Глава восьмая

Эмилия

– Ты же понимаешь, насколько подозрительно это звучит? – спросила Рози между приступами кашля, пока я упаковывала все наши пожитки в полиэтиленовые мешки для мусора.

Я буду скучать по этому месту. Даже несмотря на то, что наш матрас с огромной дырой размером с мою голову лежал всего в полуметре от плиты, и что нам приходилось подпрыгивать, чтобы дотянуться до верхних ящиков на кухне, где мы хранили одежду, внутри расплывалось горьковато-сладкое чувство потери.

В этом месте мы создавали свои воспоминания. Счастливые, смешные, грустные, наполненные эмоциями воспоминания. Здесь мы танцевали под музыку, плакали над дерьмовыми второсортными фильмами и съедали столько вредной пищи, что у нас начинали болеть животы. Здесь я рисовала картины, которые затем продавала. Здесь я ночами напролет помогала Рози готовиться к экзаменам и контрольным по огромным толстым учебникам.

А теперь мы переезжаем в одно из самых эксклюзивных и роскошных зданий на Манхэттене. Но меня почему-то это не радовало. Меня это пугало. Я понимала, что у Вишеса на меня большие планы, и не сомневалась, что это не окупит ту баснословную зарплату, которую он мне выплачивает.

Но я не хотела, чтобы Рози переживала из-за этого.

– Ну, он сказал, что не потребует от меня чего-то незаконного или отвратительного, так что можно не сомневаться, что он не продаст меня в рабство за границу и не заставит убить кого-нибудь. – Натянув фальшивую улыбку, я скомкала очередное платье и запихнула его в рюкзак.

Я старалась собрать вещи как можно быстрее. Вернувшись с работы, я переоделась в черные легинсы из искусственной кожи и розовый свитер с помпонами, прекрасно понимая, что у меня не останется времени, чтобы переодеться до приезда шофера на лимузине, который отвезет меня в аэропорт Кеннеди. Но меня не отпускала мысль, что лучше оставить неряшливый и невзрачный вид. Я не хотела, чтобы у Вишеса возникли неверные предположения. Несмотря на грубость и равнодушие, я заметила, какие взгляды он бросал на меня. Точно так же я смотрела на него много лет назад в выпускном классе, когда пробиралась на футбольное поле, чтобы оценить его игру.

Как на что-то, что очень сильно нравилось.

Но я неустанно напоминала себе, что этот человек не заводит отношений. Он разрушитель. И я ощутила это на себе, когда он выбрал своей целью мою жизнь.

Я застегнула молнию на рюкзаке и, вытащив из ящика еще несколько мешков для мусора, сложила в них консервы, кофе, сахар и прочие нескоропортящиеся продукты из наших запасов. Мы решили забрать еду с собой. Хоть Вишес и выдал часть моего до неприличия огромного жалованья, мы все еще старались экономить. Сильно экономить. Несмотря на контракт, который Вишес заставил меня подписать, я сомневалась, что долго продержусь на этой должности.

И что бы он там ни думал, я не дура. Поэтому собиралась поискать подработку, даже если за нее станут платить совсем немного. Но помощь этого мужчины равносильна золотой клетке с голодным тигром.

Лежа на матрасе и периодически кашляя в смятую бумажную салфетку, Рози не сводила с меня глаз.

– А ты смелая сучка, сестренка. Мне до сих пор не верится, что ты согласилась работать на гробовщика после того, что он с тобой сделал. Уже второй раз в жизни ты идешь у него на поводу, позволяя купить себя.

Малышка Рози единственная, кто знал, что произошло на мое восемнадцатилетие.

Но я не стала принимать ее слова близко к сердцу. Ведь если бы не она, я бы не согласилась на эту работу.

– Многие поступки люди совершают не просто так. У них на это есть свои причины. Но если у тебя есть идеи, как оплатить квартиру и где взять денег на еду, я готова их выслушать, – пробормотала я.

– Да плевать на отсутствие денег. Я бы все равно послала Барона Спенсера. – Рози вызывающе вздернула подбородок.

– Но зато непременно бы поцеловалась с ним.

Я повернулась к сестре спиной и добавила банку с клубничным джемом и пачку печенья в пакет с вредной едой. Я понимала, что надавила на больную мозоль, но не смогла удержаться.

Рози скрутил очередной приступ кашля.

