Глава 2

Обед проходил в тишине. Я ела всё, что мне было подано, но вкуса совершенно не чувствовала. Моё молчаливое и почти безэмоциональное состояние всё больше напрягало Сорваса, что он не выдержал и пригласил ко мне доктора. Я даже отнекиваться не стала. Смысл?

Врачом оказался такой же золотой и сияющий гуманоид, как мой Наблюдатель. Он поводил какими-то приборами, что я видела в том разрушенном отсеке, где очнулась, что-то понаблюдал в планшете, что я нашла и оставила в палатке на планете, а потом сказал:

— Переутомление второй степени и сильное эмоциональное напряжение.

А потом предложил выпить что-то похожее на апельсиновый сок и посоветовал хорошенечко отдохнуть, а лучше даже поспать. Сорвас был с ним полностью согласен. Кто я такая, чтобы с ними спорить?

Так что, я закончила обед, скинула с себя тапочки и прямо в халате залезла под одеяло с той стороны кровати, где был хорошо виден космос. А когда осталась одна и начала засыпать, мне показалось, всего на мгновение, что я слышу отчаянный крик-рёв Эрила где-то очень-очень далеко. Но, это просто звук закрывающейся двери каюты.

Уснула я быстро. И снилась мне тьма, у которой не было ни начала, ни конца, в какую бы сторону я не бежала. Я даже не видела по чему бежала. Вокруг не было ничего. А та маленькая звёздочка, звавшая меня своим нежным светом и по имени в самом начале сна, отдалялась так быстро, что вскоре я осталась одна.

В этот момент я и проснулась.

Надо мной с тревогой на лице и в глазах склонялся Сорвас.

— Очнулась, — облегчённо выдохнул он. — Ты спаса почти двое суток, дитя.

— Наверно, — прохрипела я и даже испугалась звучания собственного голоса, — слишком сильно устала.

— Да, скорее всего, это так, — кивнула мужчина, спешащий подать мне стакан воды, за что получил мою первую улыбку. И даже сам расцвёл и засиял. — Чем бы ты хотела заняться до прибытия на станцию?

Я задумалась. А действительно, чем? Мне ничего не было интересно. Пожалуй, кроме одного.

— Расскажи мне про расы, что будут принимать участие в Выборе.

Сорвас очень удивился такому выбору темы, но стал отвечать честно и объёмно. Он рассказывал не только про расы, но описывал их, чтобы я знала, как они будут выглядеть, и не испугалась, когда увижу.

Удивительно! Словно в сказку попала! Столько удивительных существ предстоит встретить! Наги и демоны, вампиры и оборотни, эльфы и дроу, тритоны и драконы, даже ирлинги были среди них! Всегда думала, что эта раса относительно новая в художественной литературе, особенно в женских романам. Но нет.

Называя расы, Наблюдатель не только рассказывал о них, но и показывал на своём планшете их представителей, чтобы я визуально запомнила. Так же Сорвас рассказывал про строение этого мира. Про Империи, Царства, Королевства, Княжества. Про их внутренний строй. Про титулы и то, что всем правят женщины и передают они всё своим дочерям.

Как и говорил Эрил.

Не проходило ни минуты нашего разговора с Наблюдателем, чтобы я не вспоминала принца. Я даже спросила, почему приарилам не дали возможность пройти Выбор.

Оказалось, что между приарилами и илганами — вампирами — произошла серьёзная ссора. И многие расы приняли сторону вторых. Суть ссоры состояла в том, что мужчина из знати первых не захотел идти в мужья женщины из королевской семьи вторых. И разразился скандал. Где это видано, чтобы мужчина отказался стать мужем женщины, пусть даже она из другой расы! Многие об этом могут только мечтать. Но, оказалось, что он уже вступил в тайный брак с одной женщиной из своих кругов и у них вот-вот должен был родиться ребёнок.

Вот оно как. Понятно. Именно это не хотел мне говорить Эрил? Может, он знал этого мужчину? Думаю, я понимаю, почему вампирша себя так повела — женская гордость и дурость избалованной принцессы дали о себе знать, и она не стерпела такого отказа. О чём я и поделилась с Сорвасом.

Мужчина поразмыслил и согласился. Но разве мы можем что-то изменить? Нет. Уже слишком поздно. Но вот про остальные три расы, не вошедшие в Союз, он ответил уклончиво «нет нужды тратиться на тех, кто не заслужил». А «почему» и причины такого решения умолчал совсем.

— Сорвас, — позвала я советника, когда ложилась спать в последний день на этом корабле. Мужчина, собиравший свои бумаги и документы, с которыми работал, пока я ужинала, замер и перевёл всё внимание на меня. — Почему я оказалась на Партарсе? — этот вопрос меня мучал с самого начала, но возвращаться даже мысленно к этой планете мне было немного больно.

