Не завидуй

Утро выдалось снежным и безрадостным, но я заставила себя подняться и собраться. Остались ещё моменты, которые требовали уточнения.

Первым делом я зашла в аптеку и купила те самые злосчастные таблетки, то и дело мелькавшие перед глазами. Вскрыла упаковку и ознакомилась с инструкцией, а потом хмыкнула, покачав головой. Хлебные крошки могли бы оставлять и побольше, глядишь, я бы не лишилась остатков самоуважения и спокойного сна.

Вышла, вдохнув полной грудью морозного воздуха, и поехала к Максиму.

Постучала, как полагается, и прошла, без приглашения сев на стул.

— Ты выглядишь разбитой, — констатировал он факт, а потом неожиданно спросил: — Все в порядке?

— Нет, — ответила честно, — я влюбилась.

Он слегка поморщился и ответил:

— Прими мои соболезнования.

Поднялся и стал готовить чай.

— Я опять с просьбой, — сказала, когда с чаем было покончено, и сморщила нос.

— Говори.

— Один телефонный звонок. Тот же вопрос, фамилия Белозерцева. Третья городская, — еще дома я проверила ближайшую к ее дому больницу и решила, что если бы она куда и обратилась с жалобами, то только туда.

Максим сухо кивнул, достал сначала записную книжку, а после ту же бумагу, на которой ещё был записан прежний текст. Исправил фамилию и начал звонить.

— Результат тот же.

— Спасибо, — сказала с чувством. — Можно я ещё с тобой посижу?

— Разговаривать обязательно?

Я молча отрицательно покачала головой и он расслабился, уткнувшись в компьютер. А я просто сидела и думала над всем, что мне пришлось пережить.

Через час я попрощалась с братом, пообещав, что до дня рождения больше его не побеспокою, и поехала к матери Сашки.

Она открыла дверь не сразу, подозреваю, долго смотрела в глазок и раздумывала, стоит ли.

— Чем я могу Вам помочь? — спросила, удивленно вскинув брови. Получилось наиграно. Скорбь у неё получается гораздо лучше.

Я посмотрела с укором и легкой улыбкой и спросила просто:

— Где они? — ее глаза забегали, а я взяла ее за руку, слегка сжав, и сказав: — Все закончилось.

— Правда? — выдохнула она, а я кивнула. — Я напишу адрес, — засуетилась в прихожей, отыскала блокнот и ручку и вывела красивым почерком название посёлка и номер дома.

Я добралась до него, когда уже совсем стемнело. Без труда открыла калитку, просто просунув в щель руку, прошла тщательно почищенной дорожкой и остановилась у залитой светом застеклённой веранды.

Огромная кухня с современной мебелью, посередине островок со столешницей, за которым подруга сосредоточенно лепила пельмени. Напротив неё стоял мужчина, спиной ко мне, упершись локтями в эту самую столешницу. Его рука потянулась к готовому пельменю, Танька нахмурилась притворно и шлепнула по ней, подняв в воздух клубок муки. Он убрал руку, но как только она отвлеклась, со всего маху грохнул кулаком по столу, размазав пресловутый пельмень. Она ахнула от такого коварства и бросила в него комок теста, а он погнался за ней.

Их смех был слышен даже с улицы, они носились по кухне, играя в догонялки и резвясь, как дети, а я стояла, пока совершенно не замёрзла, и завидовала чужому счастью.

Когда пальцы на ногах как будто перестали существовать, я вздохнула и позвонила в дверь.

— Ну, наконец-то, — выдохнула Таня с облегчением и шагнула на улицу босая, крепко обняв меня. — Я чуть с ума не сошла.

— Привет, — улыбнулся Сашка, почесав затылок. — Злишься?

— Нет, — ответила честно и нервно затопталась на месте, — пустите уже погреться.

Таня опомнилась и отскочила в сторону, потянув меня за рукав. Сашка помог снять куртку, замотал в плед и усадил на диван.

— Слушай… — начала подруга, плюхнувшись рядом, — не так все должно было получиться, но ты своим бегством в четыре месяца спутала все карты… потом вообще пришлось импровизировать…

— В какой-то момент мне хотелось тебя придушить, — сказала сурово, — я даже решила…

— Всякие гадкие вещи, — скривилась подруга. — Понимаю. Но если бы я все выложила, ты наделала бы ещё больше глупостей. А так…

— Не знаешь — не расскажешь, — пожала я плечами. — Кстати, я выбила для тебя тот же процент.

