Глава 16

 Василиса не обращала внимания на крики. Она просто знала, что должна сделать это. Кое-как увернувшись от летящей в ее сторону гигантской сосульки, она бросилась к генералу, подпрыгнула, обняла его за шею и обвила торс ногами. Он схватил ее за шиворот, дернул, зарычал как самый настоящий зверь.

Страшный обжигающе-ледяной холод пробрал до костей, шея сзади точно оказалась в криокамере. Василиса вскрикнула, прижалась к нему что есть сил и зашептала, потому что голос куда-то подевался:

— Вернись, пожалуйста. Вернись, Элемиан.

Впервые она назвала его по имени и вдруг ощутила тепло в теле, золотистый свет окутал ее, поползшие по одежде языки синего пламени потухли, свет перекинулся на генерала, силы его иссякли. Он перестал тянуть ее за шкирку, рухнул на колени, задышал тяжело и хрипло.

— Василиса, — услышала она его сиплый голос, а потом он обнял ее так крепко, что сделалось трудно вдохнуть. — Что ты делаешь?

Рыцари тушили пожар, вытаскивали раненых и выводили детей, но это было не столь важно, все чувства Василисы сконцентрировались на нем. Его частом дыхании, крепких объятьях, подрагивающем теле. Он насильно ворвался в ее мир и не хотел уходить.

Потом заболела шея и чуть ниже, как болит ожог. Похоже ей все-таки досталось. Генерал наконец разжал руки, огляделся и опустил голову.

— Как ты могла? — хрипло проговорил он, не поднимая головы. — Как посмела подвергать свою жизнь опасности?

Василиса отшатнулась. Она же помогла, разве он не должен благодарить?

— Если бы я убил тебя?! — он повысил голос и посмотрел так сурово, что сделалось не по себе. — Мое терпение иссякло, с сегодняшнего дня ты на цепи.

— Ах вот как! — вспыхнула Василиса, невольно коснувшись шеи, отчего сделалось только больней, и она чуть не завыла. — Я, говорите, собой рисковала? А они?! — Она указала в сторону дымящихся палаток и выползающих из них людей. — Они все могли умереть!

— Значит такова их судьба, — парировал генерал и поднялся. — Но ты моя собственность и поэтому...

— Да плевала я! — Василиса ощутила такую ярость, что готова была кинуться на него с голыми руками. — Не ради вас я это сделала! Ради них! Потому что каждая жизнь важна! Не только моя или ваша!

Воспоминания о маме внезапно и совсем не к месту всплыли в голове и пронзили сердце. Как Василиса называла ее, как относилась... А ведь наверное, могла что-то сделать, хоть как-то помочь.

— Может быть, мы с вами вообще недостойны этой жизни? — пробормотала она. — А они достойны, потому что сделают этот мир чуточку лучше... Кто-то из них.

Едкие слезы подступали к глазам, но Василиса запрещала себе плакать, стиснув изо всех сил кулаки.

— Сделает мир лучше? — переспросил генерал и зло усмехнулся. — Этот мир не для того, чтобы «быть лучше», этот мир — испытание, посланное судьбой.

— Тогда почему вы противитесь судьбе, ваше превосходительство? — с издевкой бросила Василиса. — Иначе зачем таскаете меня с собой и идете наперекор воле всевышнего? Не проще было бы все жечь синим пламенем без разбора? Зачем вам мое успокоение?

Она психанула и, пока ее за дерзость не поволокли волоком и не выпороли прилюдно, развернулась и быстрым шагом направилась к палатке генерала, прекрасно осознавая, что их разговор продолжится. Возможно, он ее даже накажет, как непослушное животное. Но плевать. Василиса впервые ощутила в себе силу.

* * *

Элемиан проснулся утром в приподнятом настроении. Оказывается, спать рядом с Василисой было так же хорошо, сила совершенно не беспокоила, и он выспался в кои-то веки. Они с Ройноном сходили перед завтраком в палатку к командирам и обсудили стратегию на ближайшие несколько дней.

А потом это случилось в один миг. Сила богини вырвалась из-под контроля. Энергия разлилась по телу, взбесилась, затмила сознание, кинув его в белое пространство. Он пытался вернуться, как пытается проснуться человек, скованный кошмаром. Но ничего не выходило, энергия буйствовала сама по себе.

И вдруг сквозь тишину и пустоту прорвался встревоженный голос, он звал его по имени. Золотистый свет прорвал белое пространство, вернув контроль над телом. Сознание прояснилось, нахлынувшая точно лавина боль вмиг притупилась, энергия стихла. Знакомый сладковатый запах щекотал ноздри, золотое свечение окутывало и наяву. Он разжал руки, Василиса отпустила его и отошла.

Вокруг горели палатки, слышались стоны и плач, несколько людей замерли замерзшими статуями, а перед ним стояла она. Юная бесстрашная глупая ведьмочка. Она могла умереть, бесспорно. Как только умудрилась уцелеть?

А потом спорила с ним, кричала у всех на виду. Элемиан решил посадить ее на цепь взаправду и уже двинулся следом, как увидел хромающего друга. Тот брел к нему, опираясь на меч. На его бедре сочилась свежей кровью рана.

— Это я? — спросил Элемиан и вспомнил последнее перед тем, как полностью потерять контроль: Ройнон схватил его за плечо. Друг коротко кивнул.

— Отправляйся домой, — хрипло произнес Элемиан. — Чтобы я больше не видел тебя подле себя!

— Да-да, ваше превосходительство, — пожал плечами Ройнон, перейдя на официальный тон. — Отправлюсь сию минуту.

— Только вначале к лекарю.

— Как прикажете.

— И отдохни. — Элемиан подумал, как тяжело будет ехать с такой раной одному через лес, поэтому добавил: — Пока не разобьем варваров можешь оставаться в лагере. Потом уйдешь!

— Будет исполнено, — спокойно ответил друг. — Но и у меня к вам просьба.

— Какая? — буркнул Элемиан, раздумывая, прицепить цепь к ноге или к руке противной ведьмочки.

— Не судите строго девочку. И... — Ройнон понизил голос и добавил: — Похоже ты ее ранил, — он указал на свою шею сзади, — где-то здесь. Позаботься о ней. Я бы помог, но как видишь, мне бы самому к лекарю.

Элемиан чувствовал головокружение и слабость, а энергия спокойно текла по телу, что ничем не напоминало недавнее буйство.

— Поблагодари Василису и от меня, — улыбнулся друг, похлопал по плечу обожженной рукой и похромал дальше.

Элемиан кинулся к палатке вслед за горделивой девчонкой. Но теперь страх, что мог потерять друга, смягчил его гнев. Посадить на цепь хотелось меньше. А вот ее ранение беспокоило.

Он вошел в палатку тихо, надеясь остаться незамеченным хотя бы несколько секунд, чтобы увидеть ее настоящие чувства: наверняка она храбрилась при нем, а теперь трясется от страха и плачет. Она сожалеет о своем безрассудстве и клянется сама себе больше так не поступать.

Но нет, она сидела на лежанке, скрестив ноги, с ровной спиной и серьезным лицом. Как только он вошел, Василиса тут же вытянула вперед руки.

— Вот, сажай на свою цепь, — произнесла она холодно.

Элемиан подошел, сел рядом и взял одну ее руку в свою. Прохладная и маленькая по сравнению с его, нежная, без мозолей и рубцов. Гладкая, такая приятная на ощупь... На пару мгновений он растерялся. Может ли что-то на этом свете быть приятнее прикосновений к этому нежному созданию?

И тут между их руками образовалось тепло, легким золотистым светом засияла ее кожа.

— Ах! — воскликнула Василиса и вырвала руку, с удивлением уставившись на затухающее свечение. — Что это?

— Твоя магия, — произнес Элемиан сипло. В горле пересохло. — Ройнон сказал, я ранил тебя. Позволь помочь.

— Ранил? П-позволить... — Василиса округлила глаза и несколько раз моргнула. — Я-я... В порядке. Вы не посадите меня на цепь?

— Не сейчас. — Он протянул руку и положил ей на плечо. — Лекари заняты, я тебе помогу.

Василиса растерянно моргала, ее щеки зарумянились, взгляд опустился.

Элемиан встал за мазью и бинтами. А когда вернулся, Василиса повернулась к нему спиной и расстегивала рубашку.

— Не смотрите, — неуверенно пробормотала она и он отвернулся.

Он видел много обнаженных женщин, но никогда в ясном сознании, оттого ощущения казались намного острее. Тихое шуршание одежды, ее дыхание… все это будоражило, разгоняя кровь и заставляя разгораться желанию. Он сглотнул вставший поперек горла сухой ком, когда Василиса позвала его, и он увидел ее худенькие голые плечи, тонкую шею с выпирающими позвонками.

Красное с несколькими волдырями пятно у основания шеи отрезвило разум. Только что он чуть не убил ее, своего единственного друга и тех, кого совсем недавно спас. Мория беспощадна, но никогда прежде она не вырывалась так внезапно. Что-то случилось, но он плохо помнил события до потери контроля: они сидели у костра, потом подошел старик… Вино. Старик дал ему вино. На вкус совершенно обыкновенное, может, чуть более терпкое и вязкое. Но он пил всякие вина, никогда прежде ничего подобного не происходило.

Элемиан сел позади Василисы. Она крепко обняла себя руками и съежилась.

— Я только нанесу мазь, — попытался успокоить ее Элемиан.

Он водил по красному пятну с волдырями большим пальцем медленно, невесомо, надеясь не причинить боли.

— Мне кажется, я знаю, что случилось, — вдруг подала голос Василиса. — Такого ведь прежде не было?

— Так внезапно никогда, — согласился Элемиан.

— Когда я сидела в сундуке, слышала странный разговор. Я тогда ничего не поняла, но если бы сообщила раньше, наверное… — ее голос дрогнул. — Наверное, этого бы не случилось.

— Какой разговор?

— Они говорили, что тебе дадут что-то выпить и никого не должно быть рядом из их людей в это время. Кто-то должен был прислать своего человека. Никак не могу вспомнить его имя… Вали… Вори… Варин… Нет. — Она помотала головой. — Не могу. Извини. Но похоже кто-то хотел, чтобы ты слетел с катушек. Ой… Вы. Простите, ваше превосходительство.

— Зови меня по имени, — произнес Элемиан. — И благодарю за сведения.

— Да? — Она обернулась. — И вы… Ты не накажешь?

Элемиан поймал ее растерянный взгляд и отвернулся.

— Пока нет. За то, что спасла моего помощника, благодарю. И за других. Что ты хочешь в награду?

— Верни кулон, — тихо произнесла она, опустив голову. Но Элемиан не знал, что сказать, ведь не хотел давать ведьмочке ни единого шанса на побег.