Глава 14

Глава 14

Находиться с Мишей бок о бок двадцать четыре часа – сложно. Потому что этот гад снова старательно делает вид, что меня не замечает. То кроссворд столетней давности разгадывает, то еще одно пристанище для котов строит. Делает все, чем можно занять свои руки и голову. При этом так или иначе он смотрит на меня. Я не ясновидящая, но вот чувствую, что он в меня, как минимум, влюблен.

Я же схожу с ума. Не помню в какой именно момент возникла мысль о том, что зря наговорила Мише про этот чертов секс после брака. Ну понятное же дело, что даже я сама себе не верю. И как теперь отвертеться от своих слов?

– Миш?

– Что?

– Наташа сказала, что у вас есть мама. В смысле она жива, скорее всего. Тебе действительно неинтересно, что с ней?

– Нет. Неинтересно.

– Почему?

– Потому что умерла, значит умерла.

– Ну физически она же жива. Ты до сих пор не можешь ее простить за то, она вас бросила ради другого мужчины?

– Нет.

– Что нет? Не можешь?

– Нет, значит то, что на ее уход мне наплевать.

– Ну да, оно и видно. До сих пор плюешь. Наверное, из-за своей мамы ты думаешь, что все женщины такие нехорошие.

– Ага, все проблемы из детства. Во всем всегда виновата мать. Да будет так, аминь, – выдает Медведев, не скрывая иронии в голосе. Ладно, не хочет говорить – потом заставлю.

– Меня тут Никита в баню пригласил, – перевожу взгляд на Медведева.

– Спасибо за приглашение, но я чистый.

– Я вообще-то тебя не приглашала.

– Да? А что тогда? – не скрывая улыбки, интересуется Миша, закрывая дверцу печки.

– Как-то небезопасно ходить одной с малознакомым парнем в баню.

– Да неужели ты это понимаешь?

– Ага. Поэтому ты просто обязан научить меня самообороне.

– Нет.

– Ну почему снова нет? – разочарованно бросаю я.

– А ты уже изучила теоретический курс?

– Да! – произношу без капли сомнений.

– Тогда иди сюда и покажи мне, как правильно держать кулак при ударе. Давай, давай.

– Да, пожалуйста.

Подхожу к нему и, сжав руку в кулак, демонстрирую Мише.

– Ну как? Начнем заниматься?

– Нет. Ты не читала теорию, ибо кулак ставится не так. А вот таким образом тебе быстро сломают палец.

– Ну научи.

– Нет. Тебе это все равно не поможет отбиться от мужика, тем более в бане.

– Ну и ладно. Так пойду.

– Иди, – равнодушно бросает Миша, пожимая плечами.

Ну ведь не может ему быть все равно! Как можно отпускать того, к кому неравнодушен к какому-то парню в баню? Разве я могла бы отпустить его добровольно к кому-то? А может, мне все кажется? И ему на меня наплевать?

– И пойду.

– Правильно. Иди развлекайся. Главное про гондоны не забудь.

– Я тебя ненавижу!

– Это слишком сильное чувство, так что осторожнее со словами, Маш.

Сейчас, смотря на то, как Миша кидает в пакет свои вещи, до меня наконец доходит, что он собирает свои вещи.

– Ты что, уезжаешь?

– Да.

– В магазин?

– К себе домой.

– Зачем?

Боже, сейчас мой голос похож на собачий скулеж? Ну давай еще не колени встань. Дура!

– Затем, что я там живу.

– Ты больше не приедешь сюда? – кажется, меня сейчас поставили на стул и надели на шею петлю.

– Приеду. Когда тебя здесь не будет, – а вот теперь стул отодвинули в сторону. – Летом.

Грудную клетку как будто действительно сдавило спазмом. Не могу вздохнуть. Ну, давай уже, сделай вдох! Еще чуть-чуть. Да, вот так.

– Ясно.

Не знаю, как мне хватило сил произнести это «ясно» с таким спокойствием. Как только я задышала, захотелось высказать Мише все. Вот только, кто я такая, чтобы что-то ему предъявлять? Мы ведь не пара. Я сколько угодно могу думать о том, что у нас все взаимно, равно как и выстраивать в своей голове планы, как и что у нас будет. Но в реальной действительности все по-другому. И он не изменится. Самое противное, что я не хочу его менять. Именно в такого бесчувственного хама и грубияна я влюбилась. Только проблема в том, что, будучи таким, он не изменит своего отношения ко мне.

Зажмуриваю глаза, как только предательские слезы начинают стекать по щекам. Все пройдет. Подумаешь, два с половиной дня с ним прожила бок о бок. Мне просто снова нужен двадцать один день, чтобы привыкнуть к другому. Все будет хорошо. Обязательно будет.

– Маш, иди закройся.

Вытираю тыльной стороной ладони слезы и, натянув на лицо едва заметную улыбку, иду в коридор. Только не смотреть на него. Только не смотреть.

– Не ходи в лес. Иначе, это может плохо закончиться.

– Одна не буду, – не выдерживаю, поднимаю на него взгляд. – Все?

– Все.

***

Наверное, во всем надо искать плюсы. Еще месяц назад, в свободное от текстов время, я рисовала весьма красивые портреты Миши, а потом с удовольствием подрисовывала ему подбитый нос, глаза, губы. Теперь же я трачу время с пользой. Понимаю, что готовить столько пирогов тоже не слишком нормально, но остановиться не могу. Месить тесто, а затем раскатывать его на пироги и пирожки, при этом не представляя Мишино лицо – это прям победа. Взрослею. Даже горжусь собой. Ну и не могу не нарадоваться, наконец, идеальному рецепту теста. А к лету, вопреки чьему-то мнению, я не просто пойду на курсы. Я там буду лучшей. И не только там.

Только сейчас, когда смотрю на стол, понимаю, что все же… немного нездорова. На одном из трех новых пирогов весьма красиво вылеплены из теста две буквы «М». Проблема в том, что я совершенно не помню, как это делала. Когда я их могла слепить? Так, ладно. Просто маленькое наваждение. Пройдет. Двадцать один день для привычки. Двадцать один минус пять – шестнадцать. Ну, подумаешь, чуть больше двух недель осталось. Все пройдет.

Когда в руке зазвонил телефон, от испуга чуть не уронила его на пол. Отвечать не хочется от слова «совсем», но игнорировать трижды за день – это перебор.

– Да.

– Караганда, – шутливо произносит Никита. – Ты чего оглохла? Я в дверь стучу уже минуты две.

– Не слышала. Сейчас.

Нехотя прохожу в прихожую. Что он принимает, чтобы вечно быть таким легким и веселым? Не то, что некоторые, из которых улыбку вытянешь только под дулом пистолета.

Находиться один на один с человеком, который не скрывает свою симпатию, не просто неправильно, но и пошло по отношению к нему. Он ведь на что-то надеется. Хотя и так понятно на что. Но я ведь ему это не дам.

– Ты чего-то вообще сегодня гульнула, – указывает взглядом в сторