ГЛАВА 8. ПЕРВЫЙ СКРИНИНГ

ЛИЗА

Двенадцатая неделя беременности

На первом большом скрининге ребёнок впервые был похож не на точку на экране, а на маленького человека.

Лиза поняла это не сразу. Врач двигала датчиком, называла цифры, измеряла то, что Лиза не успевала запомнить, а потом на мониторе появился профиль: лоб, крошечный нос, подбородок.

— Вот голова. Вот ручка. Видите?

Лиза кивнула, хотя глаза уже застилали слёзы.

Ребёнок дёрнул рукой так сердито, будто возражал против осмотра.

— Характер есть, — улыбнулась врач.

— Это я уже подозревала.

— А по УЗИ можно определить, в кого именно характер? — спросила Лиза.

Врач рассмеялась.

— Боюсь, это выясняется намного позже.

— Жаль. Я бы заранее подготовилась.

Все основные показатели были в пределах нормы. Риск осложнений — низкий. Следующий приём через несколько недель. Обычные слова, которые для врача были частью рабочего дня, а для Лизы звучали почти как разрешение дышать.

После осмотра она ещё минуту сидела на кушетке с фотографиями в руках.

— Вы одна? — спросила врач, заполняя карту.

— Да.

— На следующий приём можете взять кого-нибудь с собой, если захотите. Иногда так спокойнее.

Лиза посмотрела на снимок.

Кого-нибудь.

Она слишком хорошо знала, кого хотела бы видеть в соседнем кресле.

В машине Лиза не завела двигатель. Вместо этого включила старый телефон и открыла контакт Дина.

Звонить она не стала. Нажала запись голосового сообщения.

— Сегодня я впервые нормально тебя увидела, — сказала она и тут же поморщилась. — То есть не тебя. Ребёнка. Нашего ребёнка. Господи, это звучит ужасно.

Она замолчала, но запись продолжалась.

— У него или у неё уже есть руки. И нос. Врач сказала, всё хорошо. Я думала, что после этих слов станет проще. Не стало. Потому что первое, что я захотела сделать, — позвонить тебе.

Голос дрогнул.

— Я знаю, что должна сказать. Знаю. Просто каждый раз представляю, как ты приезжаешь, и вместе с тобой приезжает война, от которой я пыталась вас защитить. А потом думаю, что молчание — тоже насилие над твоим выбором. И не понимаю, где правильный выход.

Она остановила запись.

На экране появилась кнопка «Отправить».

Лиза смотрела на неё почти минуту.

Потом сохранила сообщение в черновиках.

Не удалила.

Это было хуже.

Телефон зазвонил почти сразу. Отец.

Лиза напряглась и ответила.

— Да?

— Ты ещё в клинике?

Она посмотрела на часы. Александр знал время приёма, потому что оно стояло в общем рабочем календаре, но впервые не прислал ни водителя, ни охрану, ни врача «на всякий случай».

— Уже вышла.

— Всё хорошо?

— Да.

Пауза.

— Хочешь, я пришлю машину?

Лиза почти автоматически приготовилась отказаться резче, чем нужно. Потом услышала формулировку.

Хочешь.

Не «машина уже едет».

— Нет. Я сама.

— Хорошо.

Он не спросил, что показало обследование. Не попросил фотографии.

Перед тем как положить трубку, только сказал:

— Рад, что всё хорошо.

Лиза ещё долго сидела в машине.

Потом достала серый блокнот и вклеила один снимок между страницами.

Под ним написала:

«Сегодня я увидела твой профиль».

Ниже, после долгой паузы:

«И записала твоему папе сообщение, которое снова не отправила».

На этот раз чувство вины не удалось назвать заботой.