ВОПРОС ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ: ЦЕЛИТЕЛИ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ?
ВОПРОС ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ: ЦЕЛИТЕЛИ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ?
Целительство – это не просто работа. Это образ жизни. Связывая свою
судьбу с исцелением живых существ, нужно быть готовым к тому, что далеко не все они
окажутся одинаково благодарными больными, способными отплатить за лечение словом
или делом. Принцип настоящего целителя: стремись излечить каждого, кто к тебе
обратится, независимо от его расы, характера и положения в обществе.
Энвиньатар, отец Виттарины
- Нет на свете науки, которая была бы важнее, чем некромантия. Перед ней
склоняются даже целители, ибо, если больного нельзя вылечить, из него можно
просто сделать хорошего зомби. В большинстве случаев никто ничего не
потеряет, ведь мозги и душу боги дают далеко не всем.
Одна из любимых шуток преподавателя по некромантии магистра Шэра Кириана
Авентия, комната общежития, год 999-й от основания, месяц метелей, число 12-е.
- Ну, и как ты все это объяснишь? – Вопрос сорвался с моих губ, едва мы с Селеной оказались, наконец, в нашей комнате.
- Что именно я должна объяснить? – От сухости тона нимфы загнулись бы, наверное, даже самые неприхотливые колючки в Великой пустыне.
- Я имею в виду твои недавние расшаркивания перед целителем. Он, конечно, хороший парень, хоть и некромант, эльфенка нашего врачует, и все такое. Но чтобы такая гордая нимфа, как ты…
- А еще он ужасно симпатичный, - прервала нимфа огорошенную таким неожиданным оборотом дела меня, - и похож на романтического героя одной книги, которую я прочла на днях. Где же она? – она порылась среди учебников на столе и вытащила изрядно замусоленный томик.
По истершейся позолоте корешка и потрепанным краям обложки можно было предположить, что книга поменяла не одну хозяйку. Или это Селена ее так затискала? Да нет, она же сказала – прочитала недавно.
- Да вот, сама посмотри! – Она протянула мне книжку. – Вот здесь, с середины страницы.
Он был высок и статен. Кудри цвета воронова крыла обрамляли мужественное лицо, в котором все было прекрасно – и черные, словно два агата, глаза под черными же бровями вразлет, и тонкий, идеально правильной формы нос, и чувственные губы.
Ах, эти глаза! Они могли быть нежными и загадочными, но в порыве благородного гнева пылали, точно черные угли. И тогда Его взглядом можно было плавить металл.
Одевался Он по обыкновению во все черное, словно желая еще более подчеркнуть свою внешность. На самом же деле цвет Его платья говорил лишь о принадлежности к высочайшему темному искусству…
- И что это за ерунда? – Я помотала головой, пытаясь избавиться от всевозможных оттенков черного, оказавшихся слишком навязчивыми, и захлопнула томик. На обложке витиеватыми буквами значилось:
Вирсан Веленир. «Похождения некроманта. Тайна черного амулета».
– Чувственные губы – это как? Про «плавить металл» - тоже чепуха, если, конечно, он не владеет магией огня. И разве пылающий уголь не красного цвета? Этому Вирсану Велениру заняться больше нечем? Литература – явно не его стезя.
- Видишь, это судьба. Все сходится. И черные глаза, и волосы, и некромантия, - мечтательно закатила глаза Селена, пропустив мимо ушей мои высказывания насчет таланта сочинителя.
- Угу. Осталось только черный амулет найти. И объяснить Пышику, почему ты променяла его на едва знакомого некроманта-целителя, - иронически заметила я. – Кстати, Вирсан, Вирал – звучит похоже, ты не находишь? Может, как раз это и есть перст судьбы?
- Во-первых, я и с Виралом не так уж давно знакома – всего-то полтора месяца. Во-вторых, все эти загадочные амулеты – это так романтично! Да и целитель – такая благородная профессия… – Заметив, как я недовольно поморщилась, Селена хихикнула. – Да ладно тебе. Уже и пофантазировать нельзя… Да и Пышик пусть не расслабляется, а то иногда ведет себя так, будто мы уже помолвлены или даже женаты.
- Только не переусердствуй. Очередного разбитого сердца у одного из высокородных вампиров Ллира может и не пережить. Да и Вирал такого не заслужил. К тому же я уверена, и у него есть еще парочка-другая секретов, один другого романтичнее. И вообще, Эссинараэль Валентайн пишет любовные романы намного лучше. – Закрыв эту щекотливую тему, я с тоской оглядела сумку, в которую покидала немного одежды (на всякий случай, вдруг придется задержаться в этом демоновом лазарете), учебники и перья с чернильницей. Сверху я положила тетради с лекциями и стопку чистых листов бумаги.
– Кажется, ничего не забыла. И зачем только магистр придумал всю эту затею с лазаретом? Словно стоит мне переступить его порог - и ко мне сразу же вернется магия!
- Наверное, магистр Стэйн просто хочет, чтобы ты была поближе. И я его понимаю – с тобой же все время что-то случается, - лукаво улыбаясь, произнесла Селена. – Кстати, а что там с этим ужасным голубоглазым дроу? У тебя в мыслях был такой сумбур! Я поняла лишь одно - ты его до демона боишься. Ты уже была с ним знакома раньше?
- Прекрати уже копаться у меня в голове! – Я внезапно разозлилась. – Наделили же боги даром!
Я закрыла сумку и поспешно покинула комнату.
Авентия, лазарет, год 999-й от основания, месяц метелей, число 12-е.
Лазарет встретил меня уже привычной тишиной и запахом трав. Забыла упомянуть, что палат для пациентов было всего две – мужская и женская. И обе крохотные. А если эпидемия какая-нибудь? Хотя у целителя с некромантским даром на этот случай наверняка имелись свои соображения.
Количество палат я выяснила опытным путем. Просто в одной я обнаружила тихо сопящего Надаля, а в другой все еще красовались те самые преподнесенные им ярко-голубые цветочки. Ну а третья оказалась громадной помесью лекарской и магической лаборатории. Там же и ее хозяин обнаружился. Извинившись за нечаянное вторжение в «святая святых» Школы Магии, я хотела было сразу улизнуть, однако целитель остановил меня вопросом.
- Ты сейчас не слишком занята?
- Э-э, вообще-то, у нас послезавтра экзамен по боевой магии…
- Отлично. Значит, свободна. Зубрить же ничего не надо. Поможешь мне тут с зельями?
Кто? Я? Помочь целителю-некроманту? С зельями? Чем же, интересно? Может, я должна буду свою кровь на опыты отдать, или еще что похуже?
Словно отгадав терзающие меня сомнения, Лэйвилл Ларс добавил:
- У вас же там, кажется, пересдача по травоведению наметилась? Ну вот, сварим пару-тройку зелий, и считай, что пересдача тебе не грозит. А с дриадой я договорюсь. Мой ассистент, Янус, - тот еще фавн. Зельевар исключительный, но периодически уходит в запой. Месяцев этак на пять. Где он ухитряется столько фиалкового нектара находить – ума не приложу. А одному за всем сразу уследить сложно. Да и студенты постоянно в истории попадают, то и дело кого-нибудь сюда притаскивают. Работы невпроворот, – с тяжким вздохом закончил он.
Конечно же, я согласилась. Да и истеричной дриаде лишний раз мозолить глаза не буду.
...
Поначалу моя работа заключалась в непрерывном помешивании некой густой зелено-серой смеси, булькающей в небольшом, ярко начищенном медном котелке. Здесь вообще все блистало чистотой. Ну это понятно, лекарская же лаборатория.
Понаблюдав за тем, как я с успехом довела дело до конца и даже разлила полученное зелье по крошечным медным же бутылочкам, не пролив при этом ни капли (сама удивилась), некромант тут же дал мне следующее поручение – присмотреть за другим снадобьем. Ярко-красная тягучая жидкость так и норовила выпрыгнуть из высокой стеклянной колбы, и приходилось зорко за ней следить и вовремя сдерживать с помощью круглой стеклянной палочки.
- А если ты тут мне время от времени помогать будешь? Не за бесплатно, конечно. Вас ведь стипендии лишили, или я что-то путаю? – Вид целитель сохранял самый невозмутимый, однако в глазах его прыгали, веселясь, маленькие демонята.
Помогать целителю-некроманту готовить зелья - это ж просто мечта! Да еще и заработать кое-что можно. Денежный вопрос для меня сейчас являлся очень существенным. Мне до демона не хотелось обращаться к родным и объяснять, куда же подевалась моя стипендия. К тому же из письма Сильмы, полученного мной несколько дней назад, я узнала, что нынешний урожай развей-травы почти полностью был уничтожен внезапно налетевшей стаей буругов (1). Всего лишь десяток этих с виду безобидных зверьков с пушистым темно-синим мехом, милой мордочкой и маленькими полупрозрачными крылышками голубоватого оттенка может погубить целый сад.
Хвала богам, до остальных растений они добраться не успели – сработали дедушкины магические ловушки, поставленные им еще лет пятнадцать назад. Тогда буруги прилетели в первый раз и еле унесли крылья, поэтому никто не думал, что они когда-нибудь снова вернутся. Но ловушки дедушка все-таки оставил. И как оказалось, совсем не напрасно.
Вспомнив о доме, я вновь загрустила. Как они там без меня?
- Виттарина? – нетерпеливо окликнул меня целитель, видимо, удивленный моим молчанием.
Ой. Кажется, я сейчас не о том думаю.
- Да-да, тысячу раз да!
- Ну что ж, тогда продолжим.
...
Некоторое время спустя я поинтересовалась:
- А все-таки, как к вам правильно обращаться? Ну там, магистр Лэйвилл или еще как-то…
- Зови меня просто Лэйвилл, и все. Нет у меня ученой степени, - у целителя от моего вопроса явно испортилось настроение.
- А как же королевский указ об обязательном образовании для всех магов Авентии? И если у вас нет ученой степени, почему тогда вам разрешили здесь работать? Ой. Извините…
Эх, видимо, когда боги раздавали тактичность, на меня ее не хватило. Зато любопытством оделили щедро - хватило бы и на десятерых.
Целитель закусил губу. Видимо, растерялся от моей бесцеремонности.
- Не знаю, почему я вообще должен перед тобой отчитываться. Но на твой вопрос все же отвечу. Я не являюсь подданным авентийского государства. И работаю здесь по королевскому приглашению, которое принял исключительно из-за Стэйна. В Авентии по-настоящему хороших целителей – раз-два и обчелся.
Мои неосторожные слова явно задели его за живое, и я не собиралась задавать следующий вопрос, но...
- Значит, вы со Стэйном уже давно знакомы? То есть, я хотела сказать, с магистром Стэйном. – Я почувствовала, что краснею.
Лэйвилл Ларс после моей невольной оговорки недоуменно поднял черные брови. А я готова была провалиться сквозь землю. Пожалуй, постоянная болтовня Селены на меня плохо влияет – становлюсь слишком невоздержанной на язык.
Целитель деловито помешал что-то в одной из стеклянных колб, из которой струйкой вился бледно-сиреневый пар. Затем взял щепотку измельченной травы из круглой деревянной коробочки, стоявшей ту же на столе, и медленно высыпал ее в сосуд. Содержимое колбы поменяло свой цвет с сиреневого на оранжевый. Казалось, отвечать он не собирался вовсе. Когда пауза затянулась настолько, что я подумала, а не лучше ли мне потихоньку уйти, я услышала:
- Со Стэйном мы познакомились благодаря его сестре. И с тех пор я ни разу об этом не пожалел.
- Сестра? Та самая Нази, погибшая шестнадцать лет назад? – вспомнила я фигурку пантеры в кабинете магистра.
- А не слишком ли много ты об этом знаешь для девчонки-первокурсницы? – Черные глаза Ларса угрожающе сощурились.
- Мне магистр сам рассказывал! – Я на всякий случай отступила к двери. Не хватало мне того бешеного дроу, так теперь еще и некромант! А ему меня прикончить – что надоедливую муху прихлопнуть. Запоздало проснувшийся инстинкт самосохранения завопил - пора бежать. И я побежала.
- А-а-а!!! Отпустите! – Меня крепко схватили за шиворот и развернули.
- Да не ори ты. Если уж сам Стэйн тебе рассказал, значит, доверяет. Только постарайся об этом больше никому не болтать.
Я облегченно перевела дух. Но на целителя смотрела с подозрением – кто знает, чего от него можно ожидать.
- Эх ты, маг-боевик! Нервная ты чересчур. Чего на травоведение-то не пошла? У тебя же явный дар к зельеварению.
- Не хотела испепелять Школу Магии в первый же день учебы. И дриад недолюбливаю. – Не любила я лишь одну конкретную дриаду, но целитель сразу понял, кого именно я имею в виду.
- Мелисса уже и первокурсникам опротиветь успела! – рассмеялся он. Но тут же вполне серьезно поинтересовался:
- Кстати, как там твоя магия огня? Не думает возвращаться?
Я покачала головой. Ну вот, теперь настроение пропало окончательно.
- Ладно, на сегодня хватит. Надеюсь, я тебя не слишком перепугал, извини уж. А за травоведение не беспокойся – зачет ты точно сдала.
Примечания
(1) Буруг – мелкий крылатый грызун. Ведет стайный образ жизни, питается исключительно лекарственными травами. Опасен тем, что губит в пятьдесят раз больше растений, чем способен съесть.