— Тот корабль был сбит, Сава, — ответил мне он. И ответ мне не понравился.

— Кем?

— Скорее чем, — усмехнулся мужчина на мою хмурость. — Недалеко от станции, когда вы уже приближались, произошло столкновение двух довольно больших астероидов, что вызвало гравитационную волну. И произошло это столкновение как раз рядом с вами… Я рад, что ты выжила, — тут уже улыбка покинула его.

Что же это за гравитация такая должна была быть, чтобы космический корабль, привычный к подобному, аж на куски разорвало! Да быть такого не может, особенно, от каких-то астероидов! Он думает, что я в это поверю?

Но продолжать этот разговор Сорвас не собирался. Пожелав мне спокойной ночи — где только узнал эту фразу — и ушёл к себе. Оставшись одна, я чувствовала, как тиски плохого предчувствия сжимают сердце.

А мои предчувствия, особенно плохие, меня никогда не подводили.

Так произошло и в этот раз.

Корабль основательно так тряхнуло, когда я завтракала, что чай едва не испачкал выходное платье, так тщательно выбираемое Сорвасом. Наблюдатель весь напрягся и принялся что-то искать и писать в своём планшете. И лицо его становилось всё более хмурым. Шенган весь посерел, утратив золотое сияние, затем подорвался с места, хватил меня за руку и велел прятаться под кровать и не издавать даже звука.

Выполнила тут же. Его страх словно передался мне. Сердце же окончательно оказалось в тисках нечто плохого.

Минуты через две в комнату была выбита дверь и её тут же заполнили шипяще-рычащие голоса. Самый грубый, низкий и грудной что-то спрашивает. Сорвас пытался готовить с напавшими на их языке и, видимо, выяснить причины такого поступка с их стороны. Только слушать его никто не собирался. Свистящий звук и тело Наблюдатели падает на пол, корчась от боли в раненом плече. Вопрос главного нападающего повторяется.

Шипя сквозь боль, советник что-то отвечает, но и этот ответ главарю не нравиться. Вновь свист — второе плечо прострелено. Я еле сдерживаю вскрик и желание вылезти, но помню наказ Сорваса «даже не пытаться помочь, что бы не увидела».

Корабль снова тряхнуло, что не понравилось группе нападавших. Видимо, их произвол был замечен защитниками станции, на которых уповал Наблюдатель, и те пришли на помощь почти вовремя. Осталось только продержаться до нашего спасения. Которое, судя по интонации приказов главаря, может и не понадобиться.

Два свиста и ноги Сорваса прострелены в районе голени, за этим уже следует повтор основного вопроса. Нет ответа. Советник крепко сцепляет зубы и молчит, даже когда удары неизвестного мне оружия приходятся на колени. Чёрт! Если следующие выстрелы попадут по бедренным артериям, Сорвас может не выжить!

Это, видимо, понимал и всё больше рычащий от злости истязатель, потому что теперь удары пришлись на локти, а затем и на запястья. А дальше остаётся только добивать конечности или стрелять в корпус, рискуя задеть жизненно-важные органы.

Боже! Прости меня, Сорвас, я больше не могу смотреть на это и слушать! Но и вылезти самостоятельно я уже не могу. Тело онемело от ужаса. Неужели, мой советник решил умереть, только лишь бы до меня не добрались? Он даже не смотрит на мой умоляющий взгляд, чтобы взглядом не показать, где я.

В комнате неожиданно наступает тишина. Только Сорвас натужно сопит от боли, но, кажется, он тоже осознаёт, что это затишье неспроста и сереет ещё сильнее. А потом кровать резко трескается прямо надо мной и разлетается в стороны, открывая сжавшуюся в ужасе меня нападавшим.

Рывок за плечи вверх и на меня смотрят самые невозможные глаза, что я когда-либо могла видеть. Кровавая радужка с тонкой полоской вертикального зрачка заточена во тьму склеры. Холодное аристократическое лицо с бледно-сизой кожей искажено яростным оскалом и жаждой убийства. Правда, в следующее мгновение мужчина начинает медлить, хотя мог убить меня в один удар своих огромных рук, белых когтей на них или вонзив свои вампирские клыки мне в шею. То, что это илган, я поняла сразу по его внешности. Правда, особо рассматривать было некогда, мне хватило и основных расовых признаков, таких, как глаза, кожа и клыки.

Его подчинённые, замершие в ожидании расправы, тоже начали переглядываться, а потом что-то смотреть в своих планшетах. Один из них что-то прошаркал своему командиру, поглядывая на меня и показывая на экране планшета фото другой девушки. Толком разглядеть я её не успела, но приметила, что волосы светлее моих на несколько оттенков, и кончик носа у неё чуть крупнее и более курносый, чем мой.

Им. Была. Нужна. Не. Я!

