Глава 30

— Э-э-э, может быть кто-то пойдет посмотреть, жив ли он там?

Первым из всей честной компании робкий голос подал Эдуард Адрианович. В просторной гостиной, на широченном диване расположились слева направо: Терехов и его двое друзей (ребята вели себя стеснительно, робко пристроились на мягкой мебели писателя), Регина (наша молодая сотрудница сегодня была в коротком платье оливкового цвета, безжалостно резавшего глаз в сочетании с ее рыжими волосами), Вадим — программист не меняется от сезона к сезону, Сашка Матвеев (только с работы, не успел деловой костюм сменить), Эдуард Адрианович и Ирина Артуровна. На креслах мы с Анатолием. Тем, который друг Черного плаща. Одинцов прохаживался по комнате взад и вперед, постоянно прикуривая и туша новые и новые сигареты.

Редактор остановился.

— Ева Викторовна, можно вас попросить? У вас такие доверительные отношения с нашей знаменитостью, вам-то он точно не откажет. И прикроется, наконец…

— Вам надо… — начала я, но редактор потер пальцы одной руки друг о друга, намекая на то, что заплатил мне за это, так что вынуждена была не перечить, а отправиться искать Горовица в его бесконечных хоромах.

В прошлый раз у меня не было такой возможности, так что сегодня восполнила все пробелы, прогулявшись и заглянув в большинство комнат. Не спешила. Зачем? Я Одинцову не собачка. Деньги, конечно, отработаю, но прислуживать не стану. Прошла через длинный спортивный зал с видом на город, заглянула в уборные, в спальню (ну и хоромы, ну и кровать), пока не оказалась у стеклянной двери в его кабинет. Горовиц отыскался именно здесь. Игнорируя гостей и все еще в халате, он как заведенный набирал на клавиатуре текст. В зубах его тлела сигара, рядом стоял маленький кофейный аппарат и чашка с недопитым кофе. Интересно, это который уже за сутки? Писатель даже не заметил вторжения — полностью погрузился в текст. Пришлось постучать об стеклянную поверхность двери.

Серые, почти безумные глаза с третьего раза оторвались от экрана, потом несколько минут изучали меня, проехались по фигуре взад и вперед, по кругу, но автор все еще был не здесь.

— Тебя зовет твой редактор. Я пришла за тобой, потому что он мне за это заплатил, — вывалила сходу всю правду.

Чего скрывать? Я честна в своем отношении к этому человеку. Хотя, должна признать, в эту секунду сердце мое дрогнуло. И несколько оттаяло. Выходит, с ректоршей развлекался Анатолий, друг Чёрного плаща. А сам Черный плащ всю ночь и, наверное, не первый день писал книгу.

— Горовиц… ты должен нам кое-что объяснить. Терехов в тупике, не знает, что делать с Брилем. Только не в таком виде, — показала я глазами на то обстоятельство, что халат на нем распахнулся и достаточно откровенно демонстрировал неплохое тело автора до самого пупка.

Я… не заинтересована в нем. Совсем. Да, привлекательный мужик. Да, достаточно умный, наглый, смелый. Опытный… Да, готовит хорошо. И… да… Я уже несколько секунд не могу оторвать свой чертов взгляд от кусочка кожи под его пупком, который выглядывает сразу над узлом пояса.

— Данилова, у тебя сейчас слюна потечет.

Откровенная смена настроения автора выбила меня из колеи. Мое лицо окунулось в пунцовый окрас. Отвела глаза, сделав вид, что мне очень интересно, что нарисовано на картине в золотой раме, стоявшей здесь же, при входе, на антикварной треноге для рисования.

— А это, что за картина?

— Тебе его имя ничего не скажет. Данилова, не уводи разговор. Давай вернемся к твоей слюне.

Я резко повернула к нему голову:

— А давай лучше вернемся к той толпе, что сидит у тебя в гостиной и ждет выхода великого и неповторимого, который всю эту кашу заварил? Или ты хочешь сказать, что сдался? Додумал сюжет и бросил расследование…

— Данилова, — Горовиц встал.

Как-то сразу потерялось расстояние, бывшее между нами. Чертов писатель нависал надо мной, его пупок был настолько близко, что к разговору о слюне можно было не возвращаться. Все и без того было понятно.

— С чего ты взяла, что я такой идиот? Дело уже раскрыто.

— Так почему… А Т-терехов? А… убийца на свободе??? Он же может…

— Не может, — бесцеремонный палец писателя поддел мою нижнюю губу снизу вверх, как бы убирая слюну, которой там, зуб даю, не было! — Не может, Данилова. А хочешь, я тебя удивлю? Но на спор. Если ты мне проиграешь — с тебя поцелуй!

— Чем ты меня удивишь? — пропустила я часть про поцелуй.

— Сначала подтверди, что если я тебя удивлю — то с тебя поцелуй. И прямо сейчас — иначе не выйду к остальным. Останусь книгу дописывать.

— Это шантаж. Горовиц…

— Данилова! Что такое поцелуй? Ерунда. А? Спорим? Устал я, любви хочется. Если не удивишься — то поцелуй с меня.

— Если не удивлюсь, — хмыкнула в ответ, непроизвольно отступив, — ты идешь к остальным и объясняешь свое поведение.

— Договорились!

Надо было. Надо было прочесть его самодовольное выражение правильно!

— Валяй, — велела я опрометчиво.

Горовиц чуточку наклонился ко мне, понизил голос и сказал:

— В отличие от других жертв, у Ольги Бриль убийц двое.

— Двое???

Моя челюсть красноречиво отвисла. Тут же я снова покраснела, поняв, что продула спор. А писатель засиял, как начищенный самовар!

— Ага! — показал он на меня указательным пальцем. — Проиграла! Целуй!

Делать нечего. Реально проиграла. Пришлось быстро оглянуться и, удостоверившись, что нас никто не видит, потянуться к его губам, встав на цыпочки. Но автор, сволочь, отстранился.

— Не сюда, Данилова, — помотал он у меня перед глазами указательным пальцем, который я бы с удовольствием сломала! — Туда, — показал этот паразит вниз. Именно туда, куда я так смотрела, чуть не пустив слюну. — Не бойся, — Горовиц развеселился еще больше, — я не заразный. Некоторые утверждают, что даже вкусный. Данилова…

— Горовиц, ты говнюк, — процедила сквозь зубы. Отрезать бы ему… — Я надеюсь, это останется между нами?

— Можешь мне всецело доверять!

Я сделала это красиво. Если уж проигрывать — то проигрывать с достоинством. А еще… Я обняла его крепкие бедра ладонями и плавно присела на корточки. Прикоснулась губами к нежной коже под пупком, задела мягкие волоски и, почувствовав, как вздрогнул бывший веселым автор, провела языком от места поцелуя до самого пупка — под халатом у автора мгновенно все напряглось. Да так стремительно, что чуть было не ударилось об мой подбородок! Выполнив свое черное дело — поднялась обратно. Посмотрела на него с вызовом — с автора слетела вся спесь.

— Данилова, я сейчас, — он откашлялся, — сейчас все всем расскажу, а потом ты задержишься у меня на кофе.

— Хрен тебе, — фыркнула в ответ. — Я проиграла только поцелуй. Дуй в гостиную, знаменитость!