ВОПРОС ПЯТЫЙ: ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ВОПРОСОВ СЛИШКОМ МНОГО, А ТЕБЯ - СЛИШКОМ МАЛО?

ВОПРОС ПЯТЫЙ: ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ВОПРОСОВ СЛИШКОМ МНОГО, А ТЕБЯ - СЛИШКОМ МАЛО?

- Эти горе-студенты всюду суют свой нос и вечно попадают в неприятности.

- Любопытство – не порок.

- А что же такое, по-вашему, любопытство, магистр Стэйн?

- Это то, без чего невозможно хоть чему-то научиться.

Из ненароком подслушанной беседы

Авентия, комната общежития, год 999-й от основания, месяц дождей. И снова 30-е.

Посетив, к счастью, без приключений, студенческую столовую, мы вернулись в нашу комнату. Наша непринужденная беседа вернула меня к первоначальным мыслям, касающимся нашего магистра. Что же он все-таки собой представляет? И что означали странные слова, произнесенные вчера утром визгливым женским голосом? Очень, очень много вопросов. Но, вероятно, Селена мне поможет прояснить хотя бы часть из них? Принимая во внимание то, что интересуется она в основном собой, ну и немного еще малознакомыми очаровательными вампирчиками… на получение большого количества информации рассчитывать не приходится. Но попробуем.

- Что ты думаешь о нашем кураторе? – в лоб спросила я, обрубив на корню очередной приступ нарциссизма.

- А? Ты о чем?

- Что ты знаешь о нашем будущем руководителе? – терпеливо перефразировала я вопрос, решив не слушать сейчас всех мыслей и догадок Селены как по этому, так и по любому другому поводу – на это века уйдут.

- Что знаю?

- Да, только то, о чем ты имеешь достоверные  сведения, без твоих личных домыслов и фантазий  — лишь голые факты. Ты знаешь, кто он?

- Нет.

На редкость краткий ответ для самовлюбленной и не в меру словоохотливой нимфы.

- И это все? – не дождалась продолжения я.

- Ну, ты же сказала – никаких предположений и домыслов, — обиженно фыркнула Селена.

- Неужели ты совсем ничего о нем не знаешь? – продолжала допытываться я.

- Если исключить мои личные фантазии и выдумки, то совершенно ничего, — холодно улыбнулась она, вновь превращаясь в заносчивую ледышку.

- А если не исключать? Твои предположения? – выделив последнее слово, быстро спросила я, пока она не замолкла окончательно, и мне не пришлось разговаривать с куском льда.

- Если ты действительно хочешь услышать мое мнение… — надменно протянул «кусок льда».

- Ну да, хочу.

- Он странный.

- И все?

- Он слишком небрежно одевается и с расческой его волосам, видимо, приходится встречаться нечасто, — поделилась своими наблюдениями немного оттаявшая нимфа. – А еще мне кажется, у него невыносимый характер – и как только леди Мелисса терпела!

Ну, о невыносимом характере я бы на ее месте промолчала, а вот последняя фраза меня заинтересовала.

- Леди Мелисса?

- Это завкафедрой травоведения. Зеленоволосая красавица, на вид - лет двадцати пяти — шести. Хотя, на самом деле она, конечно, старше, у них, дриад, возраст не особо-то определишь (1). Одного не понимаю, что она нашла в этом магистре?

- Нет, я просто поражаюсь твоей осведомленности. — Немного лести еще никому не вредило. —  Ты же всего на два дня раньше меня здесь появилась. Когда же ты успела все это разузнать?

- Да эту новость вся Школа обсуждает. Такой скандал.

- А что случилось-то?

- Говорят, он ее бросил. Или она его. В общем, точно известно - разругались они в пух и прах. Он даже хотел уйти с кафедры и вовсе с работы. Но потом, видимо, опомнился – ведь, как ни крути, а дорога обратно ему заказана, если он сейчас сбежит. У него же пока только средняя ученая степень (2). Уйдет сейчас - и вся его дальнейшая карьера здесь полетит к демонам в бездну. – Нимфа с явным удовольствием пересказывала последние сплетни. – Хотя по нему не скажешь, что он сильно переживает по этому поводу, — признала она, — сердце у него просто каменное! Вот так легко расстаться с красавицей дриадой и ни капли о том не сожалеть – живет себе спокойно дальше, будто ничего не произошло! – в голосе нимфы прорезались гневные нотки.

Ну, я бы не сказала, что все прошло столь безболезненно, подумала я, прокрутив в голове события вчерашнего утра, когда я так неудачно познакомилась с магистром боевой магии. Но Селене об этом знать совершенно незачем, опять сплетничать примется. Да и тайнами я своими (и чужими) делиться не люблю, в отличие от некоторых.

