Глава 5

Ходить в подарках мужей было на удивление удобно. Обычно, если надеваешь что-то, и оно кажется тебе хорошим, то при движении может вызвать дискомфорт. Тут же, не смотря на вид всего комплекта, я чувствовала только удобство и лёгкость. Правда, часто приходилось прикасаться к одежде, чтобы успокоить мозг с его мыслью «словно голая».

А ещё меня смущали пристальные взгляды моих мужчин. Они шли почти в двух шагах позади меня, и их взгляды просто обжигали кожу своими прикосновениями. С каждым новым шагом мне казалось, будто мужья сейчас сорвутся, схватят меня и утащат обратно в покои. И это напряжение чувствовали все встречаемые нами слуги. Если женщины сбивались в стайки и прижимались к стенам, пряча глаза, то слуги-мужчины смертельно бледнели и быстро покидали коридор.

Наш сопровождающий сам был не на шутку напряжён. Двигался впереди нас как деревянный, даже не предпринимая попыток не то, чтобы заговорить, а даже посмотреть в нашу сторону.

И вот такие мы — окружённые плотной атмосферой кровожадности и сексуального напряжения — вошли в специально подготовленную лоджию для высшей элиты Ларгира. У стен стояли столы с лучшими яствами, рядом с каждым до четырёх слуг. В центре было два удобных резных кресла из белого дерева, обитых красной тканью, похожей на бархат, и с низким столиком перед ними, а вокруг и позади этих двух тронов стояли тахты и оттоманки. Одноместные и двухместные — кому как удобнее и выгоднее сидеть. По бокам от них стояли узкие высокие столики-подставки. Думаю, они для того, чтобы постоянно бокалы в руках не держать.

Вся лоджия уже была наполнена хозяевами и высокими гостями, окружавших своим вниманием королеву. Первым наше внимание заметил глашатай, что поспешил оповестить об этом всех. Все обернулись на вход, а мир вокруг погрузился в тишину. И если у мужчин — в том числе и слуг — было немое изумление увиденным, что повлекло за собой волну злости и ревности у Эрилдана и Рорика, то Актасия, в отличии от полного безразличия других женщин своего общества, пришла в неописуемый восторг. Она-то и прервала тишину, заодно спасая всей присутствующих от расправы:

— Сава! Ты так прекрасна! — женщина буквально проплыла по воздуху, мгновенно оказываясь рядом и хватая за руки, чтобы получше рассмотреть. — У тебя просто великолепный вкус! Пойдём, — стала она утаскивать меня в сторону приготовленных кресел. — Насколько я могу судить, это традиционный наряд для женщин высшего дома Империи Ралтавии — Карвикас. Он тебе невероятно идёт!

— Спасибо, — смущённо отозвалась я, оборачиваясь и вопросительно смотря на Эрилдана. Первый муж мягко улыбнулся, не смотря на свой кровожадный взгляд, адресованный всем собравшимся мужчинам, и кивнул, подтверждая слова Её Величества.

Оу! Оказывается, в их мире иногда и сами вещи имеют своё значение. Например, показать кто ты, откуда и к какому кругу общества принадлежишь. Мда, в следующий раз буду спрашивать мужей об этом, прежде чем нацепить что-то понравившееся на себя, даже если это будет подарок.

Так или иначе, но почти в полной тишине мы стали рассаживаться по местам. Мы с Актасией на «троны» — она усадила меня по свою правую руку, выражая тем самым честь, — мои мужья сели на двухместную оттоманку справа от меня, её же расселись кто как слева от неё. Дальше места стали занимать представители высших домов: три женщины-дроу со своими супругами и одна оборотница со своими, предпочтя сесть поближе ко мне и оттесняя эльфийку-соперницу с абсолютным хладнокровием.

Пока народ занимал места по положению и выгоде для себя, я успела рассмотреть виды за пределами нашего «балкончика». Арена, представшая перед нами, была раза в два больше той, что была показана днём. Круглая, заполненная белым песком и окружённая семиметровой почти глухой стеной лишь с двумя вратами из металлических решёток. По периметру стен на высоте четырёх метров были установлены факелы, выкованные в виде узких кольев с огненной короной наверху. Внутри каждого уже полыхало пламя, прекрасно освещая собой всю арену, ведь зашедшее за горизонт солнце уже отдало мир на власть почти непроглядной тьме.

