глава 6

ГЛАВА 6

Утро в доме Багровского не могло быть добрым.

Несмотря на то, что Вита выпила немного, непривычный к алкоголю организм дал сбой и ответил утром головной болью.

Настроение было ниже плинтуса. Проснувшись, Вита долго стояла под теплым душем, больше опираясь на здоровую ногу. Ночная прогулка и на больную лодыжку дала осложнение. Правильно, Вита, нечего гулять там, где тебя не ждали и куда не приглашали.

Сушить волосы феном не стала, промокнула полотенцем и оставила, как есть. Ей прихорашиваться не для кого. Почистила зубы, ещё раз сполоснула лицо уже холодной водой.

Что-то она никак не придет в себя, не соберется.

Прихрамывая, дошла до бельевого шкафа. Назло некоторым надеть шорты с майкой? Бунтарка в её душе довольно заурчала, но Вита покачала головой. Пора перестать изображать из себя недовольную, обиженную девочку и начать договариваться с тигром. А ни дергать его за хвост, чем она вчера и занималась.

Надо было выбираться из этого дома.

Узнать, что от неё хочет Багровский, и уходить.

Она смутно догадывалась, что конкретно ему от неё надо. Тело. Но как-то не верилось. Зачем она Роману? Покувыркаться с ним в постели достаточно желающих.

Вита вспомнила его выражение лица, когда он требовал сказать, девственница она или нет. Сумасшедший. Честное слово. Пусть его удовлетворяют профессионалки. Что она ему может дать?

От мысли, что Багровский к ней прикоснется, её передернуло от ненависти. Не бывать этому.

Никогда.

Вита достала простое трикотажное платье длиной ниже колен и в задумчивости прикусила губу.

А если дать?

Взять и переспать с ним.

Надавить на горло своей гордости, зато потом стать свободной.

От мысли, что придется лечь в постель с мужчиной, что пять лет отравлял ей жизнь, в душе Виталины родился яростный протест, который она сразу же подавила. Не время поддаваться эмоциям. Она должна серьезно подумать.

У Виты даже рука дрогнула.

Н-да… Ничего не скажешь, хорошие мысли поутру ей приходили.

Надев платье прямо через голову, проигнорировав ряд мелких пуговиц у горла, Вита, как была босой, направилась вниз. Сварит себе кофе и будет думать. Она надеялась, что после вчерашней вакханалии главные виновники и действующие лица ещё спят, и она ни на кого не натолкнется.

Первое, что бросилось в глаза, когда девушка спустила вниз — чистота. Уже радовало, что не придется самой разгребать беспорядок, который вчера устроили на кухне. В завтраке, когда по комнате разбросаны пустые бутылки и испорченная еда, приятного мало. В этом случае Вита согласна была прибраться.

Второе — едва ощутимый запах кофе. Кто-то уже хозяйничает на кухне? Наверное, из нанятого персонала, может, этот кто-то и прибрался.

Виту ждал сюрприз.

Неприятный.

На кухне, рядом с кофемашиной стоял хозяин дома.

Багровский выглядел так, точно не пил и не веселился всю ночь напролет. В серых домашних штанах и такого же цвета футболке, с взлохмаченными влажными после душа волосами, он стоял, упираясь поясницей в столешницу, и пил кофе.

У Виты при виде молодого человека сразу же возникло желание уйти, спрятаться, запереться в комнате, но она пересилила себя. Сколько можно бегать?

— Доброе утро, Виталина, — хрипловатый, с привкусом насмешки голос вызвал у Виты мурашки по спине.

Сейчас начнет глумиться?

— Оно могло ещё с натяжкой претендовать на доброе, пока я не увидела тебя, — буркнула девушка, проходя в комнату. И что дальше? Как ей сдвинуть этого бугая и сделать себе кофе? Или тогда ограничиться чаем? Нет, ей нужен другой напиток.

Но путь к нему преграждал Багровский.

Вита немного растерялась. Вчера настрой у неё был куда более боевой. Сегодня же не хотелось ни ругаться, ни препираться. Хотелось, чтобы её просто оставили в покое.

— Кофе будешь?

Если что-то и могло удивить Виту сильнее, чем раннее пробуждение Романа, то это его вопрос.

— Буду.

Она замерла среди комнаты, не зная, куда ей податься дальше.

Роман решил за неё. Поставив свою чашку на столешницу, открыл ящик, достал пакет с кофе и засыпал его в кофемашину.

У Виты засосало где-то в области груди. Багровский ей сейчас будет варить кофе?

Не к добру.

Сердцебиение участилось, в ногах появилась слабость. Вроде бы ничего нет необычного, откуда такая реакция?

Вита, ничего не говоря, прошла к столу, отодвинула стул и села. Руки сцепила в замок и положила их на стол. В ногах правды нет, она лучше посидит.

Её пробрала странная дрожь.

То, что происходило на кухне — ненормально. Серьезно. Если на них посмотрит посторонний человек, он решит, что они молодая возлюбленная пара. Более того, ему покажется, что парень ухаживает за девушкой, делая ей приятное. Заботится, кофе готовит. А у Виты от этой картины оскомина образовывалась во рту, и захотелось кричать во всё горло, что происходящее искажает картину реальности, что всё ложь.

Сглотнув вязкую слюну, сдержалась.

Скандалить с утра — не лучшее начало дня.

Чем быстрее Вита определится, тем лучше.

Она сильнее сжала руки и попыталась абстрагироваться. На секунду убрать из головы свои эмоции в отношении Багровского-младшего и попытаться взглянуть на него холодно, равнодушно. Как на мужчину, допустим, которого она сегодня впервые увидела.

Как бы Вита ни старалась, у неё выходило плохо. Сказывалось полное отсутствие опыта в общении с противоположным полом. Рустам и другие бойцы Багровского не в счет.

Вита предприняла ещё одну попытку. Сосредоточься… Пожалуйста… Откинь прошлое, всё, что ты знала про Романа, про его семью. Представь, что вы не знакомы. Абсолютно.

Во рту пересохло сильнее. Реакция собственного тела на Романа смущала и настораживала Виту. Её организм категорически не желал даже мысли допускать, что он может ей понравиться. Противился, как мог.

С трудом, но Вите всё же удалось взглянуть на Романа, как на незнакомца. Что ж, хорош физически, привлекателен лицом. Со спортом дружит, вон какие мышцы проработанные. Сильный, зараза. Очень. И тут снова на Виту обрушилась лавина полнейшего неприятия. Его сила ей только во вред! Он же сказал, что допускает насилие в отношении неё! Ей не отбиться.

Его сила пугала. Не привлекала — точно.

Разглядела она и несколько шрамов на шее, на руках. Наверняка, и на теле найдутся. Мысленно поморщившись, Вита приготовилась к худшему.

Сможет ли она лечь с ним постель? Якобы добровольно?

То, что Багровский её не отпустит, не поимев — факт. Ей не убежать, не скрыться. Вита даже не сомневалась, что при желании её, как человека, сотрут из базы данных. Пусть она и совершеннолетняя, и уже нет необходимости в поддельных документах, чтобы получить работу, все равно у неё могут возникнуть серьезные проблемы.

Всё, как ни крути завязано на Романе Багровском.

У Виты ком в горле образовался, и неприятно запершило, словно слезы подобрались слишком близко. Скоро месячные придут, вот эмоциональный фон и зашкаливал.

Роман нажал на кнопку и повернулся к девушке, глядя прямо на неё, не моргая. Руки скрестил на груди, отчего ещё сильнее оформилась его мускулатура.

— Ни сахар, ни сливки не предлагаю.

Знает, гад, что пьет именно такой, крепкий.

— Но шоколад с орехами найдется, так ведь?

Роман усмехнулся.

— Найдется.

Она, когда позволяли средства, покупала себе фирменный шоколад с миндалем, но подобная роскошь случалась редко. Рустам как-то, кстати, пару раз приносил коробки с подобным шоколадом, Вита не брала. Рустам матерился и смачно рассказывал, что ему как-нибудь из-за неё непременно свернут шею. Тогда Виту умиляла его тихая ярость. Позлить тюремщика — святое дело. Сейчас она думала, что зря так себя вела. Рустам выполнял волю Багровского.

Они все марионетки, он — кукловод.

Роман открыл другой шкаф и достал сразу три небольшие коробки. Подготовился. Обо всем позаботился. Вите бы радоваться… Какой внимательный, заботливый. Всё о ней знает. Предпочтения, вкусы. Только от этого знания тошно вдвойне становится.

Вита закусила губу едва ли не до крови, чтобы не съязвить. Сегодня она пай-девочка. Будет слушать Романа и молчать.

А также решать переспать с ним или нет.

И если переспит, отпустит ли он её?

Может, ему вопрос прямо задать? В лоб — так, кажется, говорят?

Перед Витой на стол поставили чашку с кофе и положили уже открытые коробки с конфетами.

Милота и только.

— Спасибо, — Вита заставила себя поблагодарить. Побудет немного послушной девочкой, с неё не убудет.

— С чего такая сговорчивость, Губастая? Ночь пошла тебе на пользу?

Услышав обидное прозвище, сразу же захотелось выплеснуть содержимое чашки на ненавистное, нагло улыбающееся лицо. Ему весело, забавляется.

— Было время подумать, — давя в себе порывы, сказала Вита и, натянув платье пониже, поджала колени к груди. Такая поза за столом — полное отсутствие культуры, но до чего же она удобная.

Вита любила сидеть именно так — поджав колени. Создавалось ощущение уюта и защищенности. Первые недели, когда умерли родители, и её передали в клан Багровских, она могла сидеть в этой позе часами, раскачивая себя из стороны в сторону.

Роману её жест не понравился. Нахмурился, взгляд потяжелел.

— Почему босая?

— Что? — Вита думала, что он будет глумиться, пройдется по её воспитанности, а он уставился на её голые ступни. Сердито. Отчего у Виты сработал инстинкт самосохранения, она сразу же поджала пальчики на ногах.

— Почему без обуви? — продолжая хмуриться, бросил он. — В доме кафель. Плюс у тебя нога больная. Застудишь незажившие связки, проблем потом не оберешься.

Вита сделала глоток, потом ещё один.

Чтобы не совершить глупость, протянула руку и взяла конфету, где успела рассмотреть миндаль. Закинула её в рот, и снова сделала глоток крепкого кофе.

— Я хотела бы сказать: раз такая я проблемная, то, может, и не стоит со мной возиться, Багровский? Не стоит закупать мои любимые конфеты, фрукты. Не стоит заставлять меня носить платье. Не стоит якобы проявлять беспокойство о моем здоровье. Но я не буду говорить ничего подобного, Роман. Лучше съем ещё одну конфету. Они очень вкусные, за них спасибо.

Вита не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть, как меняется выражение лица Багровского. Сначала оно ожесточилось, желваки на высоких скулах заходили, в темных глазах появились зачатки бури. Зато стоило ей сгладить слова, Роман расслабился. Или это произошло после того, как она назвала его по имени?

Бред, конечно. Глупость.

Чего только с утра не покажется…

— Правильно мыслишь, Губастая, и правильно умеешь расставлять акценты. Нравятся конфеты — кушай.

— А если я их съем очень много и поправляюсь?

— Не поправишься.

— Откуда такая уверенность?

Роман уперся ладонями в ребро стола, нависнув тем самым и над Витой. Девушка снова поджала пальцы на ногах. От мужчины не пахло ненавистным алкоголем, словно он и не пил несколько часов назад. Зато повеяло арктической свежестью и луговыми травами. Абсурдная ассоциация, но ему шло.

Вита напряглась. Ей не понравилось, что он приблизился, того и гляди перегнется через стол и снова схватит ее. Вот она про то и думала — слишком сильный. Его физическая мощь не навевала мысли о защите. Лишь о том, что он может применить её в отношении Виты.

От Романа исходила агрессивная аура. Вита даже готова была поклясться, что в данный момент он сдерживается. От чего? Она ведет себя хорошо, конфеты ест, кофе пьет. Что ему не нравится?

Даже ни разу не съязвила, не высказала всё, что она думает об этом мерзавце и его окружении. О собственном положении в его доме.

Вита сделала ещё один глоток.

Её от Романа отделяло меньше метра.

Какие же у него широкие плечи… Если она к ним прикоснется, что испытает? Сможет не выказать полное отвращение?

— Я знаю о тебе всё, Вита. Даже больше, чем ты сама.

— Верю, — Вита всё же не удержалась от язвительной гримасы. — Тебе обо мне докладывали на протяжении пяти лет. Не пойму только, зачем и для чего.

Атмосфера в воздухе резко изменилась. Сгустилась. Такое ощущение, что кто-то перекрыл кислород. Он начал тяжелеть, оседать на плечи Виты. Девушка даже не поняла, что именно произошло.

Да что такое…

— Тебе сказать, зачем? И почему?

Два вопроса, а Виту пробрало до основания. Тигр, как есть, злой и затаившейся. А ещё голодный. В его темных глазах она увидела своё отражение. Темноволосая девушка, прижимающая к груди колени, делающая вид, что пьет утренний кофе, а вокруг не происходит ничего сверхъестественного.

— Не надо.

Она элементарно струсила.

И пусть кто-то попробует её обвинить в малодушии. Когда над тобой нависает угроза в сто килограмм литых мышц и мускулатуры, слабость воспринимаешь иначе.

Она готова была поклясться, что Багровский ждал от неё другого ответа. У него даже губа верхняя дернулась от нетерпения и разочарования.

Мужчина приглушенно выругался, несильно оттолкнулся от стола. Примени он ничтожную долю своей силы, и стол опрокинулся бы, а с ним и Вита. Но он отошел назад и взял свою чашку. Заглянул в неё и снова выругался.

Вита притихла.

Эмоции вчерашнего дня приутихли. Новый день диктовал новые правила и условия жизни.

Роман повторил действия, которые делал ранее для неё. Не напился одной чашкой.

Вита ничего не сказала про вред чрезмерного употребления кофеина. Может, ему плохо станет, его госпитализируют, а её отпустят? Никаких угрызений совести по поводу того, что она желает вреда здоровью человека она не испытывала. Не их случай.

Она молчала, пока он продолжал хозяйничать. Даже на него не смотрела. Поменяла немного положение тела, сдвинулась в сторону. Теперь она могла наблюдать через панорамное окно, выходящее на веранду, за тем, что происходит на улице. Пока Вита видела лишь одного мужчину в черном, обходящего территорию.

В её доме, в том, что остался теперь далеко в прошлом, там, где она порой была счастлива, у них тоже имелась охрана. Такие же безликие мужчины в черном. Вита иногда за ними наблюдала. Выходила на задний двор, садилась на ступени или пряталась в беседке и смотрела за их жизнью. Ей было интересно. Нравилось подмечать то, что другим было неинтересно. Если бы в то время Виту спросили, она могла бы дать полную информацию, кто как работает, кто с кем дружит и кого ненавидит. Кто уходит с работы раньше, кто спит на посту.

Вспомнив о своем детском хобби, Вита призадумалась: а если ей и здесь понаблюдать? Может, удастся найти слабое звено в охране и сбежать?

Не успела она подумать мысль до конца, как ироничный внутренний голос тотчас закончил: чтобы её на вокзале снял с поезда Саид.

Или сам Багровский.

Отчего-то стоило представить, что Багровский пустится за ней в погоню, холод сковывал мышцы.

— Интересно? — не менее холодный голос вернул её к действительности.

Вита повернула голову в сторону Романа и немного удивилась, обнаружив его снова рядом со столом. Мужчина с шумом отодвинул стул и сел напротив неё.

Выражение на его лице не смягчилось — та же жесткость и бескомпромиссность.

— Не поняла вопроса, — спокойно заметила Вита.

Странная она какая-то сегодня. Честное слово.

— Я спросил: тебе интересно наблюдать за бойцом? — в голосе послышалась неприкрытая злость.

Вита нахмурилась и снова посмотрела на Романа. Его злость не к добру.

— Нет, — соврала она. Мало ли… Вита не хотела, чтобы из-за неё пострадал незнакомый человек.

— Тогда и не хрен пялиться на него, — сквозь плотно сжатые губы, не повышая голоса, сказал Багровский, но от этого его слова прозвучали ещё резче.

Вита медленно поставила кофе на стол. От греха подальше.

— Я передумала, — в тон ему ответила она, также поджимая губы и пряча руки под столом, где сжала их в кулаки, вонзая ногти в нежную кожу ладоней. Находиться в одной комнате с Багровским становилось всё тяжелее. Утро переставало быть томным.

Каждое её действие, слова воспринимались в штыки.

Она ощущала яростную энергетику, исходившую от мужчины.

Вита для него являлась сильнейшим раздражителем.

— О чем именно ты передумала?

— Я хочу знать, зачем я здесь. Для чего. Ответь мне, пожалуйста.

Она вскинула голову и приготовилась.

Хватит.

Достаточно недомолвок и недосказанности.

Она хотела определенности.

Зато с ответом на этот раз никто не спешил. Роман отпил кофе, глядя на девушку поверх чашки. Его глаза словно пытались её гипнотизировать. Какой же у него тяжелый взгляд!

Когда Виту передали в семью Багровских, она пару раз встречалась с Владом. Вернее, её к нему привозили. Романа она не видела до вчерашнего дня ни разу. Его отношение к ней абсолютно непонятно, не поддается логике, нет разумного объяснения происходящему.

Роман затянул с молчанием, и Вита расценила это, как провокацию. В висках запульсировало, перед глазами от напряжения замелькали мушки. Ещё немного, и она сорвется. Или чего хуже — её организм даст сбой. Она не выдержит постоянного прессинга. Она не та, кто постоянно скандалит. Вита была бы счастлива, если бы про неё все забыли. Раз и навсегда.

Девушка снова посмотрела на Багровского-младшего.

Не человек, изваяние. Камень. Такой же холодный и черствый.

И с ним она хотела договариваться? Она сошла с ума…

Есть только один вариант дальнейшего развития событий и это…

— Ты выйдешь за меня замуж.