— Да плевать, — махнула она рукой, а потом расплылась в улыбке: — Но все равно приятно.

Сашка слабо хрюкнул и покачал головой, а я посмотрела на него другими глазами. Симпатичный парень, сейчас коротко стриженый. Подозреваю, подруга самолично обрила его машинкой, как только они встретились: она терпеть не могла прически а-ля хороший мальчик.

— Проверим, на сколько я догадлива? — хмыкнула я, а подруга милостиво кивнула и села поудобнее, готовясь слушать. — Во-первых, вы знакомы ещё со школы.

— Мы встречались в школе, — хмыкнула подруга и подмигнула Саше, — потом пути разошлись.

— Ты работал вместе со Светой? — спросила у Саши, а он слегка поморщился:

— Я ее туда привёл. Хорошая фирма, солидная. Ты и сама знаешь. Все там побывали.

— И Таню тоже ты?

— Это уже было началом плана. Мы встретились на похоронах Светы, народу было много, ее все любили. Нажрались, как полагается, вспомнили былые годы.

— Переспали, — дополнила подруга. Я закатила глаза, а она пожала плечами: — А что такого?

— На следующий день вместе поехали к ее отцу, поддержать, — продолжил Саша. — Он был совершенно не в себе, говорил много, бессвязно, но одно мы поняли: Свету убил ее собственный муж. Поверить в такое было довольно трудно, он был на похоронах и выглядел подавленным.

— И вы решили проверить? — закатила я глаза, а Таня пожала плечами:

— Всегда мечтала быть женой богатого человека, — Сашка состроил постную мину, а Таня добавила: — Вдовой тоже неплохо.

— Мы со Светой общались, так что я прекрасно знал, как они познакомились, рассказал Тане, она решила дело начать по-своему, но, как по мне, несколько увлеклась.

— Каюсь, — сморщила хорошенький носик подруга, а Саша продолжил:

— Я же перешёл в фирму Камышова и стал приглядываться. Тимур бывал там часто, приходил взвинченный, уходил потный, я как-то подслушал и понял, что приходит он клянчить деньги, которые всегда получает. Я стал греть уши каждый раз, когда он приходил, и однажды услышал разговор, что, мол, тот не выполняет своих обязательств, что давно пора найти девку, да покрасивее предыдущих. Ну и чтоб не шлюха.

— Я сразу же послала начальника, недвусмысленно намекнув, что если он не хочет, чтобы жена узнала о его шалостях, не дурно было бы найти ему замену, как минимум равнозначную. Это сработало и вскоре он познакомил меня с Тимуром.

— Ты повыпендривалась для порядку, мол, староват и все прочее, — усмехнулась я, — а он заявил, что дядя не сегодня-завтра отойдёт в мир иной, мол, сердце у него больное.

— Пел, как соловей, — поморщилась Таня, — я даже в какой-то момент решила, а ну как в самом деле?

— В общем, замуж ты благополучно вышла, а вот с побоями муженёк не торопился. И, так как на тот свет он не стремился ещё сильнее, исправно принимая пилюли и, в самом деле, был для тебя староват, ты решила форсировать события.

— Так очевидно? — хохотнула подруга. — Я думала, я прекрасная актриса.

— Погорелого театра, — фыркнула я. — Но, Камышов купился и дальше сдерживаться не стал. Искренне не понимаю, как ты ни разу не огрела его подручным предметом, но, думаю, сдержалась только из-за камер. Саш, ты настоящий мастер: кино на уровне, — Саша слегка поклонился, а я спросила: — Флешку нашел, когда их ставил?

— Представляешь, какая удача? — хмыкнул довольно. — Но я снял копию, чтобы раньше времени не узнал.

— Таня же начала капать на мозги Тимуру, что муж колотит смертным боем, а сам к праотцам не торопится и тот предложил дело ускорить. То есть заменить одни пустышки на другие. Ты согласилась, но вместо мела в баночку положила что-то посерьёзнее.

— Таблетки для сердца, — сказала подруга. — Иронично, не так ли?