Но…почему тогда меня не отпускают эти окаменевшие от напряжения руки? Почему взгляд так жадно рассматривает шею, где бьётся жилка? Почему его зрачок так сильно расширился, делая глаза почти полностью чёрными?

Не знаю. Я успела только сделать вздох прежде, чем под испуганный крик Сорваса главарь впивается мне в шею, обжигая болью. Единственное, что я успела подумать, перед тем, как отключиться, что уже ощущала это же там, на Партарсе. Только шея тогда пострадала с другой стороны…

— Ты хоть понимаешь, что натворил, глупец? — разбудил меня сердитый женский голос.

— Знаю, — отозвался грубый, грудной и такой знакомый, — и не жалею, мама. Я не мой бесхребетный брат.

Где же я слышала этот голос?

— Именно! — прорычала женщина. Боже, зачем так громко? У меня раскалывается голова, а вы тут орёте! И вообще, где я? — Ты не твой бесхребетный братец, сыгравший свою жалкую роль пешки принцессы нагшиаров! Ты совсем другое! Ты принц! Второй принц нашей империи и такое поведение тебе не дозволено! Ещё раз спрашиваю, ты это понимаешь?

Принц? О чём это она?

Я попыталась вспомнить вчерашний день. Но звон в голове был слишком сильным.

— Понимаю! — сквозь зубы ответил мужчина.

— Тогда зачем ты это сделал? Понимаешь, что ты натворил? Кого похитил, а?! — эх, ну не так же громко! Меня даже одеяло, натянутое мной на голову не спасает. Может это сон просто такой? Тогда нужно проснуться. В квартире всегда тихо с утра. Даже соседи не шумят в такую рань.

— Я забрал свою Вайлу! — гордо проговорил осуждаемый принц, пока я пыталась проснуться.

— Неееет! — зло усмехнулась мать. — Ты забрал жену и Аллийю седьмого принца Ралтавии, чем подверг нас угрозе неминуемой Войны! — от её рыка, казалось, дрогнули даже стены. — Я и так еле сдержала твою глупую сестру от её объявления! А что теперь? Как теперь ты прикажешь мне удерживать и отговаривать ралтавианцев от этого?… — тяжёлый вздох и ледяное: — Верни принцессу Саву, Рорик.

Сава? Красивое имя. Кажется, во сне меня так называл какой-то мужчина.

— Не могу, мама, — обессиленно и тихо выдохнул её сын. — Я уже сделал её своей женой… без клятвы с её стороны.

— Что… — изумление, страх и отчаяние, вот, что я услышала в голосе женщины. — О, Боги Ночи… Надейся, что принцесса Сава окажется мудрой девушкой и не убьёт тебя сразу, как только проснётся, — прошипела она в ярости. — Я больше не собираюсь ни вмешиваться в ваши игры, ни замечать попыток развить конфликт. Если принц Эрилдан прибудет за Савой, ты отдашь её! Это приказ, — перебила ещё не начавшиеся возражения. — И если будешь ещё жив, и она позволит, то отправишься с ней. Защищать таких безмозглых уже взрослых детей я больше не собираюсь.

И, наконец-то, наступила тишина. Ура!

Я открыла глаза и уставилась в чёрный балдахин над кроватью. Хм, когда это над диваном у меня был балдах…И тут я всё вспомнила! Пробуждение на Партарсе, встречу с Эрилданом, полёт в космосе с Сорвасом и…нападение. Помню, как пряталась, помню ужас от истязаний моего Наблюдателя, помню черные глаза с кровавым кольцом радужки. И боль в основании шеи!

Подорвавшись резко на кровати, я со стоном завалилась на бок. Тело болело, а в голове начался усиленный колокольный звон. Рядом со мной тут же оказался тот мужчина, глава нападавших. Он осторожно перевернул меня обратно на спину, придерживая голову, чем-то напоил и аккуратно уложил обратно. Удивительно, но боль быстро отступила.

— Доброго света звёзд, Сава, — мягкость в его голосе была такой необычной, но делала его куда приятнее, глубже. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — честно ответила я, внимательно следя за каждым его движением.

Не хотелось бы пропустить очередные притязания этого вампирюги на мою шею. А он словно понял это. Отодвинулся, присел на кресло, приставленное рядом с кроватью, и замер. Вообще. Словно статуя. Даже не заметно, дышит ли он. Дышит. Грудь едва колышется, ноздри слегка трепещут, будто принюхивается к чему-то.

И я понимаю, к чему. Взгляд, смотрящий вроде бы на всю меня, прыгает по лицу, изучая его, спускается к шее и обратно. Но там, у левого основания шеи вновь начинает гореть и тянуть каждый раз, как только мужчина опускает взгляд. И болезненно горело бы, я бы запротестовала, но этот жар другой. Он рождается в его укусе, но тут же спускается по телу вниз и прячется в самых сокровенных уголочках женского тела, терзая пустотой и…желанием.

