Глава восемнадцатая

Вишес

– Черт побери, наконец-то, – выпалил я, распахивая дверь красного «Рендж-Ровера» Трента и забираясь внутрь.

А он выбрал неплохую тачку напрокат с учетом того, что приехал сюда из Чикаго лишь на несколько дней. Я снял солнцезащитные очки «Рей-Бан» и уставился на друга.

– Наконец-то?! Да я приехал сюда за двадцать минут до твоей посадки!

Трент вырулил на дорогу.

Выглядел он дерьмово. Ну, во всяком случае, по меркам Трента. Ведь он симпатичный ублюдок. С кожей цвета мокко, телосложением регбиста и другими дерьмовыми качествами, из-за которых трусики женщин можно было отжимать. На мой взгляд, он был самым красивым из ЧБХ. Но сейчас его глаза покраснели, щеки покрывала трехдневная щетина, а волосы нуждались в стрижке. Еще вчера.

– Вообще-то я говорил о смерти своего отца, – пояснил я, повернувшись к заднему сиденью, чтобы достать свою черную кожаную сумку от «Армани».

На самом деле этими словами я так же описывал закончившийся ад своего путешествия. Все полетело к чертям, когда мне позвонили и сообщили о смерти папаши. Я так спешил на самолет, что забыл зарядку. Но умерший телефон – не единственная неприятность. Мне пришлось несколько часов прождать свободного места на рейс в Сан-Диего или Лос-Анджелес. И только приземлившись, я смог купить новый зарядник и позвонить Тренту, чтобы тот забрал меня.

Я вытащил телефон и проверил, нет ли сообщений от Илайи Коула. Но ничего не обнаружил. Зато увидел два пропущенных звонка от Эмилии. Она может и подождать. Во-первых, мне требовалось узнать, когда будут зачитывать завещание. Не имело смысла связываться с ней, пока я не узнаю, как скоро ей необходимо оказаться в Тодос-Сантосе. А ее появление здесь просто неизбежно, чтобы я мог расставить ловушку на Джо. И яростная эрекция, возникающая при одной мысли об Эмилии, тут ни при чем.

– Ты можешь хоть на минуту сосредоточиться на чем-нибудь еще, кроме своего проклятого наследства? – поинтересовался Трент.

Кажется, он все еще бесился из-за того, что обрюхатил девчонку.

Я закатил глаза.

– Верно. Как поживает Валенсиана?

Так звали ту стриптизершу. И к сожалению, это было ее настоящее имя, а не сценический псевдоним.

– Она в порядке. Мы решили… Эй, я не об этом! Разве ты не должен хоть чуточку скорбеть из-за смерти своего отца?

Мы застряли в пробке на выезде из Сан-Диего в сторону Тодос-Сантоса. А у меня в голове мелькнула мысль, вернется ли домой Джо, и если да, то не рано ли ее выгонять на улицу?

– Поверь мне, он заслужил мою ненависть.

– Прости, но это кажется немного странным. Раньше ты никогда не говорил о нем ни единого плохого слова.

Я еле сдержался от того, чтобы вновь закатить глаза.

– Я что, черт побери, пятнадцатилетняя дурочка? Кстати, где этот ублюдок Дин?

– У своих родителей, конечно. Сегодня Сочельник, и на твоем месте я бы не стал удивляться, если он зайдет поздороваться. И, черт, какого хрена ты нанял его бывшую девушку? Что за чертовщина, Вик?

– Мне понадобился помощник, – процедил я сквозь зубы.

Прошло уже десять лет. А они провстречались всего полторы четверти. Меня до жути бесило, что Дин возводил ее на какой-то пьедестал, где ее вовсе не должно было быть.

– Это единственная девушка, с которой он встречался, – обвиняюще произнес Трент.

– А еще эта девушка принадлежала мне, – решительно сказал я, после чего засунул в рот сигарету и затянулся.

Окна в салоне были закрыты – в конце концов на улице стояла зима, – но меня совершенно это не волновало. Тренту не стоило совать нос в мои дела.

– Черт побери! – постучав по рулю, воскликнул он. – Дай и мне тоже.

Я передал ему сигарету.

Друг сделал глубокий вдох и вернул ее.

– Ты все время твердишь, что она принадлежит тебе, – проговорил он, выпуская дым. – Но ты хоть раз говорил ей об этом? Нет. Ты лишь плел всякую чушь о ней и запугивал каждый раз, стоило ей оказаться, рядом с тобой.

– Слушай, а у тебя, случайно, не появилась вагина после того, как ты узнал, что станешь папочкой? Что за безумные разговоры о чувствах? – Я выдохнул дым через нос. – Когда прилетает Джейми?

Мой лучший друг обещал появиться на похоронах отца.

– На Рождество. Но Мэл и Дарья останутся дома.

Я кивнул, потому что не сомневался, что именно так он и поступит.

– А можешь перестать трахать мне мозг из-за моей помощницы и сосредоточиться на том, чтобы не вляпаться в очередную переделку? – Я сердито уставился на него.

Трент покачал головой и, вдавив педаль газа в пол, вырулил на обочину.

– Да пошел ты, Вишес, – проговорил он сквозь зубы, несясь вдоль переполненного шоссе.

* * *

– Милая, я дома! – объявил я, переступая порог холодного отцовского особняка.

Но скоро он станет моим. Вернее, скоро он перестанет существовать, когда я сожгу его. Ладно, ладно. На самом деле я, скорее всего, просто снесу его, а затем построю на этой земле огромную библиотеку и назову ее в честь моей матери Мэри Коллинз. Не Спенсер. Его фамилия недостойна ее.

Так и не дождавшись ответа на мое приветствие, я поднялся в свою старую комнату и вытащил ящики, чтобы собрать необходимые вещи, прежде чем распрощаться с этим проклятым местом.

Большая часть вещей здесь касалась футбола. Но я не собирался их оставлять, потому что не был сентиментальным. Помимо этого, я наткнулся на письма от рыдающих подростков-фанаток, косяк, который скрутил и забыл выкурить восемь лет назад, и погрызенные карандаши Эмилии. Они лежали на дне нижнего ящика. Я уже потянулся, чтобы выбросить их в мусорное ведро, стоящее у кровати, но остановил себя.

«Зачем их выкидывать? Это же чертовы карандаши, – убеждал я себя. – И они могут еще пригодиться».

Пока я собирал вещи, мне позвонил адвокат отца. Я пытался связаться с ним и Илайей Коулом с тех пор, как меня уведомили о случившемся. Черт бы побрал праздники и людей, у которых есть настоящие семьи. Папа испустил дух в полном одиночестве. В особняке находился лишь Слейд, потому что другой медбрат праздновал Сочельник вместе со своей семьей. А Джо и вовсе проводила праздники на Гавайях с так называемым другом.

Ее не было рядом с ним, как и его не было рядом с моей мамой.

Интересно, любила ли Джо когда-нибудь отца по-настоящему? Я ничего не знал об их отношениях, но что-то подсказывало мне, что ответ будет отрицательным. Я сомневался, что мама умерла из-за великой любви, а не из-за жадности.

– Алло? – Я прижал телефон к уху.

Мистер Витери, адвокат моего отца, не стал рассусоливать.

– На следующий день после похорон, – сказал он.

Что ж, ждать осталось не так долго.

– Кому еще вы отправите копию? – уточнил я.

Впрочем, это не имело значения. Завещания – публичный документ.

– Тебе, Джозефине и Алистеру, брату твоего отца.

Алистер меня не волновал. Ему уже исполнилось шестьдесят, и он жил вполне обычной жизнью на ранчо в маленьком городке в Техасе. Я и сам планировал отдать ему часть денег, хотя и знал, что те его не особо интересовали. Счастливый ублюдок. Но теперь не оставалось сомнений, что Джо упомянута в завещании.

– Перешлите, пожалуйста, мой экземпляр Илайе Коулу. Домой, а не в офис, – попросил я и продиктовал адрес.

Послышался скрип маркера по бумаге.

– Я сожалею о твоей потере, Байрон, – наконец сказал он, потому что этого требовали приличия.

– Спасибо, это очень много значит для меня, – ответил я в том же духе.

Закончив упаковывать вещи, я взял свои пожитки и отправился в «Виньярд» – ближайшую пятизвездочную гостиницу, где заказал еду в номер и собирался опустошить мини-бар.

Мне не терпелось увидеть лицо Джо, когда я расскажу ей, что знаю обо всех ее махинациях с Дэрилом. Когда заставлю ее отдать мне все до последнего пенни из того, что завещал ей мой отец.

И мне очень хотелось, чтобы в этот момент рядом находилась Эмилия. Угождая мне. Помогая мне. Трахаясь со мной.

Потирая руки от осознания, что это скоро произойдет, я вдруг понял, что идея притащить в Тодос-Сантос свою помощницу меня заводит сильнее, чем мысль увидеть искаженное в агонии лицо Джо, когда я выложу на стол новые законы ее жизни и лишу денег, на которые она положила глаз.

Разблокировав телефон, я позвонил Эмилии.

Мне не просто никто не ответил, нет.

Она полностью игнорировала мои звонки и СМС. В Сочельник. На Рождество. На следующий день. Не переставая, я набирал ее номер и писал сообщения. И с каждым разом все сильнее росло желание что-нибудь разбить. Хотя, стоит признать, что мои сообщения не отличались приветливостью.

«Что, черт побери, случилось с твоим телефоном? Ответь мне».

«Он умер. Мне нужно, чтобы ты прилетела сюда. Перезвони мне».

«Посмотрим, насколько удачно тебе удастся игнорировать меня, когда я нагну тебя и вытрахаю за то, что ты не отвечала своему боссу три дня подряд».

Это нелепо. Почему я должен отсиживаться тут, ожидая ее ответа и сгорая от желания?

Пришла пора это изменить. Отвлечься от мыслей об этой женщине.

И я точно знал, как это сделать.

* * *

– Оставьте у двери, – крикнул я официанту по обслуживанию номеров.

Это не мог быть кто-то другой, потому что единственный человек, которого я пригласил в свой номер в отеле, – Джорджия, моя чертова школьная подружка на ночь – уже сидела здесь. И все так же выводила меня из себя своим раздражающе плаксивым голоском. Эти годы не пощадили ее. Конечно, она следила за собой и одевалась в дизайнерские наряды, но все еще оставалась зацикленной на себе и чересчур неестественной.

И я надеялся, что мне удастся вышвырнуть ее отсюда раньше, чем она хотя бы на сантиметр приблизится ко мне. Что звучало нелепо, потому что я пригласил ее, чтобы трахнуть и избавиться от воспоминаний об Эмилии.

Да, я вызвал к себе одну из своих старых подружек, чтобы отвлечься, пока не получу в руки завещание. Что в этом такого?

Джорджия сидела на диване напротив моего кресла и продолжала трещать о том, что случилось в загородном клубе Тодос-Сантоса пять лет назад. Я же, не слушая ее, курил.

– …я офигела, Вишес. Просто офигела. Стоило мне сказать, что я не собираюсь жертвовать это на благотворительность, как тут же посыпались бесстыдные заявления о том, что я создала целый фонд только ради того, чтобы улучшить папину репутацию перед выборами в сенат…

– Зачем ты влезла в шкафчик Эмилии ЛеБлан? – вдруг оборвал ее я, выдохнув дым из раздувшихся ноздрей.

Я просто не мог больше слушать то скучное дерьмо, которым она меня кормила. Пока мы сидели в баре отеля, я убедил себя, что меня не бесит ее раздражающий голос, раздражающее лицо и раздражающая она. Увы, это оказалось ошибкой. Бесило все. Нестерпимо.

– Эмилии ЛеБлан?

Джорджия накрутила на палец прядь волос и, моргая, посмотрела на меня. Ее ресницы покрывал толстый слой туши. И это никак не помогало моему незаинтересованному члену.

– Да. Не притворяйся, что ты ее не помнишь. – Я выпустил дым в потолок и повернул руку, чтобы посмотреть на свои часы «Ролекс».

– Я помню ее. Просто удивлена, что и ты тоже. – Она приподняла бровь.

Я равнодушно уставился на нее, потирая висок большим пальцем руки, в которой держал косяк.

– Она нашла свой учебник по математике в моей сумке, помнишь?

Джорджия фыркнула.

– Потому что ты забрал его у меня и пригрозил, что разрушишь мою жизнь, если я сделаю это снова!

– Ты сама напросилась, милая. И вела себя как маленький ребенок, – даже не моргнув, возразил я.

Да кто, черт возьми, нанял этого идиота, и почему он просто не может оставить еду за дверью?

– Убирайтесь отсюда на хрен и заберите еду с собой! – закричал я.

У меня пропал аппетит. И мне определенно не хотелось, чтобы Джорджия оставалась здесь на ужин. А еще мне совершенно не хотелось прикасаться к ней. Мне не впервой отказываться от хорошего секса на одну ночь из-за плохого настроения. Но сегодня впервые наступил момент, когда я разозлился до такой степени, что решил навсегда вычеркнуть эту женщину из своей жизни.

– Вик, да что с тобой?

Джорджия смущенно улыбнулась и, подскочив с дивана, подошла ко мне.

Я сделал очередную затяжку и посмотрел на нее. Она опустила свою задницу мне на колени.

– Нет, Джорджия. Лучше-ка вали отсюда. И как можно скорее, – покачав головой, сказал я все с тем же безразличием на лице.

Раздался еще один стук в дверь, но в этот раз он больше напоминал пинок. Я резко встал, чтобы посмотреть, кого принесло. Джорджия успела соскочить с моих колен, но меня бы не особо расстроило, даже если бы она свалилась на пол.

Но я не ожидал, что она схватит мою руку и сожмет ее.

– Я слегка переборщила. И что с того? Мы все так себя вели. Мы же были подростками. Зато сейчас уже выросли.

– Я больше не хочу тебя видеть, – сказал я, раздавливая сигарету в мыльнице, которую притащил из ванной. – Ты вела себя с ней как мерзкая тварь. Подозреваю, ты и до сих пор так себя ведешь с теми, кому не посчастливилось остаться в этом проклятом городе. Не стоило приглашать тебя. Так что лучше проваливай.

Сжав кулаки, я направился к двери. Если за ней окажется сотрудник отеля, который начнет скулить, что это номер для некурящих, то на нем живого места не останется. Распахнув дверь, я открыл рот, чтобы рявкнуть на нерадивого служащего. Но тут же закрыл его.

– Добро пожаловать в Калифорнию, ублюдок.

Дин оттолкнул меня и вошел в номер с таким видом, словно он принадлежал ему.

Он был чуть выше, чуть крупнее и чуть симпатичнее меня. Видимо, он недавно подстриг свои светло-каштановые волосы и теперь выглядел еще и элегантнее меня. Правда, в костюмах эксцентричных расцветок он выглядел прямо как Джокер. А еще он любил выводить меня из себя, как и многие люди, присутствующие в моей жизни.

– Привет, Джорджия. Как дела? – Дин подмигнул ей.

– Я как раз собиралась уходить.

Джорджия схватила свою сумочку с круглого стола, за которым сидела еще несколько минут назад, и направилась к выходу.

Как только ее костлявая раздражающая задница скрылась в коридоре, я закрыл за ней дверь.

Дин уже расположился на кровати и, насвистывая, наливал какое-то спиртное из мини-бара с улыбкой на лице.

– Я бы спросил, не хочешь ли ты что-нибудь выпить, но, боюсь, ты решишь, что меня это хоть немного заботит.

Я прислонился плечом к стене и засунул руки в карманы, ожидая, пока он перейдет к делу.

– И это все? А где же «соболезную твоей утрате»? – усмехнулся я.

Выпив двойную порцию виски, Дин повернулся ко мне и указал на меня пустым стаканом.

– Ты, видимо, забыл, сколько провел встреч с моим отцом в его кабинете. Думаешь, я ничего не посчитал? Я знаю эту кухню, Вик. Ты ненавидишь своего отца. Ненавидишь Джозефину. Ненавидишь весь мир. И приехал сюда только ради денег и поместья, ведь так?

Ошибаешься, засранец, я приехал сюда ради мести.

Дин вновь наполнил стакан.

– А где наша маленькая подружка Милли ЛеБлан?

– Там, где ей самое место. В Нью-Йорке. В пентхаусе. В моей постели, – солгал я. – Ох, забыл, это же твоя постель. – Я снова щелкнул зажигалкой. – Так что можешь не переживать. Кстати, я возмещу тебе стоимость кровати, которую мы сломали.

Он не выглядел удивленным. Да и с чего бы? Он знал, что я хотел Эмилию. Хотел ее тело. Ее девственность. Всю ее. А он забрал это у меня, и это было подло. И все это понимали. Трент с Джейми все еще подкалывают его из-за этого, когда мы напиваемся. К тому же не стоит игнорировать тот факт, что, если бы Дин и Эмилия действительно любили друг друга, она не стала бы так быстро рвать отношения каждый раз, стоило мне слегка припугнуть ее.

Потому что на самом деле она не хотела его. Эмилия хотела меня.

– Она была моей, – угрюмо сказал Дин, допив второй стакан виски.

Боже. Я запрокинул голову и рассмеялся. Он что, действительно в это верит?

– Да ладно тебе. Себе-то уж не лги.

Дин скользнул взглядом по моему лицу, обдумывая свой следующий шаг. Ему явно хотелось врезать мне. Причинить мне боль, но при этом не разбить лицо и не устроить беспорядок. Я молча смотрел на него. И даже не пошевелился. В каком-то смысле я и правда заслуживал получить по морде. Как он заслуживал это, когда мы учились в старшей школе. Так что теперь пришла моя очередь получить за свое предательство.

– А Эмилия знает, какой ты бессердечный ублюдок? – с лукавой улыбкой наконец поинтересовался он.

Я пожал плечами.

– Она целый год училась со мной в школе.

Он осушил третий стакан, и мне осталось лишь надеяться, что он не отрубится прямо на ковре. Мне бы не хотелось портить отношения с его отцом.

– Она спрашивала обо мне?

– Нет. Да и зачем ей это? Ты хоть раз пытался ее найти?

– Она попросила меня не делать этого. – Дин нахмурил брови.

– Что ж, спасибо, что поразвлекал ее, пока в ее жизни не появился я, – отмахиваясь от него, сказал я.

Мне просто хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился. А он явно хотел меня избить. И я не собирался ему мешать, потому что заслужил это. Так что мы просто тянули время. Но Дин все продолжал сидеть. И даже не дергался в мою сторону. Но в тот момент, когда я уже решил, что он сейчас отрубится на моей кровати, он обернулся.

– Погоди, неужели я даже не услышу «спасибо» за то, что распечатал ее? – усмехнувшись, спросил он.

К черту все. Он сам напросился.

Я первый бросился с кулаками. Врезал ему прямо в нос, надеясь, что в этот раз врач не сможет вылечить его красивое лицо. Дин в ответ схватил меня за рубашку и толкнул через всю комнату. Я отлетел назад и врезался в телевизор, висевший на стене. Он тут же обхватил меня руками, уперся плечом в живот и давил, пока у меня за спиной не затрещал экран. Застонав, я врезал ему в челюсть, но решил ограничиться этим.

Черт побери, я ведь этого заслуживал.

И понимал, что будет больно.

Он продолжал избивать меня по лицу, и я не особо сопротивлялся. Даже когда он свалил меня на пол и ударил остроносым ботинком. Ведь он не был Дэрилом. А оставался моим другом. И именно я напортачил. Да и сам надавал ему тумаков, когда он ухлестывал за Эмилией.

Извиваясь на ковре у его ног, я прикусил губу, чтобы сдержать болезненный стон. Перед глазами все плыло. Но ведь я сам заварил это дерьмо.

– Ты действительно трахнул мою бывшую? – ревел Дин с яростью и недоверием в голосе.

Легче простить врага, чем друга. И я прекрасно это знал на своем опыте.

Он испытывал боль. Но я тоже ее испытывал, когда узнал, что они начали встречаться.

Дин поступил как мудак, начав ухлестывать за ней тогда, а я поступил как мудак, затащив ее в свою кровать сейчас. Вот только она не была его навязчивой идеей. Его слабостью. Хреновой ахиллесовой пятой.

– О да. И будь я на твоем месте, то не стал бы сейчас останавливаться. Потому что и дальше собираюсь трахать ее. Она будет принадлежать мне.

Дин ударил меня снова, но мне удалось сдержаться и не свернуться калачиком. Я знал, это станет последним ударом, потому что из его носа хлестала кровь. И если ему не хотелось, чтобы тот распух, то должен был остановить кровотечение и приложить лед. Алые капли обагряли ковер, намекая, что мне придется заплатить за этот погром.

– Вставай, – приказал он.

Я ухватился за край кровати и с трудом поднялся на ноги.

Дин улыбнулся и разгладил окровавленную рубашку.

– Отлично выглядишь, – подколол он.

Я понимал, что за последнюю пару минут заработал два фингала под глазами и сломанное ребро, поэтому молча кивнул.

– И ты тоже. Хренов красавчик. Ты хотел что-то еще?

– Вообще-то, да. – Он прислонился к столу рядом с моим ноутбуком и посмотрел на меня с неприкрытым превосходством, которое я не раз видел на его лице за все эти годы. – Мне интересно, как, черт побери, по-твоему это должно закончиться? Отсюда ты отправишься в Лос-Анджелес, а я вернусь в Нью-Йорк. Хотя… знаешь, что? Не переживай, я позабочусь о ней в своем кабинете.

Он хлопнул себя по груди и подмигнул мне.

Тело окатило волной ярости, и мне оставалось лишь напоминать себе, что он просто дразнит меня за то, что я вел себя с ним как настоящий засранец. И все же пришло время положить этому конец.

– Лучше убирайся вон, пока я не сделал чего-нибудь такого, что будет стоить нам миллионов и долгих лет в душных залах суда. Катись отсюда.

Но Дин даже не пошевелился. А с его лица слетело все самодовольство, вызывая у меня лишь вздох.

– Уволь ее, Вишес. Я не хочу, чтобы она работала в моем филиале. Да и в твоем тоже. Эта девушка трахалась с другим парнем, пока мы были подростками. И даже не потрудилась ответить на мои звонки.

Вот только он ошибался. Она уехала, потому что я заставил ее это сделать.

– Это не так, – сказал я, хотя понятия не имел, что делать дальше.

Она отказалась переезжать в Лос-Анджелес. А Дин не позволит ей работать в офисе Нью-Йорка. Я не знал, как ее удержать. Но отчаянно хотел это сделать.

– Именно так, – спокойно ответил Дин. – Эта девчонка одурачила меня.

Кровь из его носа продолжала заливать ковер. Черт бы его побрал.

– Она этого не делала, – сдавшись, прорычал я.

Всплеснув руками, я мысленно вцепился в остатки своего самообладания, которое еще оставалось во мне, чтобы не броситься на него снова. А затем заметил, что мой непотушенный косяк прожигает дыру в залитом кровью ковре за спиной Дина. Проследив мой взгляд, он раздавил его дизайнерскими туфлями без шнурков.

– Она не обманывала тебя. Это сделал я, – чуть успокоившись, объяснил я. – Я дал ей двадцать тысяч долларов и выгнал ее из города. А взамен она пообещала наговорить тебе, что встречается с другим, и дать понять, что больше не хочет видеть тебя.

– И с чего бы ей слушаться тебя? – Он скрестил руки на груди и скептически изогнул бровь.

– Потому что я шантажировал ее. Сказал, что уволю ее родителей, если она этого не сделает. А ее сестре Рози постоянно нужны лекарства. Так что деньги оказались хорошим подспорьем.

В комнате повисла тишина.

– Ты просто чертов психопат, – пробормотал Дин.

Я ничего не ответил ему, потому что это была констатация факта, а не недоумение.

– Но это ни хрена не меняет, Вишес. – Наконец Дин направился к двери, но проходя мимо меня, он остановился, и наши взгляды встретились. – Ты распрощаешься с Милли и уволишь ее. Или я сделаю все, чтобы тебя вышвырнули из совета директоров. Хорошего вечера.