ГЛАВА 47. ВТОРОЙ МЕСЯЦ

ДИН

Эмме два месяца

Дин научился менять подгузник одной рукой.

Это достижение он ценил почти так же, как первую крупную сделку.

— Низкая планка, — сказал Сэм.

— Попробуй сам.

— Я уже пробовал. У меня талант.

— У тебя нет детей.

— У меня есть племянница. Практически та же управленческая нагрузка.

Дин посмотрел на него.

— Ты проводишь с ней два часа и потом отдаёшь обратно.

— Идеальная система.

Эмма лежала на коврике и очень сосредоточенно смотрела на собственную ногу.

Дин сел рядом.

— Она сегодня улыбнулась.

Сэм сделал глоток кофе.

— Газы.

— Это была улыбка.

— Конечно.

— Мне.

— Разумеется.

Дин отправил брату подушку.

Из кухни появилась Лиза.

— Почему вы дерётесь возле ребёнка?

— Сэм отрицает очевидное.

— Он утверждает, что Эмма улыбается ему, — объяснил Сэм.

Лиза посмотрела на дочь.

Эмма как раз подняла уголок рта.

Дин победно указал.

— Видел?

— Видел кишечный рефлекс.

Лиза рассмеялась.

Дин поймал её взгляд.

На секунду квартира Сэма стала чем-то очень похожим на дом.

Не его.

Не её.

Их временная территория, где на сушилке стояли две взрослые кружки и три детские бутылочки, а на диване лежали одновременно документы Лизы и его пиджак.

Дин всё чаще оставался до позднего вечера.

Но всегда уходил.

Он не хотел, чтобы присутствие превратилось в давление.

Иногда это решение казалось благородным.

Иногда — идиотским.

Особенно когда Лиза открывала дверь в его футболке, которую когда-то забрала из старой квартиры и каким-то образом сохранила.

— Это моя? — спросил он однажды.

Она посмотрела вниз.

— Возможно.

— Я искал её год.

— Плохо искал.

— Она была у тебя?

— Да.

Дин хотел спросить, зачем она сохранила.

Не спросил.

Пока.