И тут похититель так схватился в дерево подлокотников, что оно начало покрываться трещинами. Глаза снова заволокло тьмой, а алое кольцо радужки вспыхнуло с новой силой. И весь ужас в том, что он продолжал сидеть неподвижно, а я не смогла двигаться — тело внезапно ослабело. Инстинкты кричали даже дыхание задержать, будто любое движение может спровоцировать хищника.

— Зачем? — хрипло вырвалось при очередном медленном выдохе. — Зачем вам всё это? Вам была нужна не я, так зачем же? — голос набирал силу, всё больше вскипающую в груди. Будто там есть сосуд, наполняемый водой буквально из воздуха. Я даже смогла сесть.

— Ты моя жена, Сава, — было мне ответом.

Вот совершенно обескураживающим ответом. У меня снова словно воздух из лёгких выбило.

— Ч..что?

— Ты моя жена, и я забрал тебя. А теперь мы летим домой.

— П-постойте, — отползти, скорее отползти подальше от этого сумасшедшего. Только медленно, чтоб не спровоцировать. — Я вас не понимаю. Мы совершенно не знакомы, я вижу вас второй раз… ни предложения, ни свадьбы я не помню и согласия я не давала… — и замерла.

Неужели, это как в поговорке «без меня меня женили?», тогда остаются вопросы: когда и как? Я всё-таки в чужом мире, тут другие законы, которых я в глаза не видела и слыхом не слыхивала.

По словам Сорваса, я должна была встретиться с мужчинами, подобранными для меня. Почувствовать между нами Связь и дать на неё согласие — это Выбор, — а после сочетаться браком с избранным или избранными, произнеся за ними брачные клятвы. Но я была похищена до всего этого и…

Клятва!? Та женщина, голос которой меня и разбудит. Она говорила про клятвы, что я их не давала, да и женой меня сделали против воли. И если я не захочу такого союза, то муж умрёт. Укус, клятва и я жена — так просто. Тогда почему мне вспоминается Эрил в последнюю ночь с ним? Его странное бормотание, а потом…укус?

Руки сами против воли потянулись к следам зубов мужчин. Один уже почти зажил — от Эрилдана, а второй покрыт тонкой пульсирующей кожицей — от этого мужчины. Рорик, так его назвала его мать.

И сейчас он ничего больше не говорит, только напряжённо смотрит, не моргая. Точно, же хищник. Илган. Вампир. Ему не нужно напрягаться, ни чтобы поймать меня, ни чтобы снова выпить крови, ни… взять супружеский долг. И пусть клятв я не давала и могу убить что первого, что второго, но кто я такая, чтобы обрывать чью-то жизнь так жестоко? Значит, остаётся только принятие, смирение и долг.

Глаза начало жечь от подтупивших слёз. Сдержать их смогла лишь, закрыв глаза поплотнее и глубоко переведя дыхание. Несколько раз. Думаю, десяти будет достаточно. Треск дерева в абсолютной тишине был оглушителен. Открыв глаза, я натолкнулась на мрачного илгана, совершенно не сдвинувшегося с места. И только щепки сыпались из его сжатых кулаков. От подлокотников почти ничего и не осталось, даже опор.

Он зол потому, что я не помню и признаю брака и его в качестве мужа? Или потому, что осознала случившееся со мной, и это меня расстроило? Расстроило? Нет, я просто в отчаянии. И если Рорика я не знала, но он так поступил, потому что велит закон, желание и Связь, то тогда…почему так поступил Эрил? Я понимаю, мы сблизились немного, принуждённые обстоятельствами. Тоже потому, что Связь? Или что? Почему он мне ничего не сказал, не спросил? Поэтому так сблизился? Потому что хотел быть мужем? Или только хотел меня как мужчина, да просто так взять нельзя?

А в голове набатом звучал голос Олега: «Давай хоть трахну её! Зря столько времени потратил, что ли? Пусть жизнь взрослых познает. Чтоб было «по любви» и не обидно потом, если вдруг в подворотне отымеют в первый раз. Спасибо ещё скажет!», — сдавливая сердце стальным обручем.

И больно на душе стало в двойне, заставив-таки слёзы хлынуть по щекам.

— Сааавааа, — так же тихо, болезненно и обречённо провыл Рорик.

Он хотел броситься ко мне, даже дёрнулся телом в мою сторону, но замер, едва поднявшись на ноги. И, спрашивается, чего застыл? Пусть делает, что должен. Сил нет больше. Ни сил, ни желания бороться с такими подачками Судьбы.