— Какие именно, полагаю, подсказал патолог? — Саша кивнул. — Отчёт о гибели Светы тоже ты попросил подделать, чтобы было время проверить слова ее отца.

— Пришлось. Он бы все равно не сел: никаких доказательств, что избивал именно он.

— В общем, ты терпела, муженёк исправно принимал пилюли и наслаждался своим превосходством, пока в один прекрасный для тебя день не сыграл в ящик. Вы были на празднике, что закатил отец Светы, не так ли?

— В первых рядах, — фыркнула Таня, — у меня тогда ещё даже синяки не сошли. Скотина…

— Тимур не мог взять в толк, как такое случилось, думаю, ему не слишком пришлось по душе, что удобная кормушка прикрыта, теперь придётся и самому что-то делать, чтобы не остаться с голой жопой. Настоял на проведении экспертизы, а там снова Сашкин дядя подсуетился. Не понимаю только, зачем ты на него фирму оформила? Помахала бы перед носом компроматом и послала подальше.

— Не все так просто, — вздохнула подруга. — Во-первых, я понятия не имею, что с ней делать, и просто спустила бы все в унитаз. Жалко, я порядком натерпелась, знаешь ли… Во-вторых, Сашку подключить в управление не могла, это привлекло бы к нам слишком много внимания. Быстро бы выяснили кто чей родственник и все остальное. Нужно было заварить такую кашу, чтобы ни у кого даже желания не возникло разобраться. Да и Тимур такая сволочь, непременно бы нашел способ жизнь подгадить.

— А тут я, — хохотнула я и покачала головой.

— Между прочим, — наставительно заявила подруга, — общаться я с тобой начала не из-за всего этого. А выбрала лишь потому, что доверяла, как самой себе.

— Премного благодарна, — фыркнула я в ответ. — За это я тебя и обокрала. Сразу догадалась?

— Конечно. Была бы не ты, такое бы началось… а так все носятся, суетятся, а толку нет.

— А он был нужен до зарезу. В сауну Сашку отправила?

— Пришлось, — вздохнула Таня, а я нахмурилась:

— Ты нафига меня под Тимура подложила, а?

— А чтоб у тебя рука потом не дрогнула. Я же видела, как ты глаза таращишь. Я ему про компромат рассказала, призналась, что нашла, покаялась даже, после ночи любви, как полагается. Он и засуетился.

— Перстень его мне показала, — покачала я головой. — Мама Сашина таблетки горстями хлебала демонстративно, да с пояснениями, мол, иногда принимает, а их каждый день надо, иначе смысла нет.

— Ты когда с мужиком в ресторан притащилась, я растерялась. Сашка быстро выяснил, кто такой, и я решила, что удачнее просто и быть не могло и тихонько слилась, — прищурилась и спросила без перехода: — Что у вас с ним?

Я покосилась на Сашку, а он вздохнул:

— Пойду поставлю чайник.

— Ставь пельмени, — вздохнула я и рассказала подруге о своей очередной несчастной любви.

— Дерьмо, — констатировала она, когда я закончила. — Уверена, что это он ко мне заявился тогда?

— Все сходится, — пожала я плечами и мы на пару загрустили.

— Пельмени в кашу, — заявил Саша с кухни. — Идите жрать водку.

И мы пошли.

Я провела с ними ещё два дня, понемногу приходя в себя, и мы вместе вернулись в город. Квартира встретила меня запахом пожухлой листвы, отозвавшийся вновь накатившей тупой болью, но завядшие цветы я так и не тронула.

Вся эта история несколько приземлила мой писательский талант и неуёмную фантазию и я устроилась в офис обычным переводчиком, где исправно выполняла свои обязанности, то есть переводила, а не придумывала. Но, зато зарплата была выше, причем солидно, что душу все-таки согревало.

Три месяца я маялась, увиливая от общения с подругой, потому что смотреть на ее светящуюся от счастья физиономию было тошно. Ходила вечерами из угла в угол, и бесконечно прокручивала в голове ту фразу, которую он повторял — «это ты ко мне пришла». В самом деле, меня же никто не заставлял. И мог бы он успеть дойти до дома и раздеться, пока я ношусь по дворам? В принципе, мог. А мог быть и кто-то другой… тот же Тимур, например.

