Глава 17

Прошмыгнуть незаметно не получилось, только Кристина протопала от калитки ко входу в дом, как к воротам подъехала мамина машина. Все, не проскочила, теперь придется объясняться с мамой. Кристина быстро повернулась к Димке, который стоял позади нее:

— Дима, короче, езжай обратно на работу, я позже приеду, с мамой пообщаюсь, а то с ночной смены ее не видела.

Мария Игоревна прошла в калитку:

— Привет, вы чего в такую рань? На работу собрались? Дочь, тебя же вроде Вова должен увезти?

— Просто так получилось, — развела руками Кристина, — ты тоже сегодня рано.

— Так получилось, — отзеркалила Мария Игоревна.

— Пойдем домой, Димка один поедет, я потом с Володей в отдел поеду.

Димка стоял и непонимающе хлопал глазами, Кристина смотрела на него пронзительным взглядом:

— Ну, ладно, я пожалуй поеду, — проговорил неуверенно, сбежал по ступенькам и быстрым темпом зашагал к калитке.

Мария Игоревна дождалась, когда Дима скрылся за забором и убрав с лица доброжелательную улыбку произнесла:

— Пойдем, Кристина Павловна, побеседуем, — открыла дверь в дом и уверенно шагнула через порог.

Кристина поплелась следом за матерью.

Чай мать и дочь Ящеровы пили на кухне, в полной тишине. Разговор Мария Игоревна начинать не спешила, отпивала чай мелкими глотками, переодически окидывая дочь оценивающим взглядом поверх чашки.

Кристина не выдержала первая, произнесла жалобным голосом:

— Мам.

— Я тебе не папа, чтобы мне глазки строить кота из Шрека, — строго осекла ее мать.

Кристина замолчала, опустив глаза. Мария Игоревна собралась с мыслями и продолжила:

— Дома ты не ночевала, судя по надетой на тебе вчерашней одежде, поэтому у меня вопрос, где ты провела ночь?

— В отделе, — промямлила Кристина.

— Задавать вопрос с кем, я так понимаю, смысла нет?

Кристина неуверенно закивала.

— Капитан паскудник, не удержал хозяйство в штанах, — хлопнув ладонью по столу грубо выразилась Мария Игоревна.

Кристина подняла глаза, наполненные слезами:

— Это не он, я сама хотела. Мы вчера поссорились, Роман напился, пришёл вечером в кабинет, а там Вова с какой-то девушкой был, они подрались, Роман вырубился. Я ему раны обработала и осталась ночевать.

— То есть, ты сознательно осталась ночевать с пьяным мужчиной? — не скрывая горечи в голосе произнесла Мария Игоревна.

— Да, — коротко ответила Кристина.

Мария Игоревна поднялась из-за стола и отошла к окну, встала, обхватив себя руками, вглядываясь в утренний весенний сад.

— Мы с твоим отцом познакомились, когда мне пятнадцать было. Я в него влюбилась сразу, его разве можно не любить, весь такой красивый, спортивный, сильный. Вот как увидела, так и поняла, что это навсегда. Маме с папой про него не скажешь, кто не знает криминального авторитета Ящерова? Весь город в курсе. Пашка меня домой провожал, а тут родители, увидели сцену нашего прощания. Я их понимаю и не осуждаю за их решение, они как лучше хотели, поэтому сорвались и уехали в другой город, думали что если между нами будет расстояние, то вся любовь на нет сойдёт, — Мария Игоревна горько усмехнулась.

— Он приезжал, на электричках, почти каждую неделю. Что там деду плел, чтобы он его отпускал не знаю, а где деньги брал тем более. Рано утром в субботу садился на первую электричку, к обеду приезжал, до вечера время было наше. А ночью, я из квартиры уходила когда все спали, возвращалась утром.

— Мне восемнадцать исполнилось, я в медицинский здесь поступила, хотя могла бы и в столицу. Родители не одобрили, отказали в деньгах, Пашка содержал из своих сбережений. Мы с ним в половую жизнь вступили только когда он в армию уходил, обоим по восемнадцать лет. На проводы домой привел, хотел, чтобы мы с ним первый раз на приличной кровати, а не на съёмной хате. Пашка тогда меня обцеловывал всю, от мизинцев на пальцах до самой макушки, все боялся мне больно сделать. Дед не очень поверил, что у нас серьезно все, думал так, девчонка на вечер.

Мария повернулась к Кристине:

— Не бывает у Ящеровых на вечер, один раз и на всю жизнь бывает. И надо чтобы этот раз был счастливым. Вот в произведении литературном важны не только обложка и содержание, но и тактильное ощущение, гладкость или шершавость страниц, запах, он у каждой свой, из всех этих деталей складывается твое восприятие этой книги. Так и с человеком, надо чтоб не только обложка красивая была и содержание интересное, тогда поймёшь, что зацепило, не отпустит, — Мария Игоревна чуть помолчала и продолжила.

— Пока Павел в армии был, тут передел власти начался очередной. Дед его специально в армию отправил, чтобы не зацепило. Они на меня вышли, следили за Пашкой может, — неопределенно пожала плечами. Только оказалась я в подвале у Виталия Эдуардовича Седова. Дед вытащил, Пашка ему это до сих пор вспоминает, что не доглядел за мной. Он ведь об этом при каждом звонке просил, — грустно улыбнулась.

— Папа наш тогда пережил страшное, ему наверное тяжелее чем мне было, и страшнее в тысячу раз. Он не за фирму, деньги, дом переживает, а за меня и вас с Максом в первую очередь. Курит втихаря и овсянку опостылевшую ест, только чтобы мне приятно было, — с надрывом произнесла Мария Игоревна.

Кристина вскочила, подошла к метери и обняла, крепко прижавшись, тихонько всхлипнула.

Мария Игоревна погладила ее по голове:

— Чего сопли распустила? Я тебе это рассказывала, чтоб ты поняла, что односторонней любви не бывает. Отношения так не строятся, когда один жертвует, а второй только принимает эти жертвы. Вот ты добровольно Роману свою невинность отдала? Он оценил? Смог оценить? Нет, — грустно констатировала. Пока твой Любимов не будет готов чем-то ради тебя жертвовать, хотя бы своими дурацкими принципами, все, что ты будешь делать напрасно. Счастья тебе это не принесет.

— Спасибо, мам, — глухо сказала Кристина.

— За что? — удивилась Мария Игоревна.

— Что не осуждаешь.

— Так ты сама себя уже осудила, потому и сбежала утром, — улыбнулась Мария Игоревна, — в отдел — то поедешь? Или справку сделаем до конца практики?

— Поеду.

— Иди тогда, собирайся, водолазку не забудь надеть.

Кристина на такую ремарку матери покраснела, развернулась и понеслась к лестнице.

Поднялась на первые ступеньки, когда Мария Игоревна ее снова окликнула:

— Дочь

Кристина остановилась, оборачиваясь.

— Папе мы про твой подвиг не скажем, но ты уверена, что последствий не будет? Скрывать от него, что он дедушкой станет у нас долго точно не получится.

Кристина замерла как вкопанная, с лица сошли все краски.

— Ясно, — сделала вывод Мария Игоревна, — не трусь, прорвёмся как-нибудь, из Пашки выйдет отличный дед, — подбодрила дочь улыбкой.