Я бессильно откинулась на спину, раскинула руки в стороны и даже глаза закрыла. И слёзы высохли быстро. Но шли секунды, минуты, а ничего не менялось. Я даже открыла глаза, чтобы убедиться, что мужчина ещё здесь. Здесь. Стоит, смотрит, глаз не сводит, только сам не двигается. В глазах растерянность и вопросы, а ещё желание. Не сексуально, нет. Желание прикоснуться? Желание утешить? Желание быть рядом?

Сорвас говорил, что это инстинкты так будут действовать на мужей. И, кажется, он упомянул, что дать мужчине понять, что ты его принимаешь в этом отношении — это позвать по имени. Если есть сокращённое, то лучше по нему — а ведь к Эрилдану я обращалась сокращённо, даже не осознавая, что этим дала ему согласие! И как к этому мужу обраться? Рорик, Рор или Рик? Что ж, была не была, выгнать всё равно не смогу, а убить тем более.

— Рик, — мне это имя привычнее и как-то по-земному звучит.

Мужчина дрогнул всем телом, неверяще смотря в ответ. Шагнул осторожно, неслышно даже. Потом опёрся одним коленом о кровать, вторым, двинулся в мою сторону, помогая себе руками. И только глаз не отводил, даже когда лёг на бок рядом. Рядом! Даже руку мою раскинутую не задел.

И чего он ждёт? Он там дышит вообще или дыхание задержал? Может, я пахну сильно? В душе была до похищения, и напотеть запах успела под одеялом. И если он это чует, то мне лучше было сначала принять ванну да? Приняв сидячее положение, я начала себя обнюхивать, пытаясь понять: пахну потом или нет? Муж тоже сел. Лицо чуть нахмуренное мол «что случилось?».

— Что случилось, Сава? — мягко спросил Рорик.

И вот как ему ответить? Напрямую сказать, что ли? Хотя, муж он мне по их законам или кто? Опустив руки — носом уже была в подмышках, — я посмотрела на в конец растерянного увиденным мужика.

— От меня пахнет потом? — ещё сильнее ошарашила его. — Ты лёг рядом, даже не тронув, — принялась за объяснения. — И я подумала, что от меня просто плохо пахнет, вот ты и…

И меня оборвал его грудной хохот. Он даже голову едва ли не запрокинул полностью назад. И что смешного? Заметив мой взгляд с этим вопросом, мужчина успокоился, но улыбку не унял.

— Ты прекрасно пахнешь, — ответил вампир, вновь едва заметно затрепетав крыльями носа. И, кажется, его глаза уже не видят меня. — Очень, — и тут же пришёл в себя, осознанно смотря и чуть придвинувшись. — А не тронул, потому что ты боишься меня, Сава. Я не хочу причинять тебе ни страх, ни боль, ни иные страдания. Ты моя жена, я тебя не трону, пока ты сама этого не захочешь.

— А кровь? — ляпнула быстрее, чем подумала.

— А что кровь? — не понял муж.

— Ну, ты вампир, — его идеальная белая бровь чуть вопросительно поднялась, пришлось исправляться, — то есть, илган и пьёшь кровь. Разве тебе она не нужна?

— Хм, кровь мне нужна, да… И только твоя, — вот это поворот. Как же он без крови жил раньше? Или это потому, что теперь я его жена? — Но и обычной еды мне будет достаточно.

— И надолго? Ну, надолго достаточно обычной пищи? — мало ли, вдруг всего на неделю или месяц. Вдруг я не буду ему свою кровь давать всё это время, и у меня критические дни пойдут, а ему от голода крышу снесёт. Что тогда делать буду?

— Надолго, — хитро улыбнулся он. — Не бойся, я не возьму её силой.

— А если у тебя контроля не хватит сдержаться? — надо же, осмелилась такое спросить. Что со мной сегодня? Что за перепады настроения?

— Почему мне не должно его хватить? — и вновь заломил бровь. Хватит, я и так понимаю, что они у тебя идеальны.

А вот тут я начала краснеть. И как я о таком должна ему сказать? Тоже прямым текстом, как про запах? В прочем, разница в чём? Он мужчина, к тому же муж. Да, знаю, им это неприятно и противно, да только выход где? Рано или поздно это случиться, и я не хочу, чтобы его это коробило. Вампир как-никак!

— А если у меня кровь пойдёт? — не, в лоб такое не смогу. Только обходными путями. Даже щёки загорелись.

— Тебя ничто не ранит, пока я рядом, — ответил Рорик, а грудь его мелко задрожала от вырывающегося рыка.

— Нет, нет, — махнула я рукой, даже чуть отодвинулась. Это мужчина заметил и рычать перестал. — Я не это имела в виду. Но, спасибо… Просто, — как же смущение давит, — у нас, земных женщин, раз в месяц идёт кровь. Выделения такие, они не опасны… но всё же кровь и…ты илган… — всё, запал закончился.

