ГЛАВА 6. ПИСЬМО, КОТОРОГО НЕТ

ЛИЗА

Десятая неделя беременности

После первого сердцебиения Лиза купила блокнот.

Не детский дневник. Не красивую книгу с надписью «Наш малыш». Обычный серый блокнот на резинке, который выглядел так, будто в нём должны были жить рабочие заметки.

Первую страницу она испортила сразу.

«Сегодня я услышала, как бьётся твоё сердце».

Слишком сентиментально.

Зачеркнула.

На второй написала дату, срок и три факта: шесть миллиметров, сердцебиение в норме, врач улыбнулась.

Через минуту добавила:

«Я плакала в машине двадцать минут».

Так было честнее.

Блокнот стал местом для того, что она не могла сказать вслух.

Когда впервые перестала переносить кофе.

Когда утром проснулась в четыре и внезапно захотела зелёных яблок.

Когда испугалась, что ничего не чувствует, а через час испугалась тошноты.

И почти на каждой странице каким-то образом появлялся Дин.

«Твой отец смеётся, когда злится на Сэма».

Зачеркнуто.

«У него ужасный кофе».

Оставлено.

«Он бы уже составил таблицу анализов».

Оставлено тоже.

На десятой неделе Лиза впервые открыла старый чат.

Последнее сообщение Дина всё ещё висело без ответа.

«Я понял достаточно. Не буду ломать то, ради чего ты ушла. Но однажды мы поговорим».

Она написала:

«Нам нужно поговорить раньше».

Стерла.

«Я беременна».

Стерла.

«У нас будет ребёнок».

Вот на этой фразе руки начали дрожать.

У нас.

Какое право у неё было писать «у нас», если последние недели она сама делала всё, чтобы этого «нас» не существовало?

И какое право не писать, если ребёнок был его тоже?

Лиза положила телефон на кровать и вышла на балкон.

Холодный воздух помогал думать хуже, но дышать лучше.

Она не боялась, что Дин откажется от ребёнка.

Вот в чём была проблема.

Он не откажется.

Он приедет.

Он захочет знать всё.

Он скажет, что договор с её отцом больше не имеет значения, потому что теперь речь о его ребёнке.

И будет прав.

Но рядом с правотой Дина существовали ресторан Сэма, сотни сотрудников Harper Meridian и отец, который однажды уже доказал, что умеет превращать любовь в рычаг.

Лиза знала: молчание тоже решение за другого.

И ненавидела себя за это.

В дверь постучали.

Отец.

После разговора об аборте они почти не оставались наедине.

— Можно?

— Да.

Он вошёл и увидел снимок УЗИ на столе.

Не подошёл ближе.

— Всё нормально?

— Да.

— Хорошо.

Лиза ждала продолжения.

Его не было.

— Ты поэтому пришёл?

— Отчасти.

Александр посмотрел на серый блокнот.

— Я сказал вещь, которую не должен был говорить.

Лиза почувствовала, как внутри мгновенно поднимается защита.

— Какую именно? Их было несколько.

Он принял удар.

— Про беременность.

— Ты не просто «сказал вещь». Ты предложил мне избавиться от ребёнка, потому что тебе не нравится её отец.

— Я думал, что защищаю тебя от связи, которая вернёт тебя к нему.

— Это не извинение.

— Нет.

Он впервые не попытался превратить объяснение в оправдание.

— Я пока не умею думать об этом правильно.

— Тогда учись молча.

Александр кивнул.

У двери остановился.

— Если тебе понадобится врач, клиника, что угодно…

Лиза подняла глаза.

Он поправился сам:

— Если захочешь, чтобы я помог.

После его ухода она снова взяла телефон.

Сообщение Дину так и осталось ненаписанным.

Вместо этого Лиза открыла блокнот.

«Сегодня твой дед впервые попытался спросить, а не решить».

Подумала и добавила:

«Получилось плохо. Но попытался».

Потом долго смотрела на пустую строку.

«А я сегодня снова не сказала твоему папе, что ты есть».

Эту фразу она не зачеркнула.