Глава 42

Ян

Месяц жизни в пустоте, в вакууме каком-то. Не помню, как прожил его, чем был занят кроме работы. Кажется, я чем-то питался, вовремя заправлял машину, одевался по погоде и кому-то даже улыбался.

Я очень, просто до ужаса хотел увидеть Женю, но не тревожил ее и не пытался поторопить процесс осознания правды.

Мы все равно не сможем друг без друга. Мы ведь знаем уже. И так хотелось все бросить и поехать к ней, зайти в квартиру и больше никогда не отпускать ее. Хватит, наигрались уже во взрослую серьезную жизнь друг без друга.

Тоскливый месяц, когда единственным вариантом было лишь взять все в свои руки, но тогда я бы просто повторил за собой — тем, каким я был два года назад.

Кричать под ее окнами, обрывать телефон, доказывать и убеждать. Я через это проходил уже.

В этот раз мне хотелось, чтобы Женя дошла до того, что я понял уже давно.

Но вот настал ее день рождения, и смолчать тут я не мог. Звонил многократно, но она не брала трубку, чем почти довела до истерики. Подумал уже, что Женя слышать меня не желает, собирался поехать к ней и караулить во дворе, но вовремя остановился и просто записал ей голосовое сообщение. И вот его Жека прослушала сразу же.

И предложила встретиться для разговора.

Черт, думал уроню и разобью телефон в этот момент. Просто не поверил своим глазам! Она сама назначила мне встречу! Сама заявила, что нужно поговорить! Разве может что-то быть лучше? И во мне сразу же расцвела уверенность, что этот разговор нужен не для того, чтобы навсегда разойтись. Мы уже пробовали расходиться, и что из этого вышло? Все равно тянет обратно магнитами нереальной силы.

И вот спустя сутки после того, как она сама позвала меня, я еду на эту встречу, а руки трясутся немного. Собираю мысли в кучу, чтобы следить за дорогой. На рабочих встречах сегодня был бесполезен — какая тут польза, когда все мысли только о ней?

Подарок еще думаю купить в честь только что прошедшего дня рождения, но какой? Цветы — не совсем то, что сейчас нужно, а какие-то личные вещи в нашей ситуации тоже не подходят в качестве подарка. В итоге беру все-таки букет, потому что ничего лучше придумать не могу. Паркуюсь рядом с большим парком, где назначена встреча, оставляю розы в машине и захожу на территорию. Мне не нужно много времени, чтобы заметить Женю — она уже здесь. И меня сильнее начинает трясти, когда Миллер решительным шагом подбирается ко мне.

Подходит совсем близко, оставляет между нами крохотные сантиметры пространства, и молчит. Дает нам просто насмотреться для начала.

Внутри все рвется на части от желания скорее обнять ее, но я терплю. Жду, стиснув кулаки. Сглатываю, понимая, что кроет от нее по-прежнему. Умираю от затянувшегося молчания.

И ведь уверен, что просто распадусь на атомы, если она не скажет, что тоже все еще любит меня.

В парке в вечернее время еще очень темно, хотя все здесь подсвечено множеством лампочек.

Я приезжаю раньше, но мне вполне нормально, что так вышло. Очень хочется скорее его дождаться, но вместе с тем я успела накрутить себя еще по дороге сюда. Мне бы выдохнуть.

И только я пытаюсь взять себя в руки, как вижу его. Яна. Увы, не могу сказать «моего Яна», но сколько же тепла появляется в моем сердце, как только я замечаю этого парня.

Ноги сами несут к нему, и я не осознаю, как почти бежать к нему начинаю. Словно опаздываю. А ведь так и есть! Опаздываю на пару с лишним лет!

Я рядом. Домчалась спустя столько времени… Стою и не могу подобрать слов, хотя миллион раз в голове прокручивала весь мой монолог. Паника диким ужасом разливается по телу и заставляет молчать. Чувствую себя рыбкой, рот открываю, но набираю воздух, а сказать ничего не могу.

Он рядом, и от этого весь мир меняется.

— Привет, — одними губами произношу.

— Привет, Жека.

И снова меня сковывает невидимыми цепями. Так страшно почему-то, словно он может не принять моих извинений.

— Ян, наверное, все это стоило сказать намного раньше, да и не наверное, а точно.

— Какая теперь разница.

— Я могла бы признаться еще в ту ночь после аборта, когда ты приехал, но как это выглядело бы? Я только тогда и поняла, как же сильно виновата.

— Жень…

— Ян, прости меня за все, пожалуйста, — расслабляю руки, сжатые в кулаки. — Наше расставание было таким ужасным… Да я просто не имела права так поступать! И все, что я творила после, это тоже полный ужас, я издевалась над тобой, над твоими чувствами, душила в себе свои. Думала, сделаю лучше. Я правда так думала, Ян. Считала, что помогу тебе не потратить жизнь на меня.

— Какая же дурочка, — тихо произносит Ян с какой-то странной улыбкой.

— Это мягко сказано! Я просто невероятная дура, понимаешь! Ян, прости меня… Сейчас мне очень больно даже просто думать о том, как я с тобой поступила.

— Но ты все-таки призналась мне в том, что теперь жалеешь. Почему именно сейчас? Из-за того, что я вчера написал тебе?

— Это одна из причин. Вчера мне не только ты написал, Ян.

— А кто еще?

— Твой отец. Мы созванивались с ним. Он рассказал, что ты расстался с Кирой, это правда? Как это случилось?

— Я ведь говорил, что она очень хорошая? И умная тоже. Кира меня отпустила, — спокойно и четко говорит, а сам в то же время тянется к моей ладони и пальцами обнимает запястье. Кожа моментально нагревается от его прикосновений. — Потому что только слепой не заметит, что я люблю тебя, Жень, и никого другого любить не смогу. Ну что ты молчишь, Жек?

— Господи…

— Ты же услышала меня?

Конечно, услышала! Я такие слова не могу пропустить. Что же я наделала, Боже мой! Сколько времени потрачено зря! Как же счастливы мы могли быть!

— Ян, прости, — вырвав запястье из мягкого захвата Самойленко, бросаюсь ему на шею и щекой прижимаюсь к холодной ткани пальто на груди. — Родной, прости меня. Прости, если сможешь! Я ведь тоже до сих пор тебя люблю, веришь? Давно уже поняла. Еще когда была в доме твоих родителей на Новый год и говорила о тебе. Уже поняла, что чувства живы.

— И почему молчала тогда? Мы же виделись. Хорошо, я приезжал пьяным, но мы виделись еще и в поезде, и там разговор был абсолютно на трезвую голову. Почему ничего не сказала?

— У тебя были отношения с другой девушкой.

— Это мешало тебе извиниться?

Он задает справедливый вопрос. Конечно, это тормозило меня, но не могло полностью ограничить от простых извинений за тот наш разрыв. Но я понимала, что не смогу сказать «прости» и не сказать «люблю».

— Пока ты был с ней, мне казалось, что я вообще не имею права трогать тебя.

— Поэтому поцеловала, — усмехается Ян, но продолжает прижимать меня к себе.

— Я… Я не удержалась в тот момент. Конечно, было нельзя. Но если бы не поцеловала, может, никогда бы не поняла, что теряю все на свете. Тебя теряю! Понимаешь?

— Я давно все понимаю, Жень. Но это было жестоко, тянуть столько времени. Мы с Кирой уже месяц не вместе, и я каждый день хотел к тебе сорваться.

— Но ты думал, что я опять оттолкну?

— Напомнить ночь, когда я после мальчишника приехал? Ты ведь сказала, что счастлива без меня. И это было самое ужасное, что я мог слышать в ту минуту.

— Я сказала так специально, — оправдываюсь с большим опозданием.

— Видел, что врешь, но сделать ничего не мог. Слова ведь сказаны вслух, и не заставлять же тебя признаваться в том, что все не так.

— Я была полной дурой, — опять прижимаюсь к нему и не могу больше ничего говорить. Так хочется сохранить момент, когда старые обиды уходят, превращаются в ненужный мусор. Они больше не стоят между нами, и те слова, что стоило сказать давно, наконец-то звучат.

Тот, кто любит, всегда прощает.

Я слышала эту фразу неоднократно и от разных людей, но не думала, что мне предстоит убедиться в ее правоте. Теперь я понимаю: Ян простил. Ян действительно меня любит, а я люблю его. И хотя прошло столько лет, это никуда не делось, не стало слабее и не превратилось лишь в воспоминания о прошлом. Любовь живет с нами в настоящем времени. Любовь — самое дорогое и ценное, что есть у нас.

— Хватит уже ругать себя, — говорит Ян, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть глаза в глаза. — Ты пришла ко мне сейчас, это самое главное.

Я должна была смотреть на него так каждый день. Всегда. Я должна была стать для него поддержкой и опорой, а не предательницей.

— Прости меня за все, — шепчу, пытаясь подавить слезы, комом стоящие в горле. Ловлю улыбку, которую дарит мне Ян, любуюсь смешными легкими морщинками в уголках глаз, не могу оторвать взгляда от его длинных и от природы красивых ресниц.

— Жек, ну хватит. Простил же давно, разве не видишь?

— Я не понимаю, как ты смог.

— Люблю тебя, дурочку. Всю свою жизнь люблю. Жень, мы ведь теперь снова будем вместе?

— Ты думаешь, это возможно?

Ян чуть отодвигается, удивленно глядя на меня.

— Миллер, что значит возможно? Это уже без вариантов. Все, ты теперь никуда не денешься.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Нет, это ты не понимаешь, Женя. Я не для того так долго ждал от тебя признания, чтобы потом сказать: не, давай еще полгода подумаем. Может, все-таки не стоит, — он делает паузу и смотрит на меня. — Жень, очнись. Мы все равно по отдельности уже не сможем.

«Я не рожу тебе детей», — так и пульсирует в голове.

Надо признаться. Мы должны знать все друг о друге, должны быть откровенны, если хотим начать с чистого листа. Каждый должен сделать свой выбор, основываясь на полной картине ситуации. Ян же не знает, что вступая вновь в отношения со мной, он обрекает себя на семью без детей. А он не заслуживает такого.

Я должна сказать, но язык не поворачивается в эту минуту. Так хорошо… Может, я хотя бы на день отложу этот разговор? Снова будет больно. Может, хотя бы не сегодня?

Я хочу снова раствориться в нем. В его вкусе и его запахе, в его нежных руках и теплом дыхании, в его прикосновениях и словах. Я хочу быть с ним хотя бы в этот вечер, а потом я расскажу все, что должна, и он сделает выбор сам.

Ян… Любимый мой мальчик… Нет, не мальчик уже давно, а настоящий мужчина. Так хочется взять за руку и никогда ее не отпускать. Ведь я знаю, что ты моя половина, а я — твоя. Я ошибалась, я врала самой себе и тебе, я заглушала боль внутри, считая ее лишними сомнениями. Я пыталась найти счастье с другим… Ломала свою жизнь и твою. Но я люблю тебя, родной мой. Люблю только тебя.

— Поцелуй меня еще, Жень, — просит, но очень уверенно и даже настойчиво. А я как будто только этого и жду.

Задохнуться можно, но нужен не воздух, а его губы. Они и есть мой воздух. Я по-настоящему живу только рядом с этим парнем. Целую его, и мне кажется, будто сейчас случится взрыв сверхновой.

Мы — Вселенная из двоих. Мы — поток чувств. Мы — это синоним любви, которая все переживет.

И даже когда он узнает правду, может быть, он все равно выберет меня. Но не знаю, может ли быть еще сложнее, чем между нами…