– Это давняя история. И пора бы ее уже забыть. Мне едва исполнилось пятнадцать, а он был великолепен.

«Он и сейчас такой, – с горечью подумала я. – А тогда был моим».

Нет. Моим был не он, а Дин. Рози поцеловалась с Вишесом, потому что не знала о моих чувствах к нему. А затем следовала за ним по пятам, как нетерпеливый щенок, пока Вишес не сказал ей, что поцеловал ее лишь потому, что нажрался в хлам. И после этого она, наконец, пришла в себя.

Но я помнила ту ночь, словно все произошло вчера. Он не выглядел пьяным. Он был абсолютно трезв. И все произошло после того, как он увидел нас с Дином вместе и узнал, что мы встречаемся. Это причинило ему такую боль, что он захотел отомстить мне, поэтому и поцеловал мою сестру.

Я повернулась к Рози и на мгновение вновь ощутила укол вины за то, что оставляла ее на выходные с медсестрой. А когда она вновь начала кашлять, во мне снова проснулось желание защищать ее от всего и вся.

– Ты уверена, что справишься без меня? – переспросила я.

– Да, мамулечка, – закатив глаза, ответила сестра.

Я знала, что не стоило верить ей. Ее лицо оставалось все таким же бледным, глаза покраснели, а на носу и над верхней губой шелушилась кожа. О чем я только думала, оставляя ее в Нью-Йорке с медсестрой, которую даже не знала? Да, сестре уже двадцать пять лет, и она вполне самостоятельная, но хотя ее тело терзало воспаление легких, она так и не научилась держать язык за зубами. А это если и не приведет к войне, то явно доставит ей множество неприятностей.

– Спасибо, что собрала мои вещи, куколка. – Она махнула рукой на груду мусорных мешков и коробок, которые занимали чуть ли не всю комнату.

Я плюхнулась на матрас и крепко обняла сестру. Она уткнулась носом мне в плечо.

– Милли?

– Да?

– Не влюбляйся в него снова. Я видела, как ты отреагировала, когда узнала, что мы целовались. И как переживала после отъезда из Тодос-Сантоса. Работай на него, но никогда не позволяй ему пробраться в твои мысли и завладеть чувствами. Ты слишком хороша для этого. Для него.

Я открыла рот, чтобы ответить ей, но меня перебил звонок в домофон. Сердце тут же подскочило к горлу. Мне и самой это показалось нелепым, потому что я понимала: вряд ли на крыльце окажется Вишес.

– Сейчас спущусь, – сказала я в динамик.

Но когда я выглянула в окно и увидела внизу мужчину в униформе шофера, стоящего возле большой черной машины, то почувствовала, как застываю на месте. Все происходило слишком быстро. Я еще не успела собраться с мыслями. Подготовиться.

Я уставилась на водителя, физическое напоминание того, как сильно мы с Вишесом отличались друг от друга. Я не привыкла, чтобы мне прислуживали. Ведь обычно это я прислуживала кому-то. Я, мои родители…

Так что, называя меня Служанкой, Вишес говорил правду. Грубую, но правду.

Я схватила сумку и посмотрела на Рози.

– Скоро приедут грузчики. Они заберут мебель на хранение. – Еще одна подстраховка. – Медсестра будет ждать тебя в новой квартире. А такси приедет примерно через час. И еще: твое лекарство в рюкзаке.

Я кивнула на вещи, которые собрала для нее.

Рози снова закатила глаза и швырнула в мою сторону подушку. Но я успела увернуться.

– Постарайся не доводить медсестру, – с невозмутимым видом посоветовала я.

– Прости, но я всех вывожу из себя. Это у меня в крови. – Она беспомощно пожала плечами.

– Не забудь принять лекарство. Кстати, в рюкзаке ты еще найдешь список ресторанов с доставкой. А в кошельке – немного наличных.

– Боже, крошка. Спасибо, что не подтираешь мне задницу.

Рози могла язвить сколько угодно. И меня не волновало, как сильно я ее раздражала. Главное, что с ней все будет в порядке.

А еще я собиралась повидаться с родителями. Я не видела их уже два года. Господи, как же мне их не хватало!

– Пожалуйста, скажи маме, что я растолстела и встречаюсь с сорокалетним байкером по прозвищу Крыса. – Рози шмыгнула носом и вытерла его бумажной салфеткой.

– Хорошо. Думаю, это смягчит новость о том, что я беременна близнецами и понятия не имею, кто их отец.

Рози захихикала, но тут же закашлялась и быстро прикрыла рот рукой, чтобы сдержать стон.

– На самом деле, думаю, маме это понравится. – Она сдула с глаз прядь волос цвета ириски. – Развлекись, хорошо?

– Эй, я же еду с Вишесом. А веселье его второе имя.

– Нет, дорогая. Его второе имя – мудак.

Мы дружно рассмеялись.

Я сжала в руке лямку от сумки и, улыбаясь, спустилась по лестнице. Я справлюсь. Смогу пережить деловую поездку с Вишесом и не пущу его к себе под юбку. И, что важнее, – в свое сердце. Нужно только не забывать о главном.

О деньгах. И средствах. Ключу к финансовой независимости. Разве это трудно?

* * *

Мы встретились в аэропорту.

Вишес выбрал для поездки темно-серое пальто, угольно-черные ботинки, кашемировый свитер и привычную хмурую физиономию. Он дожидался меня на улице, отчего холодная нью-йоркская погода окрасила его скулы в темно-розовый цвет.

Он курил дурь в паре метров от входа в аэропорт.

Я слегка удивилась тому, что он не избавился от этой привычки. Ведь Вишес уже не подросток. Ему двадцать восемь, он трудоголик и помешан на контроле. Хотя он всегда был помешан на контроле. Просто в юности обладал меньшим количеством вещей, которые этого требовали.

Потирая руки от холода, я выскользнула из лимузина и побежала к нему. Поверх тонкого розового свитера я натянула куртку в стиле миллитари, которую купила в секонд-хенде, но она не спасала от декабрьской погоды на Восточном побережье. Когда между нами оставалась всего пара шагов, я остановилась и принялась переступать с ноги на ногу, чтобы согреться. Вишес заметил это, но не предложил свое пальто.

– Тебе не кажется, что ты немного староват для этого? – спросила я, намекая на его сигарету.

– Боюсь тебя расстроить, но мне плевать на твое мнение.

Он выпустил в воздух облако дыма.

Я знала, что Беспутные Хулиганы считали меня наивной пай-девочкой с юга. И они не ошибались. Даже Нью-Йорк не помог мне стать жестче. Я все еще не пробовала никаких наркотиков. И по-прежнему не материлась. Да я даже отворачивалась и краснела, когда люди в открытую говорили о сексе.

– Тебя могут арестовать, – проворчала я.

На самом деле меня это не сильно волновало. Но я знала, как его это раздражало. А мне нравилось выводить его из себя. В такие моменты у меня появлялось обманчивое представление, что я обладаю над ним хоть какой-то властью.

– И тебя тоже, – ответил он.

– Тоже? – переспросила я. – Почему это? Что стою рядом с таким засранцем, как ты?

Белыми до синевы пальцами он затушил сигарету о мусорное ведро, а затем бросил окурок на тротуар. Мимо прогромыхала багажная тележка, вдавливая колесами остатки дури в асфальт. Вишес наклонился ко мне, и я тут же задержала дыхание. Легким перестало хватать кислорода, но я не собиралась вдыхать его лишающий разума запах.

– Если я отвечу на твои вопросы, то ты снова разозлишься, – прижимаясь ко мне всем телом, ответил он. – Ты краснеешь каждый раз, когда смотришь мне в лицо, поэтому не советую тебе спрашивать, что у меня на уме. Не искушай меня, Служанка. А то я с радостью помогу тебе запятнать твое безупречное прошлое обвинением в непристойном поведении в публичном месте.

Боже. Мой.

– Что ж ты за юрист, раз напрашиваешься на обвинения в сексуальных домогательствах?

Я провела руками по бедрам, припоминая, почему мне хотелось ударить его во время большинства наших встреч, когда мы жили по соседству.

– Хороший вопрос. – Его густые темные брови сошлись на переносице, когда он развернулся и пошел к терминалу. Я тут же последовала за ним. – Может, тот, кто знает, что у тебя никогда не хватит смелости выступить против меня? Дать мне отпор? А, Служанка?

Кажется, мы вновь вернулись к отношениям в старшей школе.

Этого и следовало ожидать.

Пройдя службу безопасности, мы свернули к VIP-залу авиакомпании. Я несла свою сумку, которая оказалась гораздо больше, чем у Вишеса. Но у него вдобавок оказалась сумка с ноутбуком. Я старалась не отставать, но из-за длинных ног он шагал быстрее, к тому же меня замедлял вес моих вещей. И это ему не понравилось.

Покосившись на мой багаж, он громко застонал, а затем выхватил сумку у меня из рук.

Нет, он не пытался быть джентльменом. Просто не хотел опаздывать на рейс.

В аэропорту Кеннеди собралось много народа. Из-за снега, укрывавшего взлетно-посадочные полосы, несколько вылетов задержали, что подтверждалось информацией на синих информационных табло. Люди сбивались в толпу, а на лицах сотрудников службы безопасности отражались усталость и раздражение. Но все же казалось, что воздух наполнен ароматами и надеждами приближающегося Рождества.

Меня радовало, что удастся увидеть родителей перед праздником, хоть у нас и не получится провести каникулы вместе.

Я покосилась на Вишеса.

– Думаю, самое время установить некоторые правила. Я не собираюсь встречаться с тобой и очень надеюсь, что ты перестанешь угрожать мужчинам, решившим со мной заговорить. Например, Флойду.

– Во-первых, никто и не собирался с тобой встречаться, Служанка. Я хочу трахнуть тебя, и, судя по взглядам, которые ты бросаешь на меня, наши желания совпадают. Во-вторых, это моя компания, поэтому я считаю своим долгом знать, если мои сотрудники трахаются в туалете, – сказал он и открыл двери VIP-зала.

Мое лицо покраснело так сильно, что, казалось, щеки впыхнут огнем. Он снова грубил мне, причем делал это намеренно.

– В-третьих, я оказал тебе огромную услугу. Этот парень – редкостный кусок дерьма, причем самого худшего замеса.

Вишес направился к двум шикарным креслам, стоящим друг напротив друга и разделенных столиком.

Мы уселись в них. Вокруг стояли разнообразные блюда, кофе и даже алкоголь – я никогда не бывала в залах ожидания аэропорта и не летала первым классом, так что подобный сервис оказался для меня в новинку, – но ни я, ни Вишес так ни к чему и не притронулись. Наверное, он уже привык к такой роскоши. А меня настолько ошеломило это, что я просто обомлела. Казалось, я попала в другой мир, не понимая ни как общаться, ни как себя вести.

– В-четвертых, тебе не подойдет фамилия Ханнингем, – закончил Вишес.

Это прозвучало настолько нелепо, что я начала смеяться. Хотя этот смех мог быть вызван нервозностью из-за полета, а затем и поездки в Тодос-Сантос. Мне хотелось увидеть родителей, но при этом не хотелось встречаться с кем-то еще.

– А Дин там? Он все еще живет в Тодос-Сантосе? – озвучила я тревожащую меня мысль, устраиваясь поудобнее.

Вишес сжал челюсти, как делал всегда, когда что-то вызывало его недовольство. После чего сдавил ладонями подлокотники кресла.

– Дин в Лос-Анджелесе, – взглянув на часы «Rolex», ответил он.

Меня порадовало, что не придется встречаться с бывшим парнем после произошедшего. Я поудобнее устроилась в мягком кресле и закрыла глаза. Интересно, удастся ли мне хоть немного поспать в самолете? Вчера я до поздней ночи работала в баре «У МакКоя», потому что не хотела терять эту работу и хоть небольшие, но деньги.

Я чувствовала на себе взгляд Вишеса, но он продолжал молчать.

Мне нравилось, что он смотрел на меня. И это вызывало беспокойство.

Я действительно хотела переспать с ним. Только это желание совершенно не походило на внутренний трепет, который испытываешь, когда смотришь на своего возлюбленного. Нет. Когда я оказывалась рядом с Вишесом, меня обдавало жаром. Но я не относилась к тем девушкам, которых устраивал секс на одну ночь. И хотя это не вызывало у меня внутреннего протеста, я уж точно не собиралась начинать с Вишеса.

Нас связывало прошлое.

Я испытывала к нему чувства.

И плохие, и хорошие… В общем, слишком много разных чувств.

– А где остальные парни? – не открывая глаз, пробормотала я.

