Глава 7
— Катя… — в классную комнату забежала запыхавшаяся Вера, видно было, что неслась на всех парах, даже внятно на одном дыхании не могла объяснить, почему бежала, пришлось руку в бок упирать, чтобы не колол…
— Что? — и такой вид подруги не на шутку испугал. Вера вообще к спорту относилась довольно спокойно, если не сказать враждебно, рекорды на физкультуре никогда не ставила, а тут будто марафон пробежала…
— Там эти… твои… ну Андрей с Никитой… подрались на физре…
— Что? — Катя сначала на подругу глянула, потом на улицу, где сейчас та самая физра и проходила… А там пусто — на стадионе никто не бегает, не прыгает, на турниках не висит… — Как подрались, зачем?
— По дороге расскажу…
Отдышавшаяся Вера схватила подругу за руку, а потом поволокла по коридору…
— Никитос его задевать начал, ты же знаешь его… Но мне это Санька рассказал уже, я сама не видела, девочки в это время на другой стороне двора занимались, а парни в футбол начали играть. Андрей вроде как у него мяч отобрал, Никиту это разозлило очень, он начал докапываться, Андрей отвечал… Ну, в общем, мы прибежали, когда их уже разняли. Нос твой Андрей Никитосу разбил, а тот ему бровь рассек, теперь их к директрисе вести будут… Засада…
Общая картина стала Кате ясна, и даже нельзя сказать, что она была хоть немного неожиданной. К сожалению, к этому все и шло.
Они с Андреем уже почти неделю ходили «вроде как парой», и ее план отчасти сработал (с Филимоновой к Веселову больше не докапывались), но все было не так лучезарно.
Эту новость в штыки воспринял Никита Разумовский из параллельного. И если обычно все ограничивалось какими-то мелкими ссорами на переменах, когда то один шуточку пустит неприятную, то второй «нечаянно» плечом заденет в коридоре в отместку… То на физре и трудах, которые проводились совместно для парней из двух параллелей, и для девочек, страсти накалялись.
А сегодня еще, как назло, Катя отпросилась в кабинете посидеть, чувствовала себя неважно. Хотя не отпросись она — неужели не подрались бы? Конечно, подрались.
Никиту задело то, о чем Сплетница написала, Андрей же не считал нужным проявлять хоть какую-то деликатность в этом вопросе. Катя просила быть умней, но это явно не помогло…
— Эх, Катька… Роковая ты у меня женщина все же, за тебя вон мужики уже дерутся, а ведь семнадцать лет всего, что дальше то будет?
В словах Веры слышна была нотка зависти, а вот Катя самой себе не завидовала… Они ведь даже не на правду встречаются, а Андрей за это по морде получает, и Никита еще…
Видит бог, испытывай она к нему хоть немного симпатии — дала бы шанс. В конце концов, почему нет? Не у всех же должны коленки дрожать и бабочки порхать в животе из-за чувств? Но проблема в том, что она к нему вообще ничего не испытывала. И ложных надежд давать точно не хотела.
— А где они сейчас?
— Никиту в медпункт повели, а Андрея пока в раздевалке посадили. Вместе, как ты понимаешь, в один кабинет не решились, вдруг еще чего учудят, а нос пострашнее выглядит…
Вера отвечала, параллельно таща подругу в сторону той самой раздевалки.
— А, Самойлова…
Физрук, увидев подруг, окинул суровым взглядом, языком поцокал.
— Сидит твой рыцарь. В темнице. Ждет расправы. Или твой тот, который у врача сейчас?
— Зайти можно туда? — игнорируя вопрос, Катя кивнула на раздевалку.
— Ну зайди. Сидит там… злится…
Вновь кивнув, Катя на Веру глянула, а потом в раздевалку юркнула, притворяя за собой дверь.
