Глава 27

Василиса не понимала, почему Элемиан весь вечер ходил мрачным. За ужином ни разу не бросил ни одной шуточки, ни одной усмешки, только поглядывал странным долгим взглядом, который Василиса никак не могла понять. Ройнон улыбался печально и тоже помалкивал. Несколько раз Василиса спрашивала, что случилось, но они оба говорили, что ничего не произошло, и пусть она не волнуется. Утешало это слабо. Василиса предчувствовала нечто плохое, нечто, связанное с ее способностями. «Вот тебе и особенность, — рассуждала про себя Василиса. — Лучше бы я оставалась просто таблеточкой успокоительного».

После ужина Элемиан с Ройноном скрылись в одной из съемных комнат, а Василиса пошла с Милиной в соседнюю. У входа замерли двое рыцарей. Пару раз в приоткрытую дверь она замечала мелькающего в коридоре мага.

Вскоре вошел Элемиан и так глянул на Милину, что она тут же выскочила из комнаты. Молча он закрыл дверь, снял с себя верхнюю одежду, скинул сапоги и подошел к сидящей на кровати Василисе.

Одного взгляда его переливающихся синим огнем глаз было достаточно, чтобы понять — ему надо успокоиться. Василиса, не дожидаясь приказа, расстегнула ворот рубашки. Несмотря на все, что между ними случилось, она до сих пор ощущала неловкость и не понимала, что вообще между ними происходит.

Совершенно не так она представляла отношения. Со своим будущим парнем она должна была бы познакомиться на работе или учебе на фоне общих интересов. Потом свидания, цветы, уютные кафе, пикники под открытым небом... И только тогда, когда чувства бы окрепли — поцелуи и что-то большее.

А здесь с самого начала все пошло не так: с угроз и запугиваний, внезапного и насильственного контакта, к счастью, не зашедшего слишком далеко. Опасность смерти, постоянное напряжение, а затем — это странное, внезапно вспыхнувшее влечение, которое пугало еще больше.

Элемиан глянул на нее растерянно, сел рядом, сгреб в свои горячие ставшими привычными и даже желанными объятья, и уткнулся носом в ее шею.

— Я задам тебе два вопроса, — сказал он, не поднимая головы, только его рука сильнее прижалась к ее спине. — Твой ответ не поменяет моего решения, и ты знаешь почему. Но прошу ответить честно. Обещаю, я не накажу тебя и не обижу, что бы ты не сказала.

— Хорошо, — тихо согласилась Василиса, в который раз поражаясь ходу его мыслей. Он до сих пор думает, будто она боится его до смерти? Не может просто попросить быть честной и довериться?

— Если бы я разрешил действовать по своей воле и предложил выбрать вернуться домой или остаться со мной, что бы ты выбрала?

Каждый его выдох обдавал ее кожу влажным теплом, отчего мурашки пробегали по спине и ногам.

— Вернулась бы домой, — ответила Василиса, не задумываясь. Ведь вернуться домой — правильное решение. О чем еще она должна думать?

— Так и знал, — тихо произнес Элемиан, все еще касаясь ее шеи носом. — А если бы спросил хочешь ты отправиться в храм или остаться со мной?

— Зачем мне хотеть в храм? — прошептала Василиса, не понимая, почему он спрашивает такие странные вещи.

— Ведь там не будет меня, — добавил Элемиан спокойно. — Этого недостаточно?

— Осталась бы с тобой.

— Почему? — Элемиан отстранился и посмотрел с сомнением, будто не верил.

— Ты... не такой страшный, каким порой кажешься. — Василиса не выдержала его внимательного взгляда и отвернулась. Она чувствовала, что должна ответить откровенно и не из-за его обещаний «не наказать» за правду, а потому что он действительно нуждается в этом. — Порой я боюсь тебя, но все мои страхи не воплотились в жизнь, так что потихоньку перестаю бояться. И я точно знаю, что нужна тебе, так что ты не станешь убивать меня или издеваться.

— Почему думаешь, что не стану?

— Ведь до сих пор не делал этого.

— Кто знает, что найдет на меня в будущем, — продолжал упорствовать Элемиан.

Василиса коснулась его руки пальцами, и он опустил голову, проследив за ее движениями.

— Я буду верить тебе, — вздохнула Василиса. Как так вышло она не знала, но тот, кого она боялась больше всего, теперь стал олицетворением защиты.

Элемиан отстранился, провел по своим волосам пальцами и усмехнулся.

— А вот это я не рассчитывал услышать. Ты говоришь правду?

— Зачем мне лгать? — переспросила Василиса, насупившись.

— Из страха? — вопросом на вопрос ответил Элемиан и приподнял одну бровь. Он выглядел так, будто все это его не волнует, но слишком пронзительным и внимательным был его взгляд

— Хорошо, — вздохнула Василиса. — Давай так: тебя я боюсь меньше, чем непонятных жрецов, хотя бы потому, что с ними я не знакома, а к тебе немного привыкла.

— Да, так понятнее. — Он улыбнулся, лег на спину, подложив под голову руку, и прикрыл глаза. — Собираешься спать? Или что-то ждешь от меня?

Последнюю фразу он произнес задорно. Василиса плюхнулась на кровать, но подальше, насколько позволяла ширина постели.

— За кого ты меня принимаешь? — пробурчала она и отвернулась.

— За мою женщину? — Он подвинулся, прижался сзади, красноречиво подкрепив слова языком тела и горячо прошептал ей в затылок: — Мне в прошлый раз очень понравилось. А тебе? Ты разве не хотела большего?

— Я... я… мне... — Василиса готова была побить саму себя за заикания. — Мне н-нормально…

— Ладно, спи спокойно, — ухмыльнулся он.

— И т-тебе спокойной ночи, — пролепетала она, горя от смущения, ведь в глубине души ей хотелось, чтобы он продолжил. И как в тот раз она помогла бы ему, а он...

— И сейчас твой ответ на мой вопрос остается прежним? — серьезно спросил он, отстранившись. — Осталась бы со мной, а не пошла с жрецами?

«Провокатор! — вспыхнули в голове возмущенные мысли. — Противный, несносный, гадкий!». Он заставлял ее думать о том, о чем думать не хотелось.

— Все еще, — пробурчала она и поспешила уйти от темы: — Дай мне кулон, я хочу увидеть маму.

— Утром, — тихо ответил Элемиан. — Сейчас нам обоим надо выспаться.

Теперь он отвернулся, даже не потянувшись к одеялу, словно холод был ему чужд. Василиса, напротив, укуталась с головой, стараясь найти хоть каплю спокойствия в тепле. Она смотрела на окно, залитое лунным светом, но мысли не могли сосредоточиться на чем-то одном. В голове царил хаос. Ей хотелось стать ближе с этим человеком, хотелось доверять, положиться на него. Но одновременно было страшно. Страшно привязаться, страшно осознать, что ошиблась, страшно узнать что-нибудь, что разрушит ее изнутри. И вообще, это не ее мир! Надо валить отсюда!

И тут вспомнила про записку. Глаза слипались, но Василиса держалась изо всех сил. Что, интересно, жрец написал ей? Наконец Элемиан задышал мерно, расслабился. Василиса села, достала из кармана смятую бумажку, поднесла к тусклому лунному свету из окна. Незнакомые символы поначалу расстроили, но Василиса поняла, что улавливает смысл, будто всегда понимала язык. Удивленно потерев пальцами глаза, она вернулась к записке.

«Ты в опасности. Верховный жрец не может позволить силе Гелиона оставаться вне храма. Но генерал не отдаст тебя просто так. Если его загонят в угол, он поступит так, как всегда — устранит помеху. Боюсь, чтобы ты не досталась никому другому, он убьет тебя.

Я хочу помочь, Василиса, пока еще могу. Но я всего лишь простой жрец, без власти и привилегий. В столице я бессилен. Сегодня — твой единственный шанс. Прочитай последние слова в записке вслух».

— Ири-каир-мори-верси-буирис... — пробормотала полную бессмыслицу Василиса и едва закончила, как Элемиана окутало голубым полупрозрачным свечением, а в комнате мелькнула вспышка и появился жрец. Василиса подскочила с кровати.

— Молодец, ты такая умница, — прошептал жрец, глянув на Элемиана. — Времени мало, это задержит его, но ненадолго. Надо успеть сбежать.

— Сбежать? — Василиса отшатнулась. — Подожди, какой сбежать, куда?

— В твой мир. Если ты, конечно, хочешь. — Он улыбнулся. — Или хочешь попробовать себя в роли святой? Вообще, этой должности еще не было, так что наверняка это почетно. Другой вопрос, я не знаю, что они заставят делать тебя. И... как я говорил, там я помочь уже не смогу. Думай скорее, время ограничено.

Василиса колебалась. Она понимала, что сейчас, возможно, решается ее судьба.

— Как ты собираешься отправить меня?

— Есть один способ. Он сложный и требует подготовки. Поэтому нам надо скрыться.

— Я попала сюда с помощью кулона.

— О, тогда возможно будет проще. Он у тебя?

— У Элемиана.

— Скорее забирай его. Времени нет.

Василиса осторожно залезла в карман Элемиана. Он лежал, отвернувшись от окна, его лицо скрывала тень, но она знала — сейчас он спокоен. Его дыхание было ровным, а тело расслабленным. А если она убежит, что он опять подумает? Ведь он просил ее быть честной. Сердце сжалось от противоречивых чувств. С одной стороны желание спастись подталкивало вперед, с другой — странное чувство ответственности держало рядом.

Она сунула кулон к себе в карман и решительно повернулась к жрецу. Все это было неправильно. Даже если допустить, что жрец говорит правду, она поняла, что не хочет врать. Пусть это будет стоить ей жизни, она не станет обманщицей, которая говорит одно, а делает другое.

— Я не пойду. — Василиса решительно посмотрела на жреца. — Я не знаю тебя и не могу тебе доверять.

— Да, конечно. — Он печально улыбнулся. — Я ожидал этого. Но, правда, не хотел так с тобой поступать.

Он резко схватил ее за руку. Перед глазами мелькнула ослепительная вспышка, и в следующее мгновение Василиса оказалась на улице, прямо перед той самой гостиницей, где они остановились. На ней была лишь легкая рубашка, штаны и вязаные носки — она даже не успела надеть теплую кофту. Ледяной ветер тут же пронзил насквозь, заставив съежиться и задрожать.

Жреца, стоявший рядом, окутывала голубоватая дымка. Его скрутило точно от резкой боли, он закашлялся и сплюнул кровью. Несмотря на это, он крепко держал ошеломленную Василису за руку.