Вчера я сделала то, что следовало сделать уже давно. Погуглила про ЧБХ и узнала, что ею руководила вся четверка, а филиалы компании располагались по всему миру. Но так и не нашла, кто из них где живет. Даже то, что Дин живет в Лос-Анджелесе, стало для меня неожиданностью. Он обожал Нью-Йорк и еще десять лет назад мечтал обосноваться здесь. А Вишес, наоборот, предпочитал блеск, неестественность, маски и притворство Лос-Анджелеса. Казалось, такому циничному человеку, как он, совершенно не подходит суровая и неприкрытая честность, свойственная красивому Манхэттену. А в Лос-Анджелесе он бы смог прикрываться за красивой и ничего не значащей маской, выдавая себя за человека.

– Дин жил в Нью-Йорке, пока недели две назад я не сменил его здесь. Через какое-то время мы снова поменяемся местами, и я вернусь в Лос-Анджелес. Трент сейчас в Чикаго. А Джейми – в Лондоне.

– Вы часто меняетесь филиалами?

Вишес пожал плечами.

– Примерно два раза в год.

– Звучит странно. И довольно глупо, – пробормотала я.

– Ох, я очень ценю чужое мнение, особенно если его высказывает тот, кто зарабатывает на жизнь, подавая пиво.

Между нами повисло молчание. Я отвернулась и обвела взглядом окружавших меня лощеных женщин и мужчин в сшитых на заказ костюмах. Вишес вновь повел себя как придурок, а значит, наш разговор подошел к концу.

– Обычно мы не меняемся филиалами больше чем на неделю, – неожиданно заявил он. – Но особые обстоятельства задержали меня в Нью-Йорке.

Наверное, так он пытался извиниться за свою грубость, но меня это не устраивало. Так что я просто пожала плечами.

– И давно ты содержишь свою сестру?

Его взгляд медленно скользнул по моему телу. А сарказм и резкие нотки в голосе приобрели оттенок сожаления. Он не привык вести себя мило с людьми. Или как цивилизованный человек. Но хотя бы сейчас старался.

Я облизнула губы, отказываясь смотреть ему в глаза.

– Очень давно, – призналась я. – А Джейми все еще…

Я замолчала, поняв, что это не мое дело.

В выпускном классе лучший друг Вишеса встречался с мисс Грин, нашей учительницей литературы. Об их отношениях узнали незадолго до окончания школы, и в Тодос-Сантосе это подняло волну размером с цунами. А когда учебный год закончился, он уехал вместе с ней из города.

Вишес фыркнул. Но несмотря на то что мои глаза оставались закрытыми, я знала, что он кивнул.

– Они поженились. У них родилась маленькая дочь. Дарья. И она пошла в свою мать.

Я невольно улыбнулась.

– Как у него дела? – спросила я, зная, что эта тема покажется Вишесу безопасной.

– Джейми ведет себя как ответственный взрослый. Когда мы с Трентом и Дином пускаемся во все тяжкие, он пытается немного нас образумить.

Услышав это откровение, я повернулась к нему.

– Вы вчетвером всегда прекрасно понимали друг друга.

Его губы растянулись в мрачную ухмылку, а плечо на мгновение приподнялось.

– Пока не появилась ты.

Он не пытался меня уязвить. Скорее, это прозвучало буднично. У меня тут же возникло множество вопросов: «Почему я? Почему ты с самого начала относился ко мне так? Почему тебя так заботило, что я встречалась с Дином?» Девушки из Школы Всех Святых боготворили Вишеса. Красивый, богатый спортсмен. Да мы из совершенно разных вселенных! Дин намного более покладистый и веселый. И я могла понять, почему ему приглянулась я. Но Вишес… он ненавидел меня.

Я вздохнула с облегчением, когда объявили посадку на наш рейс. В числе первых пассажиров мы сели в самолет, который, из-за разницы во времени, ранним вечером приземлится в Сан-Диего. А через полчаса мы уже окажемся в Тодос-Сантосе. Но после объяснений с Рози и сбора вещей на меня накатили усталость и сонливость, бороться с которой не осталось сил. Да и мне не хотелось весь полет общаться с Вишесом. Поэтому, как только я устроилась на своем месте в первом классе, то поудобнее откинулась на спинку кресла и решила подремать.

Через несколько минут после взлета я приоткрыла глаза и посмотрела на Вишеса. Он в этот момент таращился на экран ноутбука. Но я знала, что, даже не поворачиваясь ко мне, он чувствовал мой взгляд.

– Спасибо, что предоставил Рози хорошую квартиру, – прошептала я.

Его челюсти сжались, но он продолжал смотреть на документ, над которым работал.

– Спи уже, Служанка.

И я послушно закрыла глаза.