ГЛАВА 25. ДЯДЯ

СЭМ

Тот же день

Сэм нарушил четыре правила дорожного движения и одно собственное обещание никогда не парковаться на месте для врачей.

В больнице он нашёл нужный этаж, назвал фамилию Лизы и только потом понял, что не знает фамилию пациента.

— Морозова, — сказала медсестра. — Эмма Морозова?

Сэм на секунду задержался на фамилии. Морозова — фамилия матери Лизы, которую она выбрала вместо Воронцовой после побега из дома. Даже спустя четыре года он помнил, с каким облегчением она впервые произнесла её как свою.

Сэм перестал слышать.

Эмма.

Ребёнок.

Лиза была в палате у окна.

Он увидел её сначала одну.

Худую. Бледную. С волосами, собранными кое-как.

Потом увидел прозрачную кроватку.

Маленькую девочку.

Сэм остановился.

Лиза подняла глаза.

— Привет.

Он посмотрел на ребёнка.

Потом на неё.

Снова на ребёнка.

— Сколько ей?

— Два дня.

Сэм сел на ближайший стул, потому что ноги внезапно решили не участвовать.

— Два дня.

— Да.

— А беременность длится…

— Сэм.

— Я считаю. Не мешай.

Она закрыла глаза.

Ответ уже был.

Сэм знал до вопроса.

— Дин?

Лиза молчала.

— Лиз.

— Да.

Сэм провёл ладонью по лицу.

Первой реакцией была ярость.

Второй — желание обнять её.

Третьей — желание звонить брату немедленно.

Но за стеклом ребёнок пошевелился.

И всё остальное стало вторичным.

— Что нужно?

Лиза быстро объяснила про кровь.

— Проверят совместимость. Ничего не гарантируют.

— Пойдём.

— Ты не злишься?

Сэм посмотрел на неё.

— Я в бешенстве.

Лиза вздрогнула.

— Но это можно обсудить потом. Сейчас у меня, судя по всему, племянница, которой нужна помощь.

Слово «племянница» сломало что-то в лице Лизы.

Она заплакала.

Сэм подошёл и обнял её осторожно, помня, что она только родила.

— Эй.

— Прости.

— Не сейчас.

— Я всё испортила.

— Очень возможно.

Она издала звук между смехом и рыданием.

— Ты ужасный.

— Зато приехал.

Его обследовали почти два часа.

Группа крови была только первым фильтром. Лаборатория определяла расширенный антигенный профиль и делала перекрёстные пробы. Сэм сидел в коридоре и впервые в жизни благодарил генетику за то, что он похож на брата сильнее, чем хотел признавать.

Врач вышла ближе к вечеру.

— Ваш расширенный профиль подходит. Это очень хороший вариант. Но близкое родство не ускоряет правила безопасности: кровь пройдёт инфекционный скрининг, разделение на эритроцитарный компонент, перекрёстную пробу и дополнительное облучение. На случай, если состояние Эммы ухудшится раньше, у нас уже зарезервирована совместимая доза из банка.

Сэм выдохнул.

— Я сдам сколько нужно.

— Столько, сколько разрешено по протоколу. И сначала мы убедимся, что вы сами можете быть донором.

— Я образно.

Сэм раньше уже сдавал кровь, поэтому часть данных о нём была в донорской системе. Всё равно пришлось пройти осмотр и новые анализы. Несколько часов спустя врач сообщила, что его эритроцитарный компонент прошёл необходимые проверки и совместим с Эммой. Переливание начали под постоянным наблюдением. Только после этого Сэм вернулся к Лизе.

Она сидела возле кроватки.

— Дин знает? — спросил Сэм.

— Нет.

— Когда собиралась сказать?

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— У него Виктория.

— И?

— Сэм, у него другая жизнь.

Он почувствовал, как злость возвращается.

— Это его ребёнок.

— Я знаю.

— Нет. Если бы знала, он был бы здесь.

Лиза побледнела.

Сэм тут же пожалел о жесткости, но не о смысле.

— Ты опять решила за него.

— Не начинай.

— Начну. Ты решила за меня, что ресторан важнее тебя. Теперь решила за Дина, что его новая жизнь важнее дочери. Когда ты наконец позволишь людям самим выбирать?

Лиза отвернулась.

— Я прошу тебя не говорить ему сейчас.

Сэм посмотрел на Эмму.

— Твои секреты я хранил четыре года.

— Сэм…

— Твои. Но она не твой секрет.

Он достал телефон.

— Она его дочь.