- А как ты думаешь, сколько ему лет? – продолжила я засыпать нимфу вопросами.

- Ну, если у него средняя ученая степень, то ему… — Селена подсчитала что-то в уме, — самое малое, тридцать пять. А что?

- Просто интересно, — пробормотала я. – Кстати, я до сих пор не узнала, как его зовут. На табличке кафедры имени не было, сам он не представился, а мне неудобно было спрашивать.

-  Конечно, не было, он же уходить собрался, — язвительно заметила Селена, — а зовут его Стэйн  Бэрс.

- Необычное имя, — медленно произнесла я, задумавшись и чуть было не пропустив момента, когда нимфа, осененная некой внезапной мыслью, вдруг во все глаза уставилась на меня.

- И почему тебя это так интересует? Он тебе нравится?! – ахнула она. – А как же твой дроу?!

- ЧТО?! КТО?! С какой стати он вдруг стал МОИМ дроу?!!!

- Я же видела, как он на тебя смотрел. А я в таких вещах никогда не ошибаюсь!

- Когда это ты успела все это заметить, ежели сбежала, оставив меня наедине с этим алхимиком-маньяком? – Я начала потихоньку успокаиваться. Тоже мне, великая прорицательница нашлась. В конце концов, пусть думает, что хочет, лишь бы не болтала лишнего. К тому же я узнала много интересного, а это дорогого стоит. Правда, как использовать гору свалившейся на меня информации, я еще не решила… неожиданно я поняла, что очень сильно устала и, посмотрев на часы, удивилась:

- Уже три часа ночи?

- А ты вспомни, что встали-то мы благодаря вину твоей бабушки далеко за полдень. Поэтому и время быстро пролетело. Не может же день продолжаться до тех пор, пока ты не разберешься со всеми своими амурными делами, — не удержалась от колкости нимфа.

- Давай спать, а? Завтра же первый учебный день, — устало зевнула я, пропустив последнюю фразу Селены мимо ушей (иначе мы никогда не закончим препираться). И тут же, не откладывая дела в долгий ящик, я начала раздеваться.

Селена, видимо, сообразив, что продолжения сегодня не последует, громко фыркнула, быстро скинула с себя платье, швырнула его на спинку стула и улеглась в кровать.

Я потушила свет, свернулась клубочком на своей постели и уже начала засыпать, но тут вдруг во тьме громко раздалось:

- Он же старый!

Ба-бах! Один меткий удар и… в конце концов, я могу поспать и без подушки. Я зажгла огненный шарик и, разглядев в полумраке, что мой снаряд достиг цели, спокойно предупредила приглушенно хохотавшую из-под подушки нимфу:

- Еще одно слово из этого угла, и утром ты рискуешь проснуться внутри какого-нибудь милого кровожадного растения. Например, шмикотивки паучьей (3). Я тебя, конечно, оттуда вытащу, но видок у тебя будет! Брр, вся в противной серо-зеленой слизи! А уж запах… Представляю, как от тебя будут шарахаться! Неделю точно! И что скажет Пышик?

Мгновенно воцарившаяся после моей речи тишина подсказала мне -  угроза подействовала.

— Вот и славненько, - добавила я, снова зевнув. И провалилась в сон.

Примечания

(1) Большинство нечеловеческих существ в этом мире стареют очень медленно, например, дриады, гномы, оборотни и т. д.  или, достигнув определенного возраста, далее не стареют (например, эльфы, нимфы и вампиры). В зависимости от расы, срок жизни у этих существ может быть продолжительностью от трехсот лет до бесконечности, т. е. некоторые из них являются почти бессмертными. Средняя продолжительность жизни у людей 180–200 лет.

(2) «Исходя из нашего волеизъявления и в соответствии с авентийскими законами, каждый маг, получивший среднюю ученую степень, желающий продолжить свою карьеру в этом направлении, при этом претендующий на получение дальнейших степеней, обязан отработать не менее десяти лет в одном из высших учебных заведений, причем данный род деятельности должен быть непрерывным...» (выдержка из королевского указа его величества Сеграна Второго от года 615-го от основания Авентии, месяца весенних птиц, числа 14-го).

(3) Шмикотивка паучья – плотоядное ядовитое растение семейства росянковых, питающееся в основном крупными и мелкими животными (а иногда и людьми). Главная его особенность в том, что, проглотив жертву, оно обволакивает ее слизью с крайне неприятным запахом.