Повесить на него всех собак было очень удобно, но мне надо было знать наверняка. Спросить у него возможным не представлялось, потому как его до сих пор ищут, как сказала Таня, и наверняка никогда не найдут, по ее же словам. Для всех он продал фирму, собрал свои вещи и был таков.

Устав от себя самой, я собралась и поехала к единственному человеку, способному два эти факта подтвердить или опровергнуть.

Я была там только на машине с Денисом, но название посёлка помнила, а этот дом перепутать ни с одним другим было попросту невозможно. Добираться от шоссе пришлось пешком, и я порадовалась, что дорога была заасфальтирована — по обочине грязища была просто непролазная. Надеясь, что Денис к папаше наведается не часто, я потопталась у калитки и неловко помахала рукой в камеру, а через пару минут она открылась с лёгким щелчком. Никем не остановленная, я прошла уже знакомыми коридорами и постучала в приоткрытую дверь кабинета.

— Проходи, Полина, — услышала знакомый голос и просочилась в щель бочком.

Сергей Константинович сидел в одном из кресел с чашкой кофе в руке, а вторая стояла нетронутой на журнальном столике.

— Здравствуйте… — замялась на пороге, а он жестом пригласил присоединиться.

— Что привело тебя ко мне? — спросил, когда я села на краешек дивана и взяла в руки чашку.

— Вопросы.

— Задавай, — смилостивился он.

— Тимура не найдут?

— А это важно?

— В принципе, нет… — задумалась я, а он поднял бровь в немом вопросе. — Его квартиру очистили от вещей?

— Там пусто, — кивнул он, толком ничего не ответив, но мне было и этого достаточно. Я поняла, что на этом мое расследование закончено, понуро опустила голову и поставила чашку, собираясь подняться, как он вдруг спросил: — Потеряла что-то?

— Скорее, украли.

— Полина, мы так до пенсии будем общаться, — вздохнул он, добавив укоризненно: — Твоей.

— Мой телефон, — сказала прямо. — Тот, что забрали, когда я пряталась под кроватью, я рассказывала Вашим… сотрудникам.

— Зачем он тебе сейчас? Больше полугода прошло.

— Сам он ни к чему, Вы правы. Важно знать, у кого он.

— В данный момент — у меня, — пожал он плечами, поднялся и прошёл к столу. Достал из ящика мой телефон и вернулся обратно, продолжая вертеть его в руках.

— Откуда он у Вас? — спросила, сглотнув.

— Мне его передали.

Это мог сделать как кто-то из его команды, так и Денис. Я вздохнула и начала подниматься: ничегошеньки я у этого дяди не выпытаю.

— Сядь, — сказал резко. Я осела и округлила глаза, а он нахмурился, сказав: — И задай уже тот вопрос, с которым пришла.

— Денис его Вам передал?

— Нет, — ответил он и протянул мне телефон.

— Точно? — промямлила, не шелохнув и пальцем.

— Полина, побойся Бога, я похож на сводника?! — возмутился он и кинул телефон на столик. Тот шмякнулся с громким хлопком, прокатился по столу и упал на пол, а я залилась краской. Он неожиданно рассмеялся, от чего я раскраснелась ещё сильнее, а когда успокоился, сказал спокойно: — Давай-ка я тебе кое-что расскажу про сына. В моих делах он никогда не участвовал, хотя руку на пульсе держал, но по личным соображениям. Он выбрал другой путь, хотя я был категорически против, но характер у него мой, пришлось смириться. Не знаю, в курсе ли ты, но несколько лет он служил в полиции, довольно успешно продвигаясь по карьерной лестнице. Пока не осознал, наконец-то, что жить на нищенскую зарплату не так-то сладко, как виделось. Открыл своё дело, заняв деньги по знакомым, ко мне так и не пришёл — гордость заела. Начальству его это не пришлось по душе и его попросили. Он какое-то время по сопротивлялся, но скорее из принципа, и оставил службу год назад. На этом тема закрыта, разбирайтесь сами, — я резко поднялась, но он поднял руку, осадив меня: — Не торопись. Поедешь на машине, время позднее.

Я снова села и принялась бормотать под нос ругательства на итальянском, кляня себя за глупость, и нервно заламывая руки. Когда в дверь постучали, я была уже на грани и, едва сев в машину, попросила плаксиво:

— Побыстрее, пожалуйста.

