Глава 32 — Дружба со скорпионом (ч3)

Я иду вперед, не оглядываясь. Догоняя Аронов приобнимает меня за талию перед лестницей и ведет вниз. Исключительно по-дружески? Естественно… — скептически вздыхаю я.

Но не дергаюсь. У него тоже рефлекс. И нетрезвым контролировать ему его еще сложнее, чем мне. Я это понимаю. Установленная граница течет…

Черт с ним?

Я испытываю физическое наслаждение от того, как роскошно мы смотримся в отражении черных матовых зеркал. И он ловит мой взгляд, разворачивая нас к ним, словно считав мои мысли и подтверждая их.

Встречаемся в зеркалах взглядами.

Да, мне тоже жаль, черт возьми!

Реальны ли эти наши молчаливые диалоги или это только в моей голове — не знаю.

В гардеробе он берет свою куртку, накидывая её мне на плечи.

На улице холодно. Мы стоим на крыльце. Я на ступеньку выше, он — ниже.

Пройдясь руками по моему телу, он отыскивает в карманах куртки пачку Парламента и зажигалку.

Прикуривает и протягивает мне сигарету. Раньше в этот момент я всегда сама забирала её у него из губ. Делаю затяжку и отдаю обратно.

Вижу, как его передёргивает от порыва ветра и опять рефлекторно, обнимаю его, прикрывая плечи полами куртки. Застывает. На пару секунд. А потом его руки обвивают мою талию прижимая крепче.

— Олег, а ты зачем Демченко жалишь?

— Для профилактики…

— Ему опять сорвет башню.

— Надо завышать его гематоэнцефалический барьер. Он меня утомляет своей ревностью.

Тебя все утомляют! Особенно когда ты голодный.

— А когда у тебя в последний раз был секс, Аронов?

— А на правах кого ты задаешь этот вопрос?

— На правах друга, который хочет о тебе позаботиться.

— Заняться со мной сексом? — взлетают его брови.

— Нет. Всего лишь дать совет — сделать это. И спустить пар.

— Никогда не бил женщин по лицу…

— Не стоит начинать.

— Наверное.

Подхватывает под ягодицы и ставит меня на ступеньку ниже, обнимая крепче, поверх куртки. Утыкаюсь носом в его шею.

Подхватив за подбородок, он поднимает моё лицо. Его губы болезненно вздрагивают чем-то между отвращением и агрессивным оскалом. И я открываюсь сильнее, пытаясь уловить его чувства. И это я зря… Потому что пространство между нами лопается слово стекло, втыкаясь в меня ощущениями нашей персональной агонии. Перехватывая пальцами меня за лицо, он вжимается в него своим. И игнорируя мои попытки вырваться давит сильнее.

— Женечка моя…

— Всё… всё… всё!! — отбиваюсь я от его рук, задыхаясь от щемящих невыносимых чувств.

— Это всё очень плохо кончится, я знаю!

— Уже все кончилось! Остановись! Отдышись!

— Отдышаться?! — делает долгий глубоки вдох, его легкие замирают, потом шумный выдох.

Отпускает. Выбрасывает сигарету. Протирает лицо руками.

— Я пьяный. Уйди.

Растеряно стою.

— Уйди, Жень! — отворачивается.

Достаю из кармана его куртки пачку сигарет. Вытаскиваю одну для себя трясущимися пальцами. Пачку, приобнимая его на секунду за талию, впечатываю молча ему в живот. Перехватывает ладонью. И я сбегаю.

Идти сейчас к своим — не вариант. И я иду за угол клуба. Присаживаюсь на бетонный блок, перегораживающий проезд. С сожалением кручу в пальцах сигарету. Зажигалка осталась у Олега.

Зависаю взглядом на серой стене здания. Мыслей нет… Просто болезненно сверлит в груди. Я опять делаю что-то неправильно? Быть может лучше уехать мне из этого города? Куда-нибудь в «Катер». Там тоже есть модельно агентство. Руководители — знакомые Крис.

Передо мной вспыхивает огонёк зажигалки. Не поднимая взгляда прикуриваю.

— Привет, красавица.

Голос знакомый.

— Потерялась или сбежала? — это знакомый Демченко, что тормознул нас на входе в клуб.

Неопределенно машу в воздухе рукой. Разговаривать желания нет.

Вдыхаю поглубже дым, он сводит легкие, но отвлекает от боли в груди.

Присаживается передо мной на корточки и запахнув на мне куртку, требовательно тянет вверх за лацканы. Встаю вместе с ним.

— Отморозишь все, — стреляет он взглядом на бетон.

И я действительно чувствую, что у меня всё оледенело.

— Меня Игорь зовут! — с энтузиазмом. — Демченко не соизволил познакомить.

— Женя…

— Женечка, значит!

О, Господи… прикрываю устало глаза от этой «Женечки», которой снес меня несколько минут назад Аронов.

Игорь беспрерывно чиркает зажигалкой.

— Спасибо, Игорь, — разворачиваюсь, чтобы сбежать.

— Не убегай, — требовательно перехватывает меня за руку.

У меня нет сил на общение, и мой фрик на счет прикосновений ко мне посторонних, когда я нервничаю сильно обостряется. Поэтому я молча освобождаюсь от захвата, как учил меня Аронов, давя запястьем на сустав его большого пальца и рывком выкручиваюсь.

— Эй! — возмущенно.

Перехватывает еще раз гораздо крепче и уверенней.

— Я сейчас браслеты на тебя надену. И задержу за сопротивление органам. Нам, мальчикам в форме, лучше не сопротивляться!

Все еще игриво, но уже с каплей агрессивности и нахальства.

Опять делаю выход из захвата, но перехватывает меня за лацкан куртки.

— Наручники… — предупреждающе, притрагиваясь к браслетам на поясе.

Ты еще и с собой их носишь? — закатываю я глаза.

Наверное, в другой момент, это могло бы меня позабавить. И я бы даже его съела. Но сейчас меня и так подташивает от переизбытка чужих эмоций. И я могу только кусать

— За что уважаю Демченко, так это за то, что вне работы он просто мужчина, а не размахивающий браслетами «мальчик в форме».

— Че-го?..

— Наручники «мальчикам» не игрушка, говорю. Это оружие зрелых мужчин.

Рывком выдергиваю куртку из его руки и развернувшись быстро ухожу в клуб.

Торможу у бара. Мне нужен серотонин. Экстренно.

— Банановый коктейль с шоколадом.

Бармен кивает.

С двух сторон от меня на стойку ложатся чьи-то руки. Разворачиваюсь. Игорь.

— Ты ограничиваешь мою свободу. Профессиональная деформация? — раздраженно приподнимаю я бровь.

— Что?

— Гугл в помощь, мальчик в форме!

— Не надо хамить! — зло прищуривается

— Не надо меня зажимать! — оскаливаюсь я в ответ. — Держи дистанцию.

— Всегда такая сука?

— Только с кобелями.

Никакого аппетита продолжать перепалку с ним у меня нет, только слабость. Давлю телом на его руку, пытаясь вырваться из плена, но мышцы напрягаются.

Бармен ставит на стойку мой коктейль. И я в секунде то того, чтобы перевернуть моё «счастье» на голову мальчику в форме. Представляю себе, как он вспенится! И желание становится практически непреодолимым.

— Игорь, — Олег не смотрит на него, он смотрит мне в глаза. — Убери руки.

Они знакомы?

— Привет! — хмуро оглядывается мой пленитель. — Мы сами разберемся, Олег! Поверь мне, она не нуждается в посторонней помощи!

— В посторонней — нет.

А вот сейчас Аронов вкусный. Вдруг протрезвевший, вальяжный, спокойный…

Мой аппетит уверено возвращается.

video="Видео"

/video

bВ руки твои умру

в руки твои опять

не долетевший Икар

да, не хватило сил

да, не туда просила

что-нибудь кроме гитар

кто показал тебе звезды утром

кто научил тебя видеть ночью

кто, если не я

я, я всегда буду за тобой

я, я всегда буду за тебя

нет, не отпущу

10 минут любви

10 минут тепла

будто какой-то пустяк

били по тормозам

я по твоим глазам

видела что-то не так

кто показал тебе звезды утром

кто научил тебя видеть ночью

кто, если не я

я, я всегда буду за тобой

я, я всегда буду за тебя

нет, не отпущу/b

Демонстрируя нашу с Олегом связь, я кладу ладонь руку ему на грудь, с улыбкой глядя в его глаза. Нас все еще разделяет чужая рука, но мы уже только вдвоем.

bсколько уже прошло

сколько еще пройдет

мне без тебя тяжело

просто давай дружить

в губы давай дружить

я буду твоим НЛО

кто показал тебе звезды утром

кто научил тебя видеть ночью

кто, если не я

я, я всегда буду за тобой

я, я всегда буду за тебя

нет, не отпущу…

/b

— Я потерял тебя, — хмурится он.

— Нельзя потерять то, чем не владеешь. Но не владеть, не значит быть лишенным.

— Ты хочешь, чтобы я искал другой способ восприятия? — задумчиво склоняет он голову набок.

— Не можешь изменить ситуацию, измени к ней отношение. Что бы ты сделал, если бы я была ручьем? У ручья нет хозяина. Они текут, прокладывают новые русла, путники утоляют в них жажду…

— Стал бы егерем.

— Этого я у тебя не отнимаю. Ты всё еще мой опекун.

— Буду искать способ остановить время.

— Пусть поторопится! Оно мне задолжало.

— Этот долг я ему прощаю. И ты простишь. Потом.

Чужой руки между нами уже нет. И мы облокачиваемся на стойку, становясь ближе.

— Хочешь глоток счастья? — улыбаясь, я стреляю глазами на свой бокал. — У меня серотониновый коктейль…

— Хочу… — сглатывает он.

Протягиваю ему бокал. Не берет…

— Мой серотонин не здесь.

Делая глоток сама, я оставляю на губах немного коктейля и отпуская себя, прикасаюсь на мгновение своими губами к его. Отстранившись наблюдаю, как он задумчиво облизывает свои губы.

— Немного «ванили» к серотониновому коктейлю… — подмигиваю ему я.

— Извини за сцену на улице… Не понимаю, почему постоянно срываюсь.

Зато я понимаю, зверь мой!

— «Когда система переживает быструю трансформацию, внутренние беспорядки усиливаются».

— Нужно усиливать действие стабилизирующих факторов, — кивает он.

— Не нужно, на самом деле. Это будет тормозить развитие системы, и переход количество в качество станет невозможным. Дай своим противоречиям созреть! Упади в новое состояние, и сможешь в итоге либо насладиться им, либо переиграть, внося в систему новое противоречие для развития.

— Это очень страшно, надо признаться.

— А я обещала тебе, что мы обязательно разобьёмся в конце!

— Это конец?… — и в нем снова плещется болезненность и беспомощность.

— Это определенно конец чего-то, Олег! Разве ты не чувствуешь? — пытаюсь включить я ему мозги и притушить эмоции. — Впереди новый виток спирали. И как она завьется, зависит в первую очередь от тех факторов, в которые ты готов направлять свою энергию.

— Я люблю спирали. Спасибо за мысли, моя девочка.

— Я не твоя!

— Если ты помнишь, эту игру могу остановить только я. Ты можешь играть во что угодно, примерять любые роли. Но выйти из нее не в твоей власти.

— Я помню… Но сейчас мы играем в то, что я не твоя.

— Но я всё еще «егерь», друг, начальник… фотограф… — вкрадчиво.

— Не много ли ролей? Справишься?

— Моя самонадеянность подвела меня только раз. Но я на неё не в обиде. Взамен своему проигрышу я получил нечто уникальное. Поэтому, будем практиковать её дальше!

Вкусный…