Глава 28

Из самой глубины его груди вырвалось утробное рычание. Прошёл почти час, а девчонки и след простыл. Туз уставился на носы ботинок, уже покрытые мутными кляксами от грязного снега.

— Сука… — гораздо тише. Стискивая челюсти и, пиная пожухлые листья вперемешку с травой и иголками. Огляделся по сторонам, цепляясь за серые стволы сосен, и сплюнул на землю.

— Рус, её, скорее всего, подобрали. — Алексей… Лёша, лучше заткнись. Заткнись, мать твою! — Собаки потеряли след.

Как?! Как, блять, она догадалась свернуть в самую чащу леса, вместо того, чтобы выйти на главную дорогу, что была у неё под носом?! Или…

Руслан закрыл глаза, успокаиваясь, и вдыхая свежий воздух уснувшего леса… или же она прекрасно понимала, что делает.

— Куда выводит эта дорога? — брюнет провёл по лицу холодной ладонью, чувствуя, как замерзшая кожа стягивается от прикосновения с ледяными пальцами. — Какой поток?

— Ну, — замялся боец, почёсывая бритый затылок. — Не такой уж и большой. Но и не маленький. По ней, в основном, местные из деревни катаются. Срезают. Заезжие о ней не знают.

— Деревни? — какая нахер деревня?! Откуда она здесь?! Его челюсть безостановочно то сжималась, то разжималась. Серые глаза следили за тем, как гнутся тонкие ветки от ветра.

— Ну, да. — как-то не очень уверенно. — В периметре три небольших деревеньки. — Секундное молчание. — Отправлять туда людей?

Скривил губы. Вдохнул. Глубоко. Чувствуя, как запах леса медленно втягивается в лёгкие. Как его нутро пропитывается им, вытесняя клокочущую ярость и желание убить. Себя.

Руслан, не отрываясь, смотрел сквозь чащу, пытаясь понять, кого он сейчас ненавидит больше? Её? Или снова… себя?

— Отправляй.

***

Чувство, будто с неё заживо снимают шкуру. Казалось, что дотронься до её рук хоть маленькая веточка, и она вспорет кожу, словно лезвие. Холодно. Остановилась и сняла с ноги сапог, чтобы вытряхнуть снег.

Сколько времени прошло? Точно больше пятнадцати минут. Как бы не час. Почти сразу, поняв, что выходит к трассе, она свернула обратно. Была уверена, что именно на это Руслан и рассчитывает. Рванула в другую сторону, пока не поняла, что оказалась в самой гуще соснового леса. Уже не бежала. Силы иссякли, позволяя ногам лишь волочиться за ней. Так и петляла, пока не вышла на разъезженную тропу. Раскатанную, словно по ней не единожды в день колесят. Натянула капюшон по самый нос, и опустилась на сырое бревно. Что дальше? Ждать?

Уверенность, что он пустит следом собак, не давала сделать и одного спокойного вздоха. Затихла, забившись под ель, и глотая холодный воздух. Пока не услышала звук мотора.

Сердце билось о рёбра, в ожидании… чего? По мере приближения звука, зубы стучали всё громче. А если это он?

***

Хотелось бы верить, что это не глупая и бессмысленная затея. Хотелось бы верить, что этот шанс не сыграет с ней злую шутку.

— Ты пей, пока горячий. Грейся. — за стол напротив девушки опустился мужчина. Он был больше похож на лешего. Ну, или на егеря. Лохматая борода, такие же седые брови, серебристые волосы, слегка взлохмаченные на макушке после шапки. — Где ж тебя так угораздило?

— Спасибо вам. — шепчет Влада, делая ещё один глоток травяного чая. — Я не знаю даже, чтобы делала, если не вы…

— Да откуда ж тебя вынесло, дитё? Глушь такая! Бабка вон, — машет рукой на женщину, что суетилась возле старой плитки. — чуть не окочурилась, когда тебя увидела!

— Меня Вера Ивановна зовут. — отзывается хозяйка, сметая со стола крошки. — А этот болтун, — бросает в старика полотенцем. — Сергей Павлович, муж. — подкатывает тусклые голубые глаза женщина.

— Меня Влада зовут. — отзывается девушка, пряча глаза в большой кружке, с уже не таким горячим чаем.

— И как же ж ты в лесу оказалась, Влада?

Как? Она ничего им не скажет. Спасибо и на том, что вытащили её из этого проклятого места.

— Я заблудилась. — мямлит ответ. Браво, Кротова! Заблудилась она! Ты просто гений! Идиотка…

— Так. — Сергей Павлович придвигает табурет ближе к столу, и складывает на нём свои локти, подпирая заросший подбородок. — Ты мне зубы не заговаривай… думаешь, мы безмозглые?

Брюнетка сжимает на кружке всё ещё холодные пальцы, и нервно грызёт нижнюю губу. А что ей ответить? Сказать правду — всё равно, что смертельный приговор выписать этим людям.

— Отстань от девчонки. — на выручку пришла Вера Ивановна. Поставила перед супругом тарелку с борщом, и у того сразу поплыло лицо. — После обеда все разговоры. И… — сочувствующий взгляд на Владу. — и после отдыха. Верно?

Перед её носом хозяйка этого маленького, старого, но уютного дома, ставит ещё одну тарелку с борщом. Пиалу со сметаной, хлеб. И даже чеснок.

— Спасибо.

***

— Ну, выспалась?

— Да. Спасибо. — Влада мельком взглянула на женщину. Включённый телевизор вещал девятичасовые новости.

— Есть хочешь?

Милая. Это слово само напрашивается, глядя на Веру Ивановну. Милейшее создание, с седыми волосами, заколотыми в незамысловатую причёску. Немного полноватая, и оттого ещё более милая.

— Нет, спасибо.

В голове настоящая каша. Спала она плохо. Просыпалась от малейшего звука и шороха, в страхе, что он её нашёл.

— Ну, не стой на пороге. — она поднимается на ноги, щелкая кнопкой, и выключая телевизор. — Идём. Чая хоть попьём.

Ощущая на плечах тяжесть, девушка двинулась вслед за хозяйкой дома. Молча наблюдала за тем, как Вера Ивановна колдовала над чайником, бросая в него листья и ягоды.

— Сейчас мы выпьем тёпленького, а ты мне всё расскажешь. Пока Сергей спит.

И сказано это было так, словно другого варианта и быть не может.

— Я не могу вам ничего рассказать. — падая на стул без спинки. С ходу. Просто, чтобы не тянуть кота хвост. Это ни к чему. Выдумывать историю, давясь несуществующими подробностями, желания не было.

— Тааак… — тянет хозяйка, недоверчиво поглядывая на брюнетку. — не нравится мне это. У тебя неприятности?

Женщина ставит перед ними сахарницу и две чашки. Тарелку с печеньем. И усаживается рядом.

Неприятности… так это называется. Конечно, иначе с чего ей оказываться в лесу? Загнанной и перепуганной?

— Я просто не могу… — голос начинает дрожать. — я, если честно, не знаю, что мне сейчас делать. Вообще. Мне даже идти некуда.

Влада закрыла глаза. Не хотелось знать его. Не встречать в своей жизни совсем. Выдержка уже совсем была ни к черту. Пульсация в ушах достигала предела каждый раз, когда мысли сбивались в кучу, собирая его образ по мелким кусочкам.

— Значит, останешься пока здесь… — женщина провела пальцами по шероховатой поверхности стола, и поджала испещренные мелкими морщинками губы. — тебя ищет кто-то? Документы есть?

Брюнетка махнула головой, смаргивая слёзы. Жалкая. Она такая жалкая. Перед глазами стоял его взгляд. Насмешливый, надменный. Ядовитый. Девушка зажмурилась, выдавливая из головы его образ, что проникал в каждый её позвонок.

— У нас пока поживёшь. Если что, скажем, что племяшка. — казалось, что они говорят о чём-то обыденном. Будто всё, что происходит с ней, с ними, здесь и сейчас, просто пшик. Волнение женщины выдавали лишь руки, что продолжали тихонько ковырять поверхность стола, застеленного короткой узорчатой скатертью.

— Спасибо. — Влада уже благодарит Веру Ивановну не за ночлег, а за минимум вопросов. — Я не буду высовываться. Правда. А как только пройдёт три недели… я уйду. — девушка растерянно рассматривает рисунок на чашке.

— Три недели?

— Мне должны вернуть документы. И я смогу уехать.

— А полиция? Ты знаешь, у нас участковый… — женщина тянется к плите, снимая чайник с огня. — он поможет…

— Вера Ивановна… — Кротова шмыгает носом и, кажется, снова раскисает. — Я уже вас втянула. Не нужно больше никого. Совсем. Будет плохо. — нервно проводит языком по сухим горящим губам. — Я буду, как мышь. Буду помогать вам. Я не белоручка. Я сумею быть полезной.

— Я поговорю завтра с Сергеем… — вздыхает Вера Ивановна. А Влада, почему-то уверена, что её мужу это всё не понравится. И это, наверное, будет правильно. Это они, женщины, привыкли всех жалеть.

— Спасибо.

Кажется, и слов других у неё уже не осталось.

Она чувствует, как влажные губы вмиг становятся прохладными от воздуха маленькой кухни, и вновь их облизывает. Устремляет взгляд в окно и шумно выдыхает, глядя на достаточно высокий забор стариков. И шторы по бокам на окне. Плотные. Тёмные.

Безопасные.