Пожалуйста.

– Сейчас. Сейчас, маленькая, – наконец обхватываю его восставшую плоть рукой и смеюсь от счастья. Господи, какой кайф касаться его тела, вспомнить, что такое трогать его член, кажется, что домой вернулась.

Марат дергает, целует грубее, лезет в трусы, тут же раздвигая складки. Там столько влаги, что его пальцы в ней утопают.

Только бы успеть, только бы ощутить этот чертов член в себе.

– Да быстрее ты! – уже злюсь, дергая член, Марат тоже рычит, толкает меня на пол, путаясь в штанах, пытается их стянуть.

В этот момент словно гром среди шороха слышу поворот ключа в замке.

Сука!

Марат замирает, смотрит мне в глаза, очевидно, чувствуя себя любовником, которого застали на месте преступления.

– Ты успела выйти замуж?

Блин.

– Говорила же, быстрее. Так и знала, что что-нибудь произойдет.

Толкаю его и встаю. Натягиваю спущенные штаны. Кофту. Кажется, наоборот. Но плевать.

Это может быть либо отец, но он всегда звонит, либо Камиль, что вероятнее.

И действительно. Он спокойно открывает дверь, входит как себе домой, бросая ключи на тумбочку в прихожей.

– Ого, что это с тобой.

– Что с тобой!? Разучился пользоваться телефоном?

– Ты трубку не брала, я волновался! У тебя кофта… О, – он смотрит мне за спину, а я чувствую, что там Марат. Стоит. Смотрит.

Интересно, что успел надеть. Мельком бросаю взгляд в зеркало. Только брюки. И те без ремня, висят на добром слове.

– Помешал, получается.

– Просто свали. Как видишь, у меня все в порядке.

– Ну давай, давай. Меня под каблук загнать не смогла, так может с Балаевым получится.

– Что ты несешь?! – уже из себя выхожу! – Какой каблук!

– Толку-то от вашего траха, если любишь ты все равно меня.

Не выдерживаю. Замахиваюсь и обжигаю его щеку ладонью!

– Ты больной! Зачем ты это говоришь?! Тем более сейчас!

– А напомнить, из-за чего ты в психушке лежала, – шепчет он зло. – Снова там оказаться хочешь?! Не думай, что я буду потом тебя спасать.

– Все, – Марат подходит со стороны, толкает Камиля. – Съебался нахуй.

– А ты кто такой, чтобы выгонять меня? Ты никто! Босота, которой повезло связаться с золотой девочкой. Но тебе ли не знать, что это бесполезно. Ты никогда не примешь ее. Она так и будет бегать с моего члена на твой. Тебя это устраивает?

Марат заносит кулак, и Камиль не успевает увернуться. Падает ничком, а я смотрю и впервые в жизни даже помочь ему не хочу.

Марат сам дергает меня назад и дверь закрывает. Поворачивается и взглядом обжигает.

Ненавижу его. И Камиля. И всех мужиков.

– Ты тоже уходи. За Леей я присмотрю, – отворачиваюсь и иду в спальню к этой девочке. Она забылась сном, и я дико ей завидую. Тоже хочу уснуть, а еще лучше увидеть сон. Приятный. Порочный. Который не будет прерываться приходом неадекватного Камиля.

Марат минут через десять тихонько заходит в спальню. Стоит рядом. Долго. Раздражает.

А потом вдруг накрывает меня одеялом. Уходит.

Я лежу, чувствуя, как меня трясет, как дрожит тело, а слезы текут по щекам. Ненавижу. Всех их ненавижу.

Забываюсь тревожным сном, просыпаясь только, чтобы поменять капельницу Лее. Тихонько выглядываю за дверь и обнаруживаю Марата в гостиной на диване.

Меня прошибает воспоминаниями. Когда он долго работал, вот так же уходил на диван, чтобы не будить меня. Он был тесный, но я все равно ложилась под бочок и счастливо вздыхала, когда он ворча обнимал меня.

Сама не знаю зачем, но мне так захотелось повторить. Никакого сексуального подтекста, наверное.

Подхожу близко, некоторое время наблюдая, как он спит, какое у него во сне спокойное лицо.

Решаюсь и ложусь рядом. Совсем на краешек, потому что он на спине развалился. Какой он все-таки крупный. Горячий. Тело тут же вибрирует желанием закончить начатое, но я спокойно лежу и почти не дышу, боясь, что он проснется.

А может не боюсь, а хочу этого.

И словно по заказу, Марат начинает поворачиваться. Накрывает меня тяжелой рукой и к себе крепко прижимает. Чувствую, как член упирается мне в зад. Не могу не улыбнуться.

– Марат…

– Спи, Вик. Завтра поговорим.

– Но я же чувствую, что ты не хочешь спать.

– Трахать тебя сейчас равносильно тому, что унизить. Может пора научиться уважать себя?

Глаза щиплет, хочу вырваться, но он не дает.

– Я никуда больше не денусь. Буду рядом.

– Что? Другом? – голос почти глохнет. – У меня вон есть один, до сих пор отвязаться не могу.

– Именно поэтому нам нельзя трахаться.

– Ну, блин, а мне что делать? Нельзя было эту дружбу как-то сдвинуть после секса…

– Я тебе куплю вибратор.

– Ну спасибо. Марат.

– Вик, просил же с утра. Ну ладно, слушай. Мы можем начать отношения снова, начнем трахаться и нам будет очень хорошо, потом я совершу какую-то херню, ты совершишь какую-то херню, и мы снова разбежимся. Ты не захочешь меня видеть, я не буду перед тобой унижаться.

– Какая-то безнадега.

– А если мы друзьями останемся, то что бы мы не натворили, напрямую касаться нас не будет.

– До омерзения рационально.

– Вот и я говорю, – шепчет он мне в висок. – Я буду рядом. Чтобы ни случилось.

– Будешь забирать пьяную из клуба?

– Буду.

– Будешь кормить?

– Буду.

– Сможешь видеть меня с другими?

Он замолкает, а я усмехаюсь. Ну конечно, просто на словах все отлично, а на деле.

– Просто предлагаю этой стороны жизни пока не касаться. Со временем я смогу относиться к этому спокойнее. Вик. Я хочу заботиться о тебе. Без взаимных упреков и унижений. Хочу, чтобы ты была счастлива, понимаешь?

А что, если счастье я могу испытывать только с тобой, дурак ты. Ладно, посмотрим, на сколько тебя хватит.

– А я хочу, чтобы был счастлив ты.

– Иди, пожалуйста, в кровать.

– Что, шишку натирает?

– Просто иди в кровать, а то весь карточный домик нашей еще начавшейся дружбы быстро разрушится.

– Ладно, ладно, озабоченный, – хмыкаю я и встаю, с удовольствием бросив взгляд на бугор в боксерах и выглядывающую головку. – Спокойной ночи.

– И тебе.