Глава 4Одна на двоих страсть

Марина

Мой Савва — моя жизнь и моя стихия любви.

Мой. Весь мой.

Как только мы взлетаем на вершину страсти, достигаем пика и одновременно взрываемся, я прижимаюсь лицом к его груди.

Савка пахнет потом, морем и нами.

И это самый дорогой для меня афродизиак.

За все годы, что мы вместе я не могу им надышаться.

С груди перебираюсь ему под мышку. Вдыхаю аромат его пота. Для меня это самый сладкий запах.

Это я поняла очень давно. Еще в детстве.

У меня была ангина. Савка пришел меня проведать. Читал мне книжку. Я уткнулась, как щенок, в его под мышку, нюхала и уснула.

А может все было и не так. Сейчас все это уже и не важно.

Главное, мы вместе. Лежим кожа к коже, и я дышу своим Савкой.

Проваливаюсь в сон, но краем сознания чувствую: муж не спит.

Целует мою макушку. Гладит по спине.

Засыпая, я ещё успеваю пробормотать что-то про то, что я его обязательно убью когда-нибудь, этого гадёныша, который выносит мне мозг каждый день...

Но… Конечно же, я его не убью. Потому что люблю.

Люблю так, что сердце заходится, даже когда он просто дышит рядом.

Мне кажется, что я только проваливаюсь в перину сна, как тут же из него всплываю от жарких и влажных поцелуев, которые покрывают мое тело от макушки до копчика.

Да… Я традиционно сплю на животе. Привычка детства.

Савка всегда говорит, что в этом Машуля вся в меня, потому спит так же — разбросает руки и ноги звездой и сопит, уткнувшись носом в подушку.

Думая про Машку, я сквозь сон чувствую, как Савка проводит языком по моей шее — медленно, от уха до плеча. Потом спускается ниже по позвоночнику.

Его дорожка из поцелуев — горячая, влажная, сводящая с ума.

Я не открываю глаз. Только улыбаюсь в подушку. Пусть думает, что сплю.

Мне нравится быть с мужем вот так — на грани сна и яви, когда тело само откликается, без участия мозга.

Савка доходит до копчика. Задерживается. Чувствую его дыхание на межъягодичной складке. Внизу живота загорается пламя страсти и затягивается пружина похоти.

Губы Саввы накрывают самую приватную точку. Он целует, прикусывает, ласкает языком и снова целует.

Руки гладят бедра, разводят их шире.

Я ощущаю, как он устраивается между ног, как упирается в меня — тяжелый, горячий, готовый.

Я расслабляюсь. Приподнимаю попу. Даю ему войти.

Господи, как же я люблю это чувство — быть наполненной им.

Чувствовать, как он заполняет меня целиком — каждую клетку.

В этом есть что-то первобытное, природное, правильное.

Мы созданы друг для друга. Наши тела помнят это даже тогда, когда мы ссоримся до хрипоты.

— Люблю тебя, — шепчет муж мне в ухо, прижимаясь всем телом.

Я выгибаюсь. Приподнимаю бедра, прогибаюсь в пояснице — даю ему больше доступа. Хочу чувствовать его как можно глубже.

Сначала он двигается медленно. Растягивает удовольствие, дразнит.

Целует плечи, лопатки, позвоночник — снова и снова.

Руки скользят по спине — от плеч до самых бедер, поглаживают, сжимают, заставляют мою кожу гореть.

Потом темп ускоряется.

Я постанываю — тихо, но пронзительно.

Не могу и не хочу сдерживаться.

Хочу, чтобы Савка знал, как мне хорошо.

Хочу, чтобы слышал и ощущал это.

Поворачиваю голову. Ищу его губы.

И тут же нахожу — он ждал.

Наши языки сплетаются, танцуют, дразнят друг друга.

Я обожаю его вкус. Всегда обожала.

С нашего первого раза, когда мы оба дрожали от страха и желания.

Годы идут. Мы те же.

Тот же мужчина. Тот же вкус. Та же любовь. Та же страсть.

Внутри меня Савка переходит на резкий, жесткий темп.

Делает все так, как я люблю. Приподнимает меня, ставит на колени, вбивается глубоко-глубоко, почти до боли, до той сладкой грани, за которой начинается безумие.

Я вцепляюсь руками в подушку. Тону в ней, выгибаясь ещё больше. Хочу его. Всего. Без остатка.

Мы занимаемся любовью так, будто это последний раз в жизни.

И я знаю, что наш оргазм наступит одновременно. Это не магия, не совпадение — мы просто так настроены друг на друга все годы нашей близости, которой мы учились вместе.

Я чувствую приближение его пика, он — моего.

Когда мы взрываемся, я сцепляю зубы. Но…

Потом вспоминаю: у нас хорошая шумоизоляция. Я специально ее сделала. Савка тогда смеялся: «Думаешь, часто будем орать?»

А я знала. Знала, что будем. Что не сможем иначе.