Андрей сидел на лавке, прижимая какую-то салфетку к брови. На лице кровь, весь грязный, взъерошенный… Похож на воробья после драки…
Увидел ее, головой тряхнул, но не сказал ничего. Видно было, что злится. Очень причем. Все успокоиться не может. Катя даже пожалела немного, что понеслась сюда. Зачем? Что сказать собиралась? Или просто проверить — жив ли? Вроде жив…
— Покажи рану хоть, — все же подошла, рядом села, свою руку к его, грязной, только салфетку пачкающей, приложила, попыталась заглянуть, чтобы увидеть, сильно ли досталось. — Надо кровь вытереть, и грязь. А то занесешь туда чего-то, потом заживать будет долго…
Андрей не сопротивлялся и вообще никак не реагировал, когда Катя старую салфетку у него отобрала, лицо к себе повернула, из кармашка влажные салфетки достала, начала рану вокруг обходить. Парень сидел, в одну точку глядел, и видно было, как скулы движутся. Злится адски…
Катя его впервые таким видела. Когда Андрей думал, что это она Сплетнице слила информацию о нем, и то не так злился, кажется, а тут… Коснуться страшно, напряженный до предела, и в голове наверняка только мысли о том, как бы разборку продолжить…
– Все не так страшно, кровь уже не идет даже, надо будет пластырем заклеить и не двигать бровью особо, чтобы края раны не расходились.
Самойлова говорила просто потому, что что-то надо было говорить. Когда она молчала — воздух будто звенел.
— Антоновна в ярости будет, она такого не любит. Не отчислит, конечно, но родителей точно вызовет. И от вас объяснений потребует. Вы, главное, перед ней ничего не устройте… Ну ты даешь, Веселов… Что у тебя за удача-то такая? Вечно вляпаешься куда-то… То в Филимонову свою, то с Разумовским сцепишься…
— А Филимонова тут причем? — Андрей впервые голос подал, наконец-то взгляд на Кате сфокусировав. Если честно, он ее особо и не слушал, реально только и думал о том, как они с Никитой чуть позже договорят. Не в школе, естественно… А тут слух царапнула фамилия знакомая, но неожиданная в данном контексте, он мысленно слова Кати назад отмотал… Яснее не стало, при чем тут Алиса.
Катя тут же покраснела почему-то. И сама не знала, но Филимонова вечно крутилась у нее в голове. Вполне возможно, она даже чаще думала об этой девушке, чем вроде как влюбленный в нее Андрей. Но поделать с собой Катя ничего не могла.
— Ни при чем, просто… Ты постоянно в истории вляпываешься. Вот я и…
— Это не я в них вляпываюсь, это они меня находят.
— Будешь Антоновне это рассказывать, а мне не надо. Кто первый начал? Ты или Никита?
Андрей глянул на Катю насупившись, но отвечать не спешил.
— Неважно, — буркнул только, а потом салфетку из девичьих рук отобрал, стал лицо от грязи спасать, руки…
— Да как же неважно? Ты понимаешь, что Никита все на тебя спихивать будет? Он на хорошем счету в школе, ему нельзя под конец года в немилость к директрисе попасть, а ты новенький, со странной историей за плечами, на тебя сам бог велел спихнуть…
— Пусть спихивает. Значит, такой мужик…
Катя шумно выдохнула, начиная злиться.
— Из-за чего вы подрались? — вторую салфетку достала — стала за парнем дотирать там, где он сам пропустил, потом одну из рук перехватила — заметила ссадину еще и на ней…
— Катя, я не буду это с тобой обсуждать.
— Почему?
— Потому что.
— Из-за меня?
— Катя…
— Да скажи ты просто, из-за меня или нет?
— Екатерина…
— Если вы из-за меня до такого доходите, то можем отказаться от этих глупостей. Какой в них толк, если ты страдаешь только?
— Катя…
— Что, «Катя»?
— Остановись, — парень перехватил девичьи руки, сжал в своих, поймал взгляд. — Я не буду тебе ничего об этом рассказывать. Смирись просто. Хочешь прекратить все — хорошо, я соглашусь, но я не хочу…
— Веселов, к директору идем…
Может Катя еще что-то сказала бы, но их прервали, физрук зашел к «арестанту», оглядел, понял, что особо бросающихся в глаза увечий нет, а потом конвоировал в сторону директорского кабинета…
Катя их взглядом провожала, то и дело кусая губы… Наверняка ведь из-за нее подрались. Что им еще делить-то? Вот только и ее же делить особого смысла нет… Или есть?
* * *
Разговор в кабинете директора длился не меньше получаса. Для обсуждения происшествия собрался чуть ли не консилиум. Директриса, классная, Андрей с Никитой, физрук…
Катя с Верой все это время простояли неподалеку. Все силились услышать хоть что-то, но возможность такая им не представилась — если кто и повышал тон беседы — то всего на пару мгновений, и тут же снова затихал…
Самойлова чувствовала себя будто на иголках, и даже Вера заразилась этим состоянием. Стоило же той самой двери открыться, как подруги разом вытянулись по струнке, замирая, и моментально прислушиваясь.
Сначала вышли физрук с Татьяной Витальевной… Потом Никита, за ним Андрей…
Первый увидел девушек, хмыкнул… Катя отметила, что нос у парня в не таком уж и плохом состоянии, может даже без синяков обойдется…
— Держала б ты его на цепи, Самойлова, а то ходит тут, членовредительством занимается, — подойдя ближе, убедившись, что из кабинета его слова не услышат, Никита чуть наклонился к Кате, давая такой свой ценный совет.
— Язык попридержи… — Катя видела, что у Андрея снова желваки ходуном ходить начинают, на шаг от Никиты отошла, ответила с вызовом. Вот теперь-то уж точно не сомневалась в том, кто стал зачинщиком драки.
У Разумовского всегда были проблемы с умением вовремя остановиться и сильно завышенным чувством собственной важности. Но сам-то он это, конечно, проблемами не считал…
Ей Никита не ответил, а вот к Андрею повернулся, снова шепотом (но Катя с Верой услышали), произнес:
— Как и договорились, Веселов… Продолжим.
— Не сомневайся…
— Что вы продолжить собрались? — Андрей явно собирался пройти мимо стоявших тут подруг, не сказав ни слова, но Катя не дала, за руку поймала, потянула, чтобы он развернулся.
— Ничего.
— Андрей…
— Ничего. Нас не выгонят, даже родителей вызывать не будут, мы публично помирились, прощение друг у друга попросили, конфликт исчерпан.
— Но вы же только что договорились…
Как ни странно, Вера шикнула, когда Катя тон повысила, собираясь повторить то, что Никита прошептал недавно…
— В классе поговорим…
Воспользовавшись тем, что Самойлова повернулась к подруге, Андрей высвободил руку, снова развернулся, пошел по коридору…
Вот только не в класс — на улицу вышел.
— И что это значит? — Кати же не оставалось ничего другого, кроме как к Вере обратиться.
Та плечами пожала.
— Думаю, ты ничего не добьешься, но они что-то задумали…
* * *
— Веселов…
— Что, Самойлова?
Андрей вернулся на следующий урок ровно со звонком. Достал тетрадь, начал усиленно делать вид, что следит за тем, что в классе происходит, Катю при этому игнорировал…
— Что вы собрались делать с Разумовским?
— Чай пить… С него печенье, с меня заварка…
— Веселов…
— Что, Самойлова?
— Не смей с ним драться больше…
Андрей хмыкнул, промолчал. Катю это не устроило…
— Поклянись мне, что вы больше не будете…
— Успокойся…
— Поклянись…
— Нас сейчас выгонят с урока из-за тебя.
— Пусть выгоняют, поклянись…
— Тебе «пусть выгоняют», а у меня, знаешь ли, один залет за сегодня уже есть, норма исполнена, хватит…
— Ну так скажи, что вы не будете драться, и я отстану.
— Катя…
— Я тебя в классе забаррикадирую.
— Самой не смешно?
— Нет, не смешно. Вы же поубиваете друг друга…
— С удовольствием…
Катя чуть ли не зарычала от злости и бессилия. Вот ведь баран упрямый. Глупость собирается сделать, еще и так настойчиво…
На телефоне Кати экран загорелся, она тут же его схватила, чтобы Андрей не успел прочесть, хотя его, кажется, телефон и не заинтересовал совсем.
Вера писала: «Я у Санька спросила, он мне подробности рассказать отказался. Мол, я тебе сразу донесу… Но в общих чертах: они сегодня вечером договорились встретиться и поговорить. Не знаю, где, не знаю, во сколько…».
Легче от этого, конечно, не стало, но делать все равно что-то надо было.
— Если ты с ним драться пойдешь, я на лысо побреюсь. За два месяца до выпускного…
Угроза сама собой родилась. От отчаянья, видимо.
Андрей писать что-то перестал, ручку положил, голову повернул к соседке…
— Ты совсем спятила, Самойлова? Глупостей не говори, лучше делом займись, а в это не лезь, мы сами разберемся…
Оставшееся до конца уроков время Катя потратила на то, чтобы убедить, отговорить, заговорить… Ничто не срабатывало, но она собиралась бороться до последнего…
— Проведешь меня домой сегодня?
Андрея вопрос удивил, он хмыкнул, бровь вздернул…
— С чего это вдруг? Всегда же отказываешься…
— А сегодня не отказалась бы…
— Прости, сегодня не могу.
— А если я очень попрошу?
— Все равно не могу, Кать.
— Андрей… — когда парень готов был уже сбежать, махнув на прощание рукой, Катя поймала его за локоть, он оглянулся. — Не делай глупостей, я очень тебя прошу…
В ее тоне было столько искренней заботы, что Веселов непроизвольно улыбнулся. О нем разве что мама так заботится, а тут… Он даже не смог порыв сдержать, к Катиному лицу приблизился, губами кончика носа коснулся… Регламент их вымышленных отношений не предвидел поцелуев в губы, но на нос ведь запрет не стоял? А почему-то очень уж хотелось…
— Все будет хорошо. До завтра…
Не знай Катя о дневной драке и вечерних планах, подумала бы, что у Андрея просто хорошее настроение… А так…
В голове промелькнула мысль следом пойти, но девушка сомневалась, что из этой затеи что-то выйдет, поэтому искала альтернативы…
— Если смогу что-то еще у Бархина узнать — скажу тебе, — Вера тоже подошла к подруге прежде, чем из класса выйти, на ухо прошептала, чтобы Саша ничего не услышал лишнего… — Пока только знаю, что они там вдвоем будут, один на один…
— Спасибо…
— Не за что, держи меня в курсе тоже.
Вера на прощание обняла подругу, а потом куда-то упорхнула, Катя же… сидеть в школе смысла не видела, поэтому отправилась домой. А по дороге у нее даже родился какой-никакой план.
* * *
— Снеж…
— Ммм?
— А ты не знаешь случайно, где жена Глеба Имагина жила, пока замуж не вышла?
— Интересный вопрос… — и явно неожиданный. — А тебе зачем?
— Я с ее братом учусь же, а тут увидела, что случайно его тетрадь с собой забрала, а нам же на завтра домашку делать надо по ней…
— Ну так пусть так сделает, а завтра отдашь.
— Снеж, мне очень надо…
Снежана застыла на пару секунд, внимательно глядя на Катю, а потом полезла в телефон.
— Настя как-то маме в подарок портрет заказывала, мы его по адресу доставляли, если повезет — постараюсь найти…
— Спасибо!
За что Катя любила Снежану — так это за умение помочь, не задавая при этом лишних вопросов. В их семье таким качеством обладала она одна.
— Записывай…
Адрес был у Кати уже около трех, а ближе к четырем она оказалась у нужного подъезда. Понятия не имела, ушел уже Андрей или еще нет. Даже толком не знала, что собирается делать, поэтому начала с того, что просто села на лавку у его дома, чтобы сначала ждать, а уж потом действовать по обстоятельствам…
* * *
Андрей никогда не любил бесчестных людей и трусов. Никита же на поверку оказался именно таким.
Стоило в школе пойти слуху о том, что они с Катей вроде как вместе, Разумовский начал гадить по мелкому. И еще ладно, если самому Андрею, но ведь и Кате доставалось, хоть она об этом особо и не знала.
Бедная-то считала, что самое большое зло — Сплетница, но и понятия не имела, какие слухи о ней стал распускать среди парней несостоявшийся бывший.
Андрей не был особо вхож в доверительный клуб учеников этой школы, но даже до него докатывалось…
Он начал по-хорошему — через Бархина пытался Никиту вразумить, они ведь вроде как дружат, но не получилось. Закончилось все тем, что сам Бархин испортил с Разумовским отношения, но поведение последнего не изменилось.
У него, видите ли, самолюбие было уязвлено, его вон сколько динамили, а тут… Вот он и начал песни петь о том, как Катя на нем висла, а он все отмахивался… Ну как отмахивался… Когда как. Иногда позволял себе и повеселиться…
Андрей-то понимал, что веселье Разумовскому только снилось, но остальным парням эта байка очень даже «заходила»…
Сегодня, еще перед физрой, он снова свою песню завел. Причем спецом при Андрее теперь, когда они в одной раздевалке волей случая оказались. Шутканул неудачно как-то, но сделал вид, что послушался, когда Андрей ему посоветовал язык попридержать… Потом еще пару раз что-то сказанул, уже во время разминки, а на футболе окончательно нарвался.
Сам не ожидал, наверное, что Андрей ему сходу в нос зарядит, но это его личные проблемы. За базар, как известно… надо отвечать. И жалел Андрей только об одном — что мало времени было — не успел толком вернуть ему «благодарность» за все сказанное, и о нем самом, и о Кате…
Но Никита оказался не таким уж трусом — не отказался разговор продолжить вечером… Андрея это порадовало. Действительно ведь руки чесались — поговорить и «поговорить». Главное, чтобы не помешал никто, и полицию не вызвали. Место выбрал Андрей, знал одно… удобное… неподалеку от себя, решено было разговаривать без свидетелей, часовых и прочей фигни. И желательно морды друг другу не портить, а то ведь завтра в школу… Антоновна быстро все просечет…
* * *
— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты к нам попал поздно, не разобрался, что и как устроено, но я тебе сейчас объяснить попытаюсь, а ты уж, если не совсем тупой, поймешь…
Никита был чуть выше ростом, в остальном же они с Андреем почти не имели очевидных преимуществ друг перед другом. Начали же действительно с разговора.
— Ну попытайся, а я послушаю…
— Ты зря к Самойловой подкатил. Она, во-первых, за мной закреплена, а во-вторых…
— Ты совсем дебил, что ли? Что значит «за тобой закреплена»?
— Полегче давай. За дебила и ответить можно.
— Ну так а если ты х*рню несешь, то как мне тебя называть?
— Видать совсем тупой…
— Отвали от Кати. И от меня отвали. Ты можешь сколько хочешь выпендриваться, но она со мной сейчас.
— А как же Филимонова твоя? Прошла любовь что ли?
— А твое какое дело? Только перед тобой отчитываться не хватало. О Кате забудь…
А ведь не приди в голову к Кате эта странная схема с «отношениями», гнилое нутро Никиты этого может и не вскрылось бы вовсе, может ухаживал бы себе спокойно за ней, пытался взаимности добиться… А теперь… Андрей хоть и понимал, что никакого права за Самойлову решать, кому о ней помнить, а кому забыть, не имеет, но этого кадра к ней не подпустил бы уже. Слишком она хороший человек, чтобы вот с таким идиотом ей связаться позволить…
— В общем, давай по-хорошему… Ты с Катей расстаешься, можешь даже в друзьях как бы остаться, и идешь в угол дальше плакать о Филимоновой, а я за это не буду тебя сильно бить…
Андрей хмыкнул…
— А давай по-другому. Ты свой язык в одно место засовываешь, и там держишь до выпускного, ни слова больше о ней не говоря. И тогда я не буду тебя сильно бить…
Полюбовно договориться не вышло. Даже больше — очередная драка не дала ничего особо. Ну пар спустили, ну молодцы… А завтра снова начнут… Но Андрей не сомневался, что сдавать позиции тут никак нельзя.
* * *
С «беседы» Андрей шел уже ближе к семи. Так совпало, что дома сегодня он был один, мать уехала в комнадировку на пару дней, а значит, можно было не спешить. Главное — около десяти дома быть, чтобы во время контрольного созвона мама слышала на заднем фоне домашний звуки, а остальное было неважно…
Погода становилась с каждым днем все более теплой, птички пели… И он ковылял потихоньку. И ему досталось, и Никите. Не смертельно, но ощутимо (может пара синяков останется, да ссадин, ничего страшного).
Андрей шел, глядя под ноги, попинывая периодически попадающиеся камушки, о своем думал… Уже рядом с домом взгляд поднял — на скамейке перед парадным девушка сидела… Скукожилась вся, видать замерзла… Он ближе подошел… присмотрелся…
— Самойлова, ты что тут делаешь?
— Тебя жду.
Видно было, что давно ждет — хоть и храбрится, делает вид, что не замерзла, но посиневшие губы и мелкая дрожь красноречиво сами за себя говорят…
— Зачем? — Андрей подошел, голову склонил, на незваную гостью глядя. Нельзя сказать, что ее приход разозлил, удивил просто. Он, конечно, понимал, что Катя так просто не отстанет, но думал, что будет его по телефону донимать, сообщения строчить, ответа требовать, а она приехала вот. И как нашла, интересно? Он-то адрес свой не давал.
— Посмотреть, в каком ты состоянии…
— Посмотрела?
— Посмотрела.
— И как состояние?
— Лицо без изменений…
— Этого достаточно, чтобы ты могла спокойно домой ехать?
— Наверное.
— Я рад.
— Ты не рад, ты дурак…
Понятно было, что спокойствие ее напускное, а на самом деле она, как минимум, переживает, как максимум, сама его прибить готова. И Андрей, в принципе, понимал, почему. Но на принятые им решения сие не влияло.
Андрей улыбнулся, Катя же телефон свой достала, начала что-то искать на нем.
— Что делаешь?
— Убер вызываю. Ты жив вроде бы. Это все, что я хотела знать…
— Подожди, — Веселов подошел, накрыл рукой экран телефона, дождался пока Катя взгляд поднимет. Злится все же. — Давай хоть чаем тебя напою, ты ж замерзла…
— Дома выпью, спасибо, — но она так просто идти навстречу не собиралась, руку его сбросила, продолжила на экране манипуляции проводить какие-то. Андрей вздохнул, а потом сделал резкий выпад, неожиданный для девушки, тот самый телефон из ее рук выхватил, за спиной спрятал. Вышло только потому, что она этого не ожидала.
— Ты что творишь? — посмотрела на него ошалелыми глазами…
— Пошли чай пить, потом отдам.
— Не пойду я никуда, — Катя руки на груди сложила, выражая протест, отвернулась показательно. — Телефон отдай, и иди на все четыре стороны. Еще только перед родителями твоими мне не хватало оправдываться, почему сын неизвестно откуда как битый пес приходит… Ты же снова в грязи весь. Вы драться, кроме как по земле валяясь, не умеете?
Замечание было, пожалуй, уместным, но довольно потешным. Андрей рассмеялся даже. Так, что в боку болью отозвалось — ну он за этот самый бок схватился, а Катя при виде этого жеста только сильнее губы сжала. Видать, и жалко ей дурака, и самой убить хочется…
— Мама уехала, я один в квартире…
— Ну вот и иди, а мне телефон дай. Я в девять дома быть обещала.
— Будешь, Кать. Не ломайся, пойдем. Я не отстану. Ты же меня уже знаешь немного…
Она знала. Много или нет — и сама не сказала бы, но знала.
Андрей был упрямым и настойчивым. В этом ему не отказать. Иногда слишком, опасно упрямым…
— Давай…
Поймав момент колебания, когда готово было прозвучать очередное «нет», но уже менее уверенное, Андрей снова протянул руку, помог с лавки подняться, потянул в сторону подъезда…
— Давно сидишь тут?
Она не ответила — плечами передернула. Стыдно было сказать, что больше трех часов уже. Он ведь невесть что себе подумает, а она…
Волновалась просто, вот и сидела. По-человечески волновалась, без задних мыслей каких-то.
— Нам на девятый. Как адрес мой узнала?
— У родственников.
— А, точно, я и забыл… — он действительно вечно забывал, что муж его сестры был в очень хороших отношениях с отцом Кати.
— Как объяснила?
— Что тетрадь тебе отдать надо.
Они зашли в лифт, двери закрылись, кабина с довольно угрожающим звуком понеслась вверх. Андрей в шутку пальцем ей погрозил за вранье:
— И что, с обеда отдаешь, все никак не отдашь?
— Ты меня вычитывать вместо отца собираешься? Я ведь тоже могу тебя вычитать, это ж не я сегодня дважды подралась… — Катя парировала, бровь вздергивая. Андрей задумался, кивнул.
— Резонно… Выходи…
И в тот самый момент двери лифта открылись на нужном этаже, парень открыл одну из дверей, пропустил Катю вперед.
Самойлова на мгновение на пороге задержалась, сомневаясь, правильно ли поступает, а потом все же зашла.