Глава 39

День прошёл… так себе. Возможно, вчерашняя вылазка оказалась исключением из правил. Но она осмелилась понадеяться, что сегодняшний день ничем не отличается от предыдущего. И… как она ошибалась. Не успела девушка почистить зубы и выйти из ванной, как обнаружила на столе, рядом с цветами поднос. Завтрак. Снова в комнате?

Аппетит пропал, и Влада равнодушно расковыряла вилкой глазунью, а жареный бекон выбросила в окно. Местный доберман с удовольствием сожрал подачку. Кофе показался безвкусным, как и блины. Настроение безвозвратно испорчено.

Спустилась вниз и, так и не найдя ни Анну, ни Арсения, свернула в сторону охранника с непроницаемым лицом. Похожий тип был у её отца.

— Эм, — не зная, как к нему обращаться, брюнетка слегка замялась. — А где Анна? И Арсений?

Парень, который, скорее всего, её ровесник, смотрел сквозь неё, и это невыразимо бесило. Но всё же, спустя несколько секунд, тот отвечает…

— Их нет дома. Они уехали к репетитору. А потом поедут за подарками.

— В воскресенье к репетитору? — девушка недоверчиво косится на молодого человека напротив. Но тот просто игнорирует её вопрос. Вот же ж! Полюбуйтесь на него. Пиджак нацепил на раздутые плечи, и машинально самомнение раздул. Бандюга.

Кротова фыркает и, оглядываясь на охранника, шагает в сторону гостиной, где красуется новогодняя ёлка. Тот не окликает её и не останавливает. Лишь молча наблюдает, ожидая её действий.

— Я буду здесь! — чеканит девушка, сузив глазки. И пусть только попробует её прогнать обратно в комнату!

Но парень лишь пожал плечами, и так же, безмолвно отвернулся. Выглядело это так, словно он дал добро. Или же… Руслан дал добро? Быть не может…

Осмелев ещё немного, девушка обшарила гостиную в поисках хоть чего-то интересного. Огромная плазма над камином привлекала внимание. Господи, она тысячу лет не смотрела телевизор! Да кто вообще его сейчас смотрит?! Разве что, домашний кинотеатр? Но она так и не нашла пульт, отчего в обиде поджала губки и тихо вздохнула. Опустилась рядом с ёлкой на колени, и щелкнула пальцами по стеклянному шару, вслушиваясь в его звон. Покосилась на стопку журналов, что покоились на журнальном столе и, ещё раз вздохнув, подползла к ним. Стянула бумажную груду на пол и, улёгшись на мягком ковре, два или три часа листала глянец. Один за другим. Читала по диагонали, время от времени задерживаясь на интересных статьях. Погрузилась в мир виноделия, узнала о жизни монголов-кочевников, и углубила свои поверхностные познания в психологии. И психиатрии. Узнала, как не впасть из апатии в депрессию. А так же прочла статью о том, как распознать в человеке раздвоение личности. Первое девушка примерила на себя. Второе, конечно же, на него.

И на сегодня, этого оказалось более, чем достаточно. Кто читает эти журналы? Вряд ли Руслан. Хотя, она уже и этому не удивится.

Спустя какое-то время, желудок недовольно замурлыкал, напоминая девушке о себе. Конечно, парой блинов сыт не будешь.

— Я могу поесть? То есть, — чуть слышно заикнулась, ощущая неловкость перед бугаем в пиджаке. — мне можно на кухню, чтобы поесть?

— Руслан, сказал, что вам можно передвигаться по дому в пределах видимости. Ну, и ваша комната, соответственно.

Даже так? Вот так щедрость…

Осмелев окончательно, брюнетка залезла в холодильник и принялась за изучение всех кастрюль и контейнеров. Отыскав там суп, кажется, лапшу, девушка не сдержала улыбку. Суп. Это то, что нужно.

Кое-как разобравшись в навороченной микроволновке, Влада всунула, наконец, в неё тарелку. Подошла к большому окну, рассматривая ту часть двора, которую не видно из окна спальни. Вот и вольеры с собаками. И, судя по всему, эти зверюги не обделены удобством и теплом. Условия у них, как в санатории. Отсюда было видно ещё одну будку охраны, и открытый гараж. Там были мужчины, активно что-то обсуждающие. Казалось, они готовились к отъезду, потому что были заняты погрузкой в чёрный фургон каких-то ящиков.

Спустя ещё пару часов после обеда, Владе надоело листать журналы. Поднялась наверх и оделась, чтобы сделать попытку выйти на улицу. Можно же? Раз ей теперь не запрещено разгуливать по дому, значит, стоит попытать счастья выйти за порог?

Упаковалась как следует, сжала в руках перчатки и, сделав глубокий вдох, снова спустилась вниз.

И… почти закипела от гнева, когда получила категоричный отказ от того самого раздутого пиджака. Что? Попыталась обогнуть его, но тот ловко загородил собой широкую дверь. Словно надоедливого щенка оттащил её от выхода, продолжая твердить, что ей не положено!

Конечно! А что мне положено? Торчать в четырёх стенах сутки напролёт? Спать, есть, и ублажать дикого головореза?! Чтоб они все провалились!

Даже угрозы не помогли…

Громко ругаясь, девушка поднялась к себе комнату, и хлопнула дверью. Бросила куртку на пол и заползла на постель, продолжая вспоминать хозяина положения недобрым словом.

Так и пролежала до тех пор, пока на спальню не опустилась густые сумерки. Затем окончательно стемнело. Она слышала, как вернулись домой Анна и Арсений. Но больше не слезла с кровати. Лишь поменяла положение, скинув подушки на ковёр и, усевшись в изголовье. Подобрала ноги, обхватывая их руками, и опустила подбородок на колени.

Он отпустит её? Так хотелось верить его словам. Но это было так сложно. Почему? Ведь если рассудить, Руслан действительно никогда её не обманывал. Не давал ложных надежд и пустых обещаний. Лишь играл с ней. По своим жестоким правилам. А теперь?

Перевела взгляд в сторону, где просматривался цветочный силуэт… а теперь цветочки дарит? Снова играет.

Тихий щелчок и широкая полоска света рассекает комнату. Дверь открывается, впуская в спальню своего хозяина.

Влада, не моргая, проследила за тем, как осторожно он закрыл за собой дверь, и тихо прошёл внутрь. Остановился, звеня наручными часами и, откладывая их на стол. Рядом с корзиной цветов. Ещё один щелчок, и спальня погружается в мягкий свет ночника.

— Привет. — чуть охрипшим голосом произносит мужчина. Бросает рядом с часами запонки и закатывает рукава чёрной рубашки до локтей. — Злишься? — замечая её взгляд исподлобья.

Девушка ничего не отвечает. Молча наблюдает за своим тюремщиком. Туз осторожно выдёргивает пуговицы из крошечных прорезей, освобождая шею. Подушечками пальцев проводит по повязке и, чуть заметно кривится. Кажется, от боли. Ожог болит?

— Ты голодна? — стараясь не обращать внимание на желчь в её взгляде. — Мы можем перекусить, и выйти на улицу. Что думаешь?

***

Он был чертовски голоден. Во всех смыслах. Девушка отказалась есть, но за предложение выйти на улицу ухватилась, как дитя за мамкину юбку. Туз не стал спорить и, подняв с пола куртку, протянул ей. Ну и характер.

Она ещё имеет наглость выдвигать свои условия? Угрожает его людям им же? Что за привычка? Это смелость или глупость? И то, и другое, скорее всего. Однако ему нравится. Нравится, и он не видит смысла это отрицать.

— Собак загоните. — бросил охраннику на выходе, и пропустил девушку вперёд. Прикусил нижнюю губу, чтобы не улыбнулся, глядя на то, с каким вызовом она посмотрела на Алексея. Маленькая победа?

Девушка прошла несколько шагов и остановилась на ступенях. Вытащила из карманов куртки перчатки и тут же натянула их на свои ручки. Огляделась по сторонам.

— Куда планируешь сходить? — прошептал совсем близко, слегка напугав девушку. Та вздрогнула, и сдвинула бровки от недовольства.

— Вокруг дома буду гулять. — Щурит глазки и двигается вперёд, спускаясь по ступеням до конца.

— Как скажешь. — Руслан пожимает плечами и набрасывает на её голову капюшон. Облегченно выдыхает, когда она не противится. А даже наоборот, поправляет его на своей голове, заправляя волосы.

Полчаса. Точно не меньше, они наматывали круги по территории. Не произнеся ни слова. И, не смотря на гробовое молчание, не ощущали никакого дискомфорта. Во всяком случае, он.

— Я замёрзла.

Ну, наконец-то… странно, что она не умудрилась заболеть после проруби.

Кажется, свежий воздух пошёл Владе на пользу. Потому что в дом она зашла в приподнятом настроении, и улыбкой на губах…

— Как прошёл твой день?

На сытый желудок разговаривать было легче. Пока девушка копошилась в уборной, Туз стянул с себя рубашку и брюки, и подпёр дверной косяк плечом. Сложил руки на груди, наблюдая за тем, как девушка, стоя перед зеркалом, стягивает волосы в высокий хвост.

— Я думала, что тебе обо всём докладывают. Разве не так? — выразительные бровки изгибаются, складывая на её лбу тонюсенькие полоски морщин.

— И всё же? — Руслан отталкивается от своей опоры и делает несколько мягких шагов в сторону брюнетки. Она тут же вытянулась струной. Крутанулась волчком на месте, оказываясь к мужчине лицом. Так быстро. Близко. Чувствуя, что его обнажённая грудь касается её. Рваный вдох. Пальцы вцепились в холодный мрамор позади. Его запах, в миг проникающий в лёгкие.

— Отойди. — хмурится девушка. — Пожалуйста.

— Я весь день думал о тебе. — хрипит, склоняясь над её ухом. Задевая дыханием волосы и опаляя им кожу.

— Руслан, — она поднимает руку и упирается кулачком в твёрдый торс, покрытый жёсткими тёмными волосками. Сглатывает слюну, пропихивая её через пересохшее горло. Слишком громко. Он слышит. Наверняка улыбается. Но Влада не смотрит. Она боится поднять глаза. Боится пораниться о колючий насмешливый взгляд брюнета.

— Я не могу… — он почти охрип окончательно. Чувствует, как напрягается каждый мускул на теле. — Не могу контролировать это.

— Ты обещал. — очень удобно, Влада, апеллировать этим словом при каждом удобном случае. Умница какая.

— Я помню. — еще ниже. Он касается губами ушной раковины, и пальцы девушки белеют от той силы, с которой она цепляется свободной рукой за край раковины. Плотнее. Она чувствует его возбуждение, что давит ей на живот.

Он видел, как её глаза скользят по его торсу. Длинные и пушистые ресницы роняли дрожащую тень на её лицо. Кожа, словно бархат. Щеки румяные. И пока что неясно, от мороза, или от его близости. Хотелось верить, что от второго. Скрипнул зубами от беспомощности.

— Просто… позволь? Я не сделаю тебе больно. — Руслан поднимает руку, касаясь мягкой кожи. Проводя тыльной стороной ладони по лицу, которое она так усердно прятала за пеленой тёмных волос. Постарался не зацикливаться на том, что девушка моментально сжалась, в попытке отдалиться от него. Некуда.

Взгляд упал вниз. На грудь, что высоко поднималась от каждого вздоха. Неровного. Заставляющего её тело дрожать.

— Руслан, отпусти меня. — жалобный писк на его движение бёдрами. Лёгкий толчок-трение. Просто, чтобы почувствовать её.

Если она захочет, то может легко содрать с его кожи повязку и вцепиться в шею когтями. Она наверняка это понимает. Но не делает…

Как же хочется, чтобы она отозвалась хоть раз на его ласку. Прильнула щекой к его ладони. Закрыла глаза от его тепла, а не от ужаса.

— Посмотри на меня. — его пальцы скользнули ниже, цепляя острый подбородок, и поднимая девичье лицо выше. Словил её взгляд. Полный… растерянности? Что это?

Потому что однозначно там нет ни страха, ни ненависти, ни презрения. Ни даже отвращения.