Парень ухмыльнулся и прокатил меня с таким ветерком, что будь я в здравом уме, точно бы его лишилась. Быстро поднялась к себе, переоделась в платье, сделала подобие прически и даже подкрасилась. Посмотрела на себя в зеркало, разозлилась, напялила джинсы и умылась, а потом вызвала такси и дожидалась его у подъезда, переминаясь в нетерпении.

Не знаю, на что я рассчитывала. Наверное, на то, что он три месяца пил горькую и ходил из угла в угол, дожидаясь моего торжественного появления. Но все было не так. Мне долго не открывали, а когда дверь распахнулась, я увидела его в халате и с выражением глаз побитой собаки. Я набрала в грудь побольше воздуха, собираясь рассказать ему, какой была дурой, но услышала звонкий женский голос, доносящейся из недр квартиры.

— Денис, котик, кто там? — спросила она капризно, котик слегка поморщился, а я опустила плечи и начала сдуваться, как воздушный шарик.

Медленно развернулась, ухватилась одной рукой за перилла, и стала спускаться на негнущихся ногах. Такси все еще стояло перед подъездом, я открыла заднюю дверь и спросила:

— Свободны? — он кивнул и я потратила последние силы, захлопывая дверь. — Отвезите меня обратно, — закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Когда добралась до квартиры, первым делом пообещала себе, что завтра же выкину эти чертовы цветы и своё обещание сдержала. Почти.

Проснулась я, по обыкновению, поздно. За окном шёл мелкий противный дождь и в целом жизнь не радовала, но я заставила себя подняться и вышла, прихватив цветы.

Он сидел на ступеньках, привалившись спиной к стене и вытянув ноги в проход. По-моему, я разбудила его, открыв дверь: он потёр глаза и сфокусировался на моей руке. Нахмурился, увидя цветы, и поднялся.

Я стояла, чуть дыша, и пыталась справиться с волнением, раскраснелась и не оказала сопротивления, когда он начал наступать, принуждая меня вернуться в квартиру.

— Она ничего для меня не значит, — сказал тихо, закрыв за собой дверь. — Слышишь? Ничего. Но не мог же я вышвырнуть ее ночью… — я уставилась в пол, покрепче сжав пресловутый веник. — Ты зачем приезжала, а?

— Я… ни за чем, извини, что помешала, — промямлила в ответ, а он вздохнул.

— Так, я понял… другой вопрос: что изменилось?

Я подумала и решила не быть идиоткой окончательно и бесповоротно, ответив:

— Я выяснила, что это не ты заходил к Тане и забрал мой телефон.

— А с чего ты вдруг решила обратное? — начал он злиться.

— Я видела ботинки. И когда ты пришёл, с цветами, твои так сияли, в точности как те… — я сказала это вслух и поняла, на сколько глупо это было. Понял и Денис, моментально взорвавшись:

— Ты выставила меня потому что я почистил обувь?! Ты вообще с головой не дружишь?!

— Не ори на меня! — рявкнула в ответ, задирая голову, чтобы кричать ему в лицо.

А он вдруг начал улыбаться и потянул руки к моим волосам.

— Обожаю, когда ты злишься.

— Придурок, — констатировала удрученно, а он кивнул и осторожно высвободил из моих рук букет, кинув его подальше. Подозреваю, опасался, что я его им оприходую, а он сухой и колючий.

— И как ты это выяснила?

— Поехала к твоему отцу и спросила, — пожала я плечами, а его лицо вытянулось:

— Смело. Даже я себе такого не позволял. И что он?

— Принял, как родную, — ответила ехидно, — и про тебя рассказал. То, что ты не удосужился.

— И как бы это выглядело, вывали я тебе все сразу? Да ты бы драпанула так, что пятки в задницу влипли.

— Все равно надо было рассказать, — надулась я, потупив взгляд, хотя он был прав и прекрасно это знал.

Взял меня за подбородок, слегка приподняв голову, наклонился и поцеловал.

— А Белозерцев жив, — пробормотала, когда он отстранился, а он ответил тихо:

— Потом расскажешь, — подхватил меня на руки и понёс в комнату, шепнув игриво: — Покричи по-немецки.

Конец