9

Завтрак — это хорошо, особенно, после яркой, на события, ночи.

Анум, конечно, пугал своей своеобразностью, но в целом было терпимо. Кто-то крестиком вышивает, а кто-то... Анум.

— Звучит неплохо, а чем ты будешь угощать гостью?

— Я? Тем, что ты приготовишь. И да, — он махнул рукой в сторону двери, что была скрыта тончайшим пологом, — Можешь чувствовать себя как дома.

Теперь настала моя очередь удивляться.

Готовить я не умела от слова совсем. Причем без вариаций. Мама готовила хорошо, папа, когда хотел, тоже мог приготовить что-то сносное. Кивера могла всё на кухне, не даром все детство хвостиком ходила с мамой за кухарками да прачками, но я... Да Мурзик лапками сотворит больший кулинарный шедевр, чем я ручками, что растут не из того места.

Само собой признаваться в своих малюсеньких изъянах я не собиралась, поэтому в голове созрел небольшой план.

— Веди!

Широкая улыбка Анумара говорила о том, что он пока не понимает на сколько сильно вляпался.

— А вот и кухня, — мы прошли пару широких коридоров и оказались в большом помещении. Вдоль трех стен стояли разные шкафчики с утварью. В углу печь, а посередине огромный разделочный стол.

Да уж, целое царство.

— У тебя есть предпочтения в еде? — я бросила невинный взгляд из-под ресниц.

Мужчина в задумчивости почесал подбородок и прошелся по кухне.

— Обычно в таверне я беру салат и мясо, иногда бокал красного.

Ага, мясо... Я же миллион раз видела, как папа готовит рульку в пенном.

— У тебя пиво есть?

— А с тобой не соскучишься, — заметил женишок, — Есть. Что-то еще?

— Свиная рулька, травы, специи и пиво.

— Светлое или темное?

Какие странные вопросы задает, однако.

— И то и то, — решительно (ага, а главное со знанием дела) заявила я.

Кажется, он понял, что я тот еще повар и начал потихоньку издеваться.

На столешнице появились все заявленные продукты и пара бутылочек. Так-с, обычно на этом месте я уже не смотрела, что там папа вытворяет, помню только, что зажаривал он сам, то есть собственным огнем и рассказывал про степени прожарки, а мама посмеивалась только.

— Ну что ж, твори!

Мужчина поставил передо мной глубокий казан.

Эх, была ни, была.

Натерев булдыжку специями и травами, я отправила ее в посудину, после чего залила пенным наполовину, после чего удовлетворительно оглядела дело рук своих и кивнула мужчине.

Все это время он стоял со скрещенными руками и скептически посматривал на меня.

— Не ожидал.... Знаешь, когда ты начала, я думал, что ты блефуешь и не умеешь готовить, но потом... — он зааплодировал, — Потом, когда я увидел, как ты словно в трансе всё это делаешь... Нет слов.

Поймав его восторженный взгляд, я засмущалась и румянец вновь запылал на щеках. А что, похвала и кошке приятна.

— Спасибо.

Анумар снова приблизился и поймал в свои объятия.

— А какие еще вещи ты умеешь делать?

— Чувствую, что здесь какой-то сакральный смысл заложен.

— Просто праздное любопытство, — он поднес мою руку к губам, посмотрел на браслет, что поблескивал изумрудом, и аккуратно запечатлел поцелуй на запястье, там, где пульсирует нервно венка.

Мурашки пробежали по позвоночнику., рождая новую бурю внутри.

— Мне кажется, нужно добавить огня, — прошептала я, завороженная моментом.

— Между нами пламя.

Он прав, чертовски прав.

Губы Анума накрыли мои и глаза сами собой закрылись едва я ощутила этот теплый плен. Руки все сильнее сжимали мою талию и прижимали к себе. Казалось, что мы стали единым целым в этом поцелуе, полностью растворяясь друг в друге и вновь возрождаясь.