Удивительно, как быстро тут темнеет. На Земле сумерки могли длиться едва ли не несколько часов — чем длиннее день, тем длиннее сумерки после заката и перед рассветом. Здесь же прошло лишь несколько минут, около пятнадцати точно, а ведь в этой широте планеты вроде как летний период в самом разгаре.

В лоджиях — а их было восемь по всем стене, наша была самая большая, и каждая находилась на пятиметровой высоте, — тоже имелись свои факелы в виде глубоких чаш, стоящих по всем четырём иглам на специальных высоких металлических треножных поставках. И на каждом балконе присутствовали свои наблюдатели. У всех было своё место, столы для напитков и еды, слуги для подачи съестного.

— Раз все собрались, — усмехнулась Актасия, так же взглядом пробегаясь по каждому месту наблюдения, — то, думаю, можно начинать.

Ворота с обоих сторон со скрипом поднялись, пропуская всех воинов, что будут принимать участия в сегодняшнем представлении. А к краю нашего балкона вышагнул высокий оборотень, которого я раньше приняла за одного из главных слуг.

— Моё почтение великим господам, — мужчина повернулся к нам лицом, встал по стойке «смирно», приложил правую руку к груди кулаком и неглубоко поклонился. — Моё имя Ксавир Лирта Агрил. Сегодня, здесь и сейчас вашему достойному вниманию я хочу предложить лучших из лучших!

Если подумать, то происходящее всё больше напоминало собой гладиаторские бои и всё с ними связанное. Так что, этого мужчину я скорее для себя определила как эдитор — рекламщик для гладиаторов, их персональных менеджер.

— Они будут сражаться строго по куртру, — оборотень осмотрел все лоджии и вернул взгляд нам. — И в конце вас будет ждать Небесный Бой! Шаргар — великий воин Ахшти и покоритель Сургриарских равнин — сойдётся в поединке с Хтуром — высшим и сильнейшим кадри Ахтартии! — на этих словах многие подались вперёд, чтобы получше разглядеть представленного. Даже те, кто всё равно бы его не получил себе в услужение.

Как я и думала, Хтур — это тот чёрный Кандар. Вот только половины слов и их значений я не понимала. А попытка их запомнить и разобрать вызывала лёгкую головную боль, давящую на виски. Но приступу долго длиться и усиливаться не дала мягкая тёплая волна, буквально смывая всё плохое собой, даже лёгкую тошноту от вечерней духоты. Ого, что же это такое? Раньше я думала, что это просто такое состояние на тело накатывает, а сейчас… Словно что-то или кто-то направленно действует на меня. Но не знаю, хорошо это или плохо?

Я так отвлеклась на свои ощущения и мысли, что пропустила то, как ушли пока ненужные на арене бойцы и как начался первый бой. Меня отрезвил звук скрещенных с невероятной силой клинки. Казалось, даже воздух задрожал.

— Что такое куртр? — решила поинтересоваться я, чуть склонившись в сторону Актасии. У королевы тут же загорелись любопытством глаза. Она склонилась так же ко мне — мы наверняка смотрелись как подружки, шепчущиеся о своём, о женском, — и зашептала:

— Куртр — это особое распределение по силам и статусу. Чем сильнее кандар, тем выше статус того, кто будет им управлять или кого он будет защищать.

Вот оно как. Почти всё, как было написано в той книге, только по принципу «краткость — сестра таланта». Что же тогда другое?

— Небесный Бой, — продолжила объяснения женщина, заметив мою задумчивость, — это бой между двумя самыми сильными, победившими остальных лучших в предварительных боях, которые обычно проводят перед каждым выступлением перед публикой и потенциальными нанимателями.

Первый бой закончился на удивление быстро, а вот второй как-то затягивался. Синий и жёлтый кандары были почти равны по силе. Их приёмы, атаки, увороты — все движения говорили о равенстве. Если вспомнить описание в книге, где синие кандары преимущественно простые солдаты и рабочая сила, а белые — военные-медики и домашняя прислуга, то это либо синий слабее белого, либо я что-то не так понимаю в измерении их сил вообще.

Всего в боях участвовали около двенадцати пар. И каждый прошедший своё сражение кандар мог рассчитывать на хорошее место, даже если проиграл. Но чем ближе было время Небесного Боя, тем сильнее накалялась обстановка в лоджиях. Это не могло укрыться от буквально сияющей довольством Актасии. Только вот меня начинало напрягать, из-за чего ни закуски, ни напитки не лезли в проголодавшийся организм. Желание поесть вообще отпадало при очередном сражении всё сильнее. А к десятой паре я даже голод перестала чувствовать — настолько на меня давила вся эта атмосфера вокруг и на арене.

Мужья несколько раз сопровождали меня в уборную. И если в первый раз мне действительно приспичило исполнить маленький зов природы, то остальные — откровенно тошнило от жестокости, крови и пота, витающих вокруг. Приходилось по пять-десять минут торчать рядом с раковиной, то и дело омывая руки, лицо и даже шею прохладной водой. Эрил с Рориком даже пытались уговорить меня уйти обратно в покои, не в силах смотреть на мои мучения. Я видела, как им интересно всё это «шоу», а моя пацифичность им только мешала и отвлекала — пусть они этого мне и не показывали, — да и невежливо будет так себя повести по отношению к Актасии и вообще к принимающей стороне, так что я отнекивалась и терпела.

И вот время финального поединка. Небесный Бой — как они его называют. А я же всё больше склонна его считать Адская Бойня. И в том, что это будет самое жестокое зрелище из всех предыдущие, я не сомневалась ни мгновения.

На арену под бдительным присмотром охраны и ланист вышагнули из ворот соперники. Шаргар — серый кандар — вышагивал, гордо расправив плечи и подняв голову, и цепко высматривал будущего хозяина из нашей лоджии. Да, последняя пара боёв всегда проводилась для самых важных зрителей. Так что, этот воин совершенно не стеснялся показывать себя и своё оружие. Да и посмотреть было на что. Всё-таки лишь короткие набедренные повязки-юбки были на телах бойцов, давая хорошо рассмотреть их тела. А оружие! У них же мечи, клинки да копья со щитами и больше никакой защиты: ведь нужно видеть, что происходит с телом воина без помех, потому что, чем больше ран останется на теле, тем меньше шансов попасть к кому-то более влиятельному.

Хтур же вёл себя совершенно иначе своего противника. Он смотрел только на него, был весь напряжён и готов в любую секунду начать бой, совершенно ни на что не обращая внимания. Только противник, только бой, только сила имеют для него значение.

— Посмотри сколько жадности на их лицах! — саркастично усмехнулась Актасия, склоняясь ко мне и взглядом показывая на всех наших высокородных «соседей». — Как бы сами не подрались за лучшего! — и даже по-девичьи захихикала, вызывая улыбки у своих мужей, сыновей и дочерей.

— Они настолько хорошо? — я бросила взгляд на готовившихся сражаться. Они были представлены, прорекламированы эдитором, осмотрены со всех сторон, так что больше им ничто не мешало. Осталось только дождаться сигнала к началу — его должна была дать Её Величество, но женщина была отвлечена мной, чем бессовестно пользовалась в своё удовольствие, ведь заставляла всех понервничать.

— Самые лучшие из виденных мной за последние семь Небесных Боёв, а они, прошу заметить, проходят не каждый год, — женщина вот совершенно не стеснялась задержки. Она — Королева! А остальные подождут. Мне же такая пауза давала хоть немного морально себя подготовить к предстоящему «зрелищу». — В этот же раз нам с тобой повезло увидеть сражение одних из знаменитейших кандаров их общества. Харгар, как ты слышала, великий воин Ахшти — это столица княжества Ахштисии, одного из самых больших государств кандаров. Таким он стал после войны с турбами — мерзкие полуразумные твари, похожие на слизняков, — и получил звание покоритель Сургриарских равнин, где те в большинстве своём проживали.

Пока королева говорила эти исторические объяснения для меня, я кожей чувствовала, как нарастают презрение и недовольство присутствующих к моему незнанию. Спрашивается, откуда бы мне вообще всё это знать? Я новое лицо в их мире, мне всё здесь ново. Так что, можно даже не обращать на это внимания.

— А Хтур? — продолжила, с удивлением наблюдая, названный мной резко из просто готового состояния перешёл в агрессивное, принимая стойку для атаки. Он едва сдерживал себя в ожидании «гонга». И это ещё больше завело Актасию, вон как глаза заблестели в предвкушении.

— Хтур — высший, сильнейший, лучший во всём кадри княжества Ахтартии, — выделяя каждое слово и с превосходством смотря на мужчин — воинов арены, проговорила королева. — Оно одно из небольших, но невероятно сильных, способных составить прекрасную конкуренцию Ахштисии. Кадри — это их своеобразный военный лидер, генерал тех или иных войск, самый сильный воин. Сейчас их около двух десятков, но они стоят едва ли не целого строя тех же синих кандар, — ещё ближе склонилась ко мне женщина. — И среди своих Хтур входит в пятёрку самых непокорных, не желающих ничьей власти над собой, кроме своего князя, лидера, альфы их общества. Я очень и приятно удивлена видеть его здесь, — и хитрый взгляд в сторону эдитора, тот даже приосанился, гордясь своей работой, ведь явно это он смог устроить появление этого воина на этой арене. — Этот гордый кандар немало нервов нам попортил своими отказами. Его желал получить каждый, как бы трудно это не было. Ты же наверняка знаешь, что чёрные кандары — самые непокорные, и их подчинение — великая привилегия среди их народа? — теперь лукавого взгляда была удостоена я, пришлось кивнуть. — А тут ещё и сам Хтур! Слава и почёт ждут его хозяина! Поэтому… — она обвела взглядом всех присутствующих. Действительно, они все сгорали от желания получить такой лакомый кусочек. — … не будем больше накалять обстановку, — и подмигнула мне, а затем громко возвестила: — Я — Актасия Аливра Силлир Ларглирис — именем своим и волей дарую тебе Сава Яра Ина право Небесной Девы!

Что? Право кого? И… Сава Яра Ина? Кажется, эти вопросы слишком явно отразились на моём лице, что Актасия поспешила мне тихо быстро зашептать:

— Сорвас так написал твоё имя, милая, когда просил разрешения на твой прилёт, — сдавая Наблюдателя, она даже саркастично усмехнулась. — А Небесная Дева — та, кого будет достоин лучший в Небесном Бою! И ей давать сигнал к его началу. Так что, можешь просто хлопнуть в ладоши, — и подмигнула.

Ну, я в полном шоке и хлопнула. И тут же арену огласил звон клинков, а воздух сотряс яростный рык сильнейших воинов.

Перевести взгляд на арену не было сил. Может из-за сложившейся ситуации, может из-за моего всё ухудшающегося состояния, а может и из-за атмосферы не столько на арене, сколько в нашей лоджии. Зависть, презрение, ненависть, алчность присутствующих — что только не резало меня изнутри. А ещё эта недосказанность в словах Актасии о моём новом положении.40393c

Та, которой будет достоин лучший… Как хозяйки или женщины? И — я-таки смогла взглянуть на сражающихся, — судя по кровожадности и ярости боя, скорее второе. Но, если это так, то почему Эрилдан и Рорик так спокойны и даже воодушевлены? Их глаза горят одобрением и азартом.

Битва набирала обороты с той же силой и скорость, как становилось хуже мне. Голова была словно набита свинцом и своей чугунной тяжестью ломила шею. Боли не было. Нет. Было состояние, словно я под водой. Тёмной, мутной, тяжёлой, что и не двинуться — руки и ноги будто приковало к креслу, — мешающей и не дающей вздохнуть, заставляющей лёгкие гореть изнутри.

Ощущение воды упрочнилось, когда по ней словно пустили вибрацию. Я чувствовала её всем телом, нутром и даже душой, окончательно теряя почти всю связь с внешним миром — я могла лишь смотреть, и то будто чёрно-белое немое кино. Войны рычат, скрещивают клинки и другое оружие, особо несдержанные зрители поддерживают то одного, то другого, Эрил и Рор что-то друг другу говорят и обмениваются довольными улыбками.

Я… я знаю, как бы назвала это ощущение. Не знаю почему, но оно мне было знакомо. Словно ты стоишь в тёмной комнате, где не видно и руки рядом с глазами, а перед тобой тонкая мембранная преграда, за которой яркий, светлый и цветной мир. Но ты здесь, по эту сторону. И можешь только наблюдать. В такие моменты хорошо осознаёшь многое: что такое мир, что такое эмоции, чувства, что такое Свет и Чистота, ведь ты… Ты по другую сторону.

«Вода» вокруг меня снова задрожала, наполняясь странным шелестом. Словно сыпется песок или сухие листья гонит по земле ветер. Сначала мне показалось, но потом новый звук стал словно набирать силу. Прорываясь сквозь шуршание и сливаясь с ним шёл… голос. И чем он был громче и разборчивей, тем сильнее «вода» вокруг меня уплотнялась. Казалось, что даже время стало замедляться вместе со всем этим.

Плохое предчувствие внутри буквально кричало от ужаса. Повинуясь ему, я пыталась удержать себя в руках и не дать себе погрузиться в ощущения, не дать себе услышать слова в голосе. Возможно, тело делало это на инстинктах, но я буквально вцепилась взглядом — единственное, кроме сознания, что осталось недосягаемо для Угрозы — в воинов на арене. Я старалась выхватывать каждое движение их рук, ног, тел и оружия. Сосредотачивалась на каждом выражении лиц, эмоций и чувствах, на взглядах.

Так этим увлеклась, что не сразу поняла, что Хтур смотрит точно на меня и не двигается. Его поведение сначала озадачило оппонента, но и Харгар, замерший в своей молниеносной атаке, поднял на лоджию взгляд. Оба воина были напряжены и разгорячены боем, но их внимательные и серьёзные взгляды дали мне понять: они чувствуют, что происходить что-то нехорошее — если так, то из них действительно выйдут прекрасные охранники и телохранители.

Как только Голос вновь попытался мне что-то сказать, кандары тут же яростно зарычали. Мгновение — кажется, я моргнула — и мужчины уже на нашем балконе, а Хтур передо мной. Народ вокруг двигался в несколько раз замедленнее их, поэтому почти не успели среагировать. Только мои мужья с угрожающими оскалами на лицах уже двигались в мою сторону, чтобы закрыть собой.

А я смотрела на Хтура, прямо в его глаза. Они не белые. Нет. Просто полностью очень-очень ярко-серые с чуть более тёмной тонкой вертикальной щёлочкой зрачка, никак не ограниченного радужкой — её вообще не было. Кандар стоял не двигаясь и лишь смотрел. Глаза в глаза. Но мне это чувствовалось как мягкое прикосновение тёплого ветра к самой моей сути. Знакомое ощущение. Значит, и до этого мужчина такое проделывать. Только как-то злиться на это не было желания. Да и зачем?

Да и сейчас… Сейчас я могла лишь смотреть на него, хвататься за посылаемое им тепло и молиться. Молить его помочь мне, ведь Голос становился всё настойчивее, «Вода» буквально парализовывала и утягивала глубже во Тьму. Слово, которое повторял из раза в раз источник Угрозы, было всё громче и разборчивее.

«Варха», — шуршало вокруг, заставляя всё вокруг утонуть во мраке ночи — все огни арены и города погасли в одно мгновение.

«Помоги!» — кричала я Хтуру одновременно с этим.

В следующую секунду я была уже крепко прижата к его телу, а моё в плечо обожгло колющей болью. Боль будила чувства, а жар, идущий от того места, распространялся по всему телу, буквально разжигая внутри Свет. Я могла буквально слышать, как Тьма шипит, как холодная вода упавшая на раскалённую сковороду. Но дискомфорта не было. Только лёгкость освобождения.

Время медленно набирало ход. Мир приобретал краски. Тело возвращало способность двигаться, чувствовать и просто дышать. А потом уже пришли и звуки. Я слышала чьи-то крики, яростные угрозы, рычания и, кажется, звон оружий. Кто-то кого-то звал, кто-то кому-то угрожал, кто-то кого-то просил. Всё это обрушивалось на меня со всех сторон всё сильнее, заставляя прийти в себя до конца. И осознать себя на чьей-то груди, прижатую к ней телом, а головой на плече неизвестного.

Приподняв чуть тяжёлую голову, я попыталась открыть глаза и посмотреть на этого «кого-то». Перед глазами сначала было антрацитово-чёрная кожа. Потом крепкое широкое плечо, мощная шея, квадратная нижняя челюсть, чуть заострённые скулы и совсем слегка заострённое книзу ухо, с заправленными за него чёрные волосы длиной с ладонь. Их обладатель, заметивший мой манёвр, повернул голову ко мне.

И не такие уж кандары страшные. Крупное лицо, с мощными чертами, показывающими как несгибаем их владелец. Даже сейчас, когда каждая его мышца напряжена, но не допуская никакие эмоции, это смотрелось невероятно привлекательно. Словно обычное лицо человека, просто черты более грубые. Да и глаза не такие уж и ярко-серые, а как белое золото с платиной зрачка. И в этом тоже не было ничего пугающего. Скорее завораживающе.

Хтур. Это он. Его лицо передо мной. Его тепло обжигает мою заледеневшую кожу. Его вздох — мой вздох. Удар его сердца, ответ в унисон от моего. И всё это в полной тишине.

Действительно. Вокруг стояла тишина. Кое-как оторвавшись от удивительных глаз воина и поглощающих меня новых ощущениях, я повернула голову и обернулась на толпу позади себя. Мы стояли посреди арены, окружённые вооружёнными кандарами в боевых стойках, создающих вокруг нас отчуждённое пространство радиусом до трёх метров. Воины сдерживали стражей, господ, решивших вступить в бой, а так же моих мужей, что яростнее всех старались прорвать оборону. Им противостояли серые кандары, одним из которых был Харгар.

Заметив моё движение, мужья так же замерли и напряжённо следили за мной, тяжело дыша. От того, что я видела в их глазах, на их лицах, в их действиях и порывах тел, приятное тепло разливалось в душе и мягко сжимало сердце. Хтур чуть заметно дрогнул — я бы и не почувствовала, если бы так плотно к себе не прижимал, — что стало понятно: он чувствует мои эмоции, ощущает мои чувства. Удивительно! Да и сам кандар кажется удивлённым, что не только он может вызывать во мне такие «свет» и «тепло».

— Богш, — голос воина заставил его грудь буквально вибрировать от глубины и силы голоса. — Рагшу вур. Тиргу шу вашга[1].

Кандары внимательно выслушали приказы — с такой постановкой, силой и грозностью говорят только приказы — и пропустили в круг Рорика и Эрилдана. Мужчины тут же подбежали ко мне, аккуратно опускаемой Хтуром на песок арены. Только стоял он теперь точно за моей спиной, испуская странную ауру предупреждения. Мужья тоже её почувствовали, так что остановились рядом со мной, вопросительно уставившись на воина.

— Сава, — Эрил протянул мне руку, приглашая подойти, — с тобой всё хорошо?

Хтур внимательно следил за движениями и словами приарила, но, не находя угрозы, продолжал бездействовать.

— Да, — кивнула я, посылая обоим мужьям благодарную улыбку.

Как же приятно, что они любят, заботятся, берегут и готовы на всё ради меня, — на эти мои мысли защитник за моей спиной как-то ворчливо стал порыкивать. Чего это он?

Рорик внимательно меня осмотрел, буквально просканировав на предмет отклонений, но нашёл только что-то у стыка левого плеча и шеи. И то, что он видел, заставило его сильнее нахмуриться, а меня притронутся к тому месту. Под пальцами я почувствовала лёгкую неровность кожи, похожую на старые шрамы. Эрил тоже обратил на это внимание, когда я зашевелилась.

— Что там? — спросила я их.

Мужчины как-то мрачно молчали. Мне даже представилось, что они так же ворчливо рычали про себя, если не выли. Улыбка от вставшей перед глазами картинки сама собой расползлась на лице, а над головой у меня насмешливо фыркнули, приводя мужей в себя.

— Метка, — напряжённо ответил Рик, но, словив непонимающий взгляд, рыча, продолжил. — Брачная.