— Кричи, малышка, кричи, — шепчет муж мне в ухо и кусает за плечо.

Я кричу. Выгибаюсь дугой, чувствуя, как мир взрывается на миллионы разноцветных осколков, как тело выкручивает судорогой удовольствия.

И сквозь этот взрыв снова чувствую его зубы на своём плече.

Метка. Савкина метка.

Завтра будет синяк — уже не первый. Но…

Я люблю их. Люблю просыпаться и видеть на своём теле следы его любви.

Мы вместе кончаем.

Я тяжело дышу, уткнувшись лицом в подушку, но каким-то шестым чувством знаю: нам мало.

Савва приподнимается. Чувствую, как он размазывает наши соки чуть выше.

Я остаюсь лежать на животе, расслабленная, открытая. Он шепчет — и от его шёпота у меня мурашки по коже:

— Люблю тебя, малышка. Всю люблю. Всю. Хочу тебя. Всю жизнь. Только моя. Обожаю тебя...

Я точно знаю, что последует дальше. Расслабляюсь ещё больше. Развожу ноги. Он упирается, входит — медленно, постепенно, дюйм за дюймом.

Рука скользит вперед под живот на лобок, находит пуговку страсти, захватывает её, начинает растирать.

Мой Савка знает. Всегда знает, что мне нужно. Растирает узелок, пока я схожу с ума, и одновременно распирает меня изнутри.

Мне становится безумно жарко.

Я сдавленно дышу, стону, сама двигаюсь навстречу — глубже, ещё глубже.

Подаюсь назад, к нему, ещё, ещё, пока не чувствую, как он упирается в самую глубину.

— Любимая, — шепчет он.

— Савва... Мне так хорошо... Пожалуйста... ещё...

И наступает острый второй оргазм.

И мне кажется, что мы улетаем куда-то за пределы реальности. В нашу нирвану. В наш личный рай.

Потом просто лежим. Дышим.

Я вся мокрая. По спине бегут капли пота, волосы прилипли к лицу.

Грудь Савки тоже горячая и влажная, я чувствую это спиной.

Он гладит мой живот, лениво, расслабленно.

— Мне так хорошо с тобой, — шепчет. — Я люблю тебя, Маришка.

Хочу ответить, но язык не слушается.

Только мычу бессвязно.

Савва аккуратно выходит из меня. Но…

Не встаёт — лежит сверху, прижимает своим весом.

Мне уютно и безопасно, что хочется уснуть прямо так. Но…

Савка не даёт. Подхватывает меня на руки — я даже пискнуть не успеваю — и несёт в ванную.

Мы стоим под струями душа.

Тёплая вода стекает по лицам, по телам.

Я смываю с него пот, он — с меня.

Целуемся. И снова соединяемся.

Господи, мне наша близость кажется бесконечной. Мы можем заниматься любовью часами и сутками — нам всегда мало.

Наши темпераменты пляшут в унисон, разжигают друг друга, как воздух огонь.

Мы меняемся ролями, подхватываем ритм, ведём и ведёмся.

Я люблю его. Он любит меня. И наша любовь умопомрачительная.

Наконец, окончательно вымотанные, мы выбираемся из душа.

Савка вытирает меня большим махровым полотенцем — растирает каждый сантиметр, будто я маленькая девочка. Потом целует лицо, облизывает мои губы, шепчет:

— Ты самая красивая женщина на земле. Ты моя Ева.

Подхватывает меня на руки и несёт в постель.

И я знаю, что будет дальше.

Савка надевает на меня пижаму — я даже не сопротивляюсь, сил нет.

Сам натягивает трусы. Ложится рядом, обнимает, прижимает к себе.

— Ну всё, — смеётся он в темноте. — От Машки защитились.

Я улыбаюсь и проваливаюсь в сон.

Кажется, сплю всего пять минут. Но…

Сквозь дрёму слышу шорох, хихиканье, топот маленьких ножек.

Матрас прогибается.

Нас настойчиво раздвигают в разные стороны.

И между нами втискивается маленькое тёплое тельце.

— Ню..ню…ню! — командует Машка. — Лечь Мафе надо!

Доча плюхается между нами.

Чмокает меня в щёку.

Сквозь ресницы вижу, как Машуля поворачивается к Савке, обнимает его за шею и торжественно заявляет:

— Любю папу!

Чувствую, как его рука ложится мне на талию поверх Машки, как он целует дочку в макушку.

Савка обнимает нас обеих, прижимает к себе.

— Я вас обеих люблю, — шепчет он. — Спите, мои девчонки.

Закрываю глаза. Машка сопит между нами. Савкина рука греет бок.

И в этот момент я абсолютно, бесконечно счастлива.

Я не знаю, что скоро наша жизнь перевернётся с ног на голову.

Не знаю, что эта идиллия — последняя.

Я просто сплю в обнимку с самыми любимыми людьми на свете.

И мне хорошо…