ЭПИЛОГ. COURONNER.

Я снова на ногах.

Немного бледновата…

Подкрашиваю скулы скульптором, капельку румян. На губы блеск. Пойдёт… Быстро плету волосы в косу. Брюки, водолазка, пиджак…

Пятница. Семь.

Поехала сдаваться! Не представляю, как буду разруливать. Ни одного допуска к экзамену и, скорее всего, уже подписанный приказ об отчислении.

Я, конечно, могу написать своему декану. В мессенджер. Но, по-моему, это уже слишком. Я же сама эту ситуацию создала. Он не обязан впрягаться за меня постоянно. В этот раз я обязана справиться без него.

— А давайте мириться, Дарья Алексевна? — прыскаю смехом сама себе в зеркало.

Да уж! Нет. Надо как-то через её голову эту задачку решить. А как?…

Ну ты же гений, детка! Давай… У тебя ещё час дороги. Думай! Транки уже отпустили твои увесистые мозги. Они должны работать на полную мощность.

Засовываю в себя две ложки заваренной кипятком овсянки и кусочек прессованных хлебцев. Запиваю йогуртом. Желудок больше не возмущается. Захватываю с собой блокнот Аронова, который я дарила ему на Новый год. Забыл вчера после бассейна и массажа. Никому другому доверить своё тело я не могу. Терпеть не могу чужие прикосновения. И от одной мысли, что ко мне притронется массажист, мой желудок опять сжимался от стресса. А Олег… Мы очень быстро договорились, что массаж будет делать он сам.

Вызываю такси.

У деканата встречаюсь с моими котятами.

— Вот ты… — дёргает меня за косу Немец.

— Идиотка. Я в курсе. Гуси меня догнали, как ты и обещал.

— Чего делать будешь?

— Не знаю.

Ни одной рабочей идеи, кроме откровенных «боевых действий», до сих пор нет.

— Боречка, а мой приказ уже подписан?

— Мне не говорят.

— Дарья Алексеевна там? — киваю я на закрытую дверь.

— Наверное, — пожимает плечами Ангел. — Мы только подошли.

— Ну, давай, Туманова, порази нас своими о*уительными способностями к выживанию.

Немец крутит в пальцах пачку сигарет. Нервничает. Мне хочется покурить сейчас. И я на автомате вытаскиваю у него из рук пачку. И сигарету из неё. Но не здесь же в самом деле? Да и нельзя мне пока…

Разворачиваюсь к двери. Она открывается. Моя челюсть падает от неожиданности.

Аронов…

Вместе с Дарьей Алексеевной.

— Ну и Вы уж повлияйте на неё, Олег Андреевич, — заглядывает она ему в глаза с лёгким подобострастием. — Это же невозможно. Несобранная девочка. И язык свой прикладывает не к месту. Пропусков столько…

— Конечно. Все справки будут. Спасибо Вам за понимание. Обещаю, что будет вести себя адекватнее. Переходный возраст, Вы же педагог, и понимаете. И проболела много. Но она хорошая девочка на самом деле. И учится ведь неплохо.

Дарья Алексеевна с сомнением смотрит на него, словно вопрошает, об одной и той же Женечке они говорят или нет.

— Да учится то неплохо…

— Это же самое главное. Остальное перерастёт. В том числе и благодаря Вам. Очень приятно было познакомиться. Звоните сразу же мне в случае любых проблем с ней. Я быстро их решу.

Протягивает визитку. Она забирает.

Мои щёки сводит от улыбки. И я кусаю их до боли, стараясь сдержаться.

Разворачиваются к нам.

— Женя, у тебя продлена… — незаметно перехватывает мою руку с сигаретами, отводит её за спину и, забрав пачку, прячет к себе в карман, — …сессия. До первого октября.

— Так я не отчислена?! — распахиваю глаза.

— Нет, — поджимает губы Дарья Алексеевна.

С писком расцеловываю повеселевших котят! Аронова при ней не решаюсь…

— Туманова! — возмущённо. — Проявления чувств в стенах университета запрещены!

— Она не чувства проявляет, — поправляет её Аронов. — Эмоции. То же самое, что расцеловать… ммм… котят, например. Это не эротизм. Не придавайте значения таким её порывам.

Немец закатывает глаза. Мы с Ангелом стараемся не смеяться в голос. Он прячет улыбку, а я не могу.

— До свидания, Дарья Алексеевна.

— До свиданья, Олег Андреевич, — с едва скрываемым раздражением поглядывает она на меня.

Подмигиваю котятам. И иду за Ароновым.

— Сколько она из тебя вытащила бабок?

— Эта милая женщина пошла мне навстречу просто так. Из сочувствия.

— Аронов, хватит врать! Сколько??

— Она мне час рассказывала обо всех твоих экзерсисах на факультете. Я первый раз в жизни краснел за ребёнка!

— Главное, чтобы не в последний! — хохочу я.

— Тьфу, тьфу!! Снизь обороты, детка. Иначе самая гениальная девочка останется без высшего образования. Не думаю, что есть ещё какой-то факультет, где будут терпеть такое.

— Значит, сумма взятки была приличная, да?

— Это была спонсорская помощь факультету. Добровольная!

— Олег Андреевич — меценат… Хм… Нет. Мне не нравится. Я хочу вернуть тебе эти деньги.

— А я хочу, чтобы ты сказала мне просто «Спасибо, Олег», — открывает мне дверцу машины. — «Я это ценю».

— Я больше тебе скажу, — смотрю ему в глаза, мы застываем. — Я сдаюсь. Ты выиграл. Идеален! — развожу я руками. — Совершенство. Ты — мой мужчина. И всегда был. Я хочу тебя обратно.

Его ноздри вздрагивают, и зрачки сначала немного сужаются, а потом расширяются, поглощая радужку.

Ух… Гормончики… Да… Но на этом всё. Вся реакция заперта внутри. Я не могу ничего поймать от него. Мой Зверь прокачался!

И мы продолжаем стоять друг напротив друга.

Сглатывает.

— Нет…

— Нет? — склоняю пытливо голову набок, стараясь влезть под железобетонную, непробиваемую броню.

— Нет. Я отправляю тебя в отпуск. И по работе и… из отношений. Забудь про всё. И про всех. Отдохни, расслабься. Ты абсолютна свободна. Приедешь — всё обсудим. Пока — нет.

— Тебе больше не страшно говорить мне «нет»?

— Я чувствую связь между нами. Моё «нет» её больше не разрушает.

Он обнимает меня сзади, я закрываю глаза, ложась затылком к нему на плечо.

— Ты — моя. Я — твой. Формат — частности.

— Это так. Поймал меня всё-таки… Навсегда?

— Надеюсь. Девять месяцев…

— Девять?

— Мы вместе девять месяцев.

— От какого момента ты считаешь?

— От момента, когда сдался и пропал. Сегодня ровно девять. Логично было бы родить первенца. Девять месяцев — это срок.

— Мне кажется, эта связь и есть то, что мы родили. Как назовём?

— Сouronner*…

— Красиво звучит. Что это значит?

— Это значит, что я всегда буду рядом, моя маленькая королева. Всегда.

Её звали — мечтой.

Он хотел убежать.

Да, не сумел.

И звонили звонки

Через все позвонки.

Да, так он хотел…

Её звали — мечтой…

Её звали — мечтой…

«* — слово имеет два значения: первое — коронованные, возложившие друг на друга царский венец, а второе — венчанные»