А муж сидит, хмуриться и напрягается. Его это злит? Волнует? Или напрягает так? Но, думаю, суть он уловил. Я надеюсь, что уловил.

Но, судя по его вопросительному взгляду — не уловил. Блин! Вот как ему объяснить такое?

— Почему у вас идёт кровь раз в месяц? И что такое «месяц»?

— Месяц — это около тридцати дней, фарцев, по-вашему, — вспомнила я объяснения их времяисчисления. Бывают месяцы по тридцать один или тридцать дней, а есть один по двадцать восемь. Но это не важно, — отмахнулась я. — В течение этого времени около четырёх или пяти дней у женщин нашей расы идёт кровь, — Боже! Как же стыдно! Будь он мужчиной с Земли, не пришлось бы объяснять. Да что уж там, я бы на Земле и замужем не была так быстро. — Это такой процесс в нашем организме, вот тут, — и положила руку ниже пупка, он даже за рукой проследил внимательно.

— Зачем он нужен, что приносит вам такое? — какой хороший вопрос. Всю жизнь им задаюсь.

— Просто, — а отвечать надо. Хотя бы с биологической точки зрения. Как в учебнике. — Так организм показывает, что в этом месяце… — и тут я поняла, что собираюсь сказать мужу, мужчине, от которого мне детей надо будет рожать! О простом «будут ли?» даже не задумывалась. Будут. Этот экземпляр уже мой муж. А Сорвас сказал, что моё тело настроили как раз на то, чтобы оно подошло любому представителю их рас в плане деторождения.

Я молчала больше минуты, собираясь с мыслями, слегка озадаченная неожиданным осознанием. А этот… Сидит, слушает и ждёт, пока я соберусь с мыслями. Что ж, спасибо и на этом. Деваться-то мне «с подлодки» некуда.

— Так организм показывает, что в этом месяце беременность не наступила, — повторила и закончила я фразу.

— Беременность? — глухо отозвался Рорик и снова принюхался к воздуху. Интересно, зачем он это делает?

— Вот приходит время для лучшего зачатия ребёнка, — пустилась в разъяснения, понимая, что всё равно не отверчусь от более точных расспросов. Этот допытается. — Мы называем этот период «овуляция». И если в это время, выделенное организмом, ребёнка не получается…сделать, — как же неловко. — То у женщины идёт кровь.

И снова в комнате повисла тишина. Я залилась румянцем, как школьница перед красавцем старшеклассником. Рорик же продолжал быть серьёзным и внимательным.

— Почему тебя это смущает? — отмер он, наконец, поняв, что я закончила объяснять.

— А не должно? — усмехнулась я, поднимая на него глаза.

— Я так понимаю, что это естественный и важный процесс, — мужчина чуть склонил голову в бок. Вышло не по-птичьи, как бывает у меня, а очень аристократично. Даже невольно вспоминается, что он как бы принц. Вот же! Монаршая особо сидит со мной в одной кровати и говорит о женских критических днях! Ха! В жизни о таком бы не подумала. В прочем, я теперь супруга этой самой особы, а у них вопрос с наследниками всегда острый. Как не посмотри, а для Рорика это может быть действительно важно.

Хотя, с такого ракурса и Эрилдану это важно.

Подумала об этом эльфе, что даже показалось, что слышу его зов. Будто он на другом конце каюты кричит в подушку моё имя. Я даже неосознанно подскочила, покрываясь мурашками. Вот только это был не Эрил, а мой не в меру проголодавшийся живот.

— Прости, — усмехнулась я. Принц же мягко улыбнулся и слез с кровати, вышел из комнаты, а потом закатил в неё тележку и остановил рядом со мной. Всё уже было по тарелочкам и готово к поглощению. — Спасибо.

И принялась за еду, в надежде, что прежний разговор забыт. А вот и нет. После вкусного супа и пюре картофельного — если это действительно была картошка — с нежнейшим сочным жаренным мясом, Рик решил продолжить.

— Так почему ты стесняешься того, что с тобой может произойти?

Вот же! Я чуть чаем не подавилась!

— Я отвечу, если ты мне ответишь потом на мой вопрос, — мужчина кивнул. Да, сытый живот явно прибавил мне смелости. — Так исторически сложилось, — ахах, какая избитая фраза, — что мы стараемся об этом открыто не говорить, особенно с мужчинами. Вам, то есть им — земным мужчинам — это не нужно, особенно говорить о таком. Им это противно и… грязно, что ли. Есть и такие, которым на это просто всё равно: что есть, что нет. А так же это мужчинам мешает, ведь женщину в такие дни противно, да и нет желания затаскивать в постель.

— Затаскивать? — рыкнул Рорик, а вилка из непонятного металла в его руках треснула в нескольких местах. — По какому праву, они… — но осёкся, а зрачок глаз вытянулся в тоненькую ниточку, из-за побелевших губ показались длинные клыки, а из-за спины вдруг явились мощные антрацитовые перепончатые крылья с чёрными шипами на концах «пальцев» и на сгибах «локтей».

И всё это он проделывал, неотрывно смотря на меня. Неужели, он подумал…

— Меня не тронули! — быстро выпалила я, боясь, что сейчас он потеряет контроль. Сорвас назвал это инстинктом защитника, что может привести к переходу в боевую или вторую ипостась — самый грозный внешний вид и поистине чудовищная сила. В таком облике мужчина становиться буквально смертоносный для всех, кроме их женщин: для жены, дочерей, матери и сестёр.

Рорик моргнул раз. Второй. Крылья и клыки исчезли тут же, взгляд стал осмысленным, только голос хрипел:

— Прости. Я тебя напугал.

— Не напугал, — мотнула я головой, решив всё же умолчать, как сильно спёрло дыхание от увиденного.

— Совсем? — лукаво сверкнул он глазами. Вот это смена настроения! Или просто мужчина так отвлекает, чтобы быстрее замять случившееся?

— Совсем, — кивнула, но тихо добавила: — Только слегла неожиданно вышло.

— Действительно, — тяжелый вздох он удержать не смог или не хотел. — Ты так легко приняла меня, особо и не сопротивляясь, и не боишься боевой формы… почему? — сейчас он казался мне холодным, отстранённым, но в глазах я видела искры отчаяния.

— А разве есть смысл? — спросила я и наткнулась на вопросительно приподнятую бровь. Вот блин, как у него так получается круто её поднимать, а? — Сопротивляться я не могу физически, ведь женщины всегда заведомо слабее мужчин, а уж с таким расовый превосходством, — окинула его взглядом. Кажется, на его лице отразилась неловкость или мне показалось? — Да я приняла тебя как мужа, ведь, в ином случае, ты бы умер. Как бы у вас тут не было принято и нормально такое, но я не убийца. И такой тяжкий грех на душу не возьму. Так что, Эрилдана тоже принимаю как мужа, раз уж он… — рука сама легка на место укуса. Мужчина передо мной напрягся, а на лице заиграли желваки. Ему точно не нравиться такое положение. — И советую с этим смириться. Не хочу чтобы вы дрались или делали что-то плохое, раз мы теперь семья… — глаза сами опустились в почти опустевшую кружку с остывшим чаем. — У меня нет семьи, Рорик. Вернее, не было, до всего этого, — махнула рукой в сторону иллюминатора с видом на космос. — Так что, я не буду и дальше как-то сопротивляться всему происходящему. Мы стали семьёй — хорошо, я приму это, но и вам нужно это принять и не допускать разлада. Не хочу и эту семью потерять…. — и вновь повисла пауза. Я даже глаза боялась поднять на мужа. Не хотелось снова видеть это напряжение, это недовольство, с силой сжатые зубы, губы, кулаки, горящие недовольством глаза. — Я так же понимаю, что раз вы теперь мы семья, вы мои мужья, то так или иначе долг выполнять нужно. Я так же не буду сопротивляться и ему, если понадобиться, — сказала, а вот противную дрожь страха удержать не смогла.

Настроение снова ушла в никуда. Какая-то апатия. Да что со мной? От чего так прыгает настроение, будто я подросток какой-то! Мне уже двадцать шесть, не маленькая уже! Возьми себя в руки и смотри на ситуацию прямо, как и раньше. Будет тяжело — потерплю, как и всегда. Не сказать, что я мазохистка, я вообще не очень люблю боль, особенно душевную, но что поделать, если жизнь так часто поворачивается одним местом, а биться себе дороже?

— Долг? — через какое-то время прервал гнетущую тишину Рорик.

— Близость между супругами, супружеский долг, — ответила мгновенно. — Я не знаю, как вы это называете… когда мужчина и женщина вместе проводят ночь для насаждения или зачатия детей, — а в этот раз щёки не загорелись. Видимо потому, что эта тема слегка пугающая и болезненная для меня, нежели смущающая.

— Единение, — ответил мужчина, пристально рассматривая меня. — И ты боишься его, — даже не спросил, а утвердил увиденное. — Ни меня, ни моей силы, а Единения.

— Да, боюсь, — честно призналась я, отпивая остатки чая и отставляя пустую кружку подальше. — Это логично. Я всегда хотела, чтобы это было если уж не по любви, то хотя бы по обоюдному согласию и с супругом. Хотя одно другого не исключало раньше, — усмехнулась, понимая, что вышла замуж без своего согласия и даже не зная этого факта, не то, что по велению великого чувства. Мужчина нахмурился от последних слов. — Прости.

— Что такое любовь? — а вот такого я от него не ожидала. От слова «совсем». У меня даже глаза чуть из орбит не повылезали!

— Это самое прекрасное, сильное и высшее чувство одного человека к другому. Это желание быть рядом, заботиться, защищать, делать счастливым и чувствовать трепет, спокойствие и тепло в душе и сердце. Даже если он будет просто спокойно спать рядом. Просто потому, что он рядом, в безопасности, здоров, цел, возможно, счастлив, а, возможно, так же любит тебя в ответ, — тараторила я скороговоркой все эти слова, даже забывая дышать.

Принц слушал внимательно, с серьёзным лицом, явно в голове что-то сопоставляя с понятиями их расы. А когда закончила и перевела дыхание, выдал:

— Я люблю тебя, Сава.

Серьёзно так. Как факт. У меня аж чуть не порвало шаблон.

— Ч-то? — а только пришедшее в себя дыхание, снова спёрло.

— Я счастлив, что ты рядом, в безопасности, цела и здорова. Я чувствую тепло в душе, и моё сердце трепещет даже, когда ты спишь. Я сам трепещу, даже от звучания твоего голоса, твоего запаха и от звука биения твоего сердца так близко. Я хочу защищать тебя, заботиться о тебе. Хочу сделать тебя счастливой и подарить всего себя, — поведал он моими словами. Почти. — Я люблю тебя, моя Вайла.

— В-в-вайла? — только и смогла выдавить из себя, в конец ошарашенная неожиданным признанием. Вот кто знал, что разговор так резко повернёт, что вообще ситуация так сложиться?

— Единственная, пара.

Почему-то вспомнились оборотни в фильмах и книгах. В их мире есть и такое? Если я его пара, может, поэтому он меня и выкрал, пусть не я была его целью в самом начале? Тогда это многое объясняет. В том числе и его чувства. Но что тогда на счёт моих чувств?

— И если тебе нужно время, у тебя оно будет. Столько, сколько захочешь. Я так же пойду на примирение с принцем Эрилданом, если это сделает тебе лучше, — этот мужчина не перестаёт меня удивлять. — Хочешь связаться с ним вместе со мной?

Смогла только кивнуть головой, а потом спохватилась:

— А время на что?

— Как я и говорил раньше, я не трону тебя, пока ты сама этого не захочешь.

Затем быстро встал, обошёл стол, отодвинул мой стул… и подхватил на руки. Я даже пискнуть не успела, как мы оказались в гостиной. Она очень была похожа на ту, что была на корабле Сорваса. Напротив пустой стены мужчина поставил меня на ноги, а потом понажимал какое-то устройство на полу у стены.

На «звонок» ответили сразу. На стене появилось изображение-голограмма Эрилдана. Весь взмыленный, осунувшийся, усталый, но с горящими ненавистью глазами. Мужчина хотел было зло зарывать, но тут его взгляд нашёл меня. Злость, как бы я её не ожидала, исчезла тут же. Обеспокоенность, тревога, нежность и… любовь. Вот, что я видела. Даже Рорик столько эмоций не передавал.

— Сааваа, — выдохнул протяжно и так отчаянно Эрил.

— Привет, — только и смогла выдать я, а потом посмотрела на принца Рорика. Тот тут же взял разговор в свои руки.

Он стал говорить координаты места встречи, что мы тут и ждём их. Так же добавил, что со мной всё хорошо, и я жду Эрилдана. Тот неверяще посмотрел на меня и получил кивок в ответ, а к вампиру теперь был отправлен подозрительный взгляд.

— Что ты сделал? — прорычал приарил.

— То же, что и ты, — ответил илган. А он само спокойствие, в то время, пока его соперник буквально сжигал его яростью. — Я взял Саву в жёны велением предков, ведь она моя Вайла. Ты сделал тоже самое, ведь она твоя Аллийя, — пояснил второй муж скорее для меня, чем для бессильно рыкнувшего первого. — И Сава приняла нас. Для меня нет большего счастья, чем это. Но я же в свою очередь беру ответственность за всё мной сотворённое ранее, если потребуется.

— Сава? — выдавил из себя эльф, ошарашенно смотря только на меня с тех пор, как илган его «спалил» передо мной.

— Да, — ответила я на его неозвученный вопрос. — Я приняла вас обоих. Свои мотивы к этому я так же могу объяснить, если это так важно.

— Не надо, — мягко улыбнулся Эрилдан. — Я успел немного узнать тебя, Сава. И я понимаю твои мотивы, — а потом твёрдым взглядом посмотрел на Рорика. — Все последствия обсудим при личной встрече. Мы будем у вас уже к концу этого дня. Встреча будет проходить на территории моего корабля.

И отключился, прежде послав мне ещё один мягкий взгляд. Мда. Что-то я начинаю трепетать, смотря как тверды характерами и решительны в действиях и словах эти мужчины. Как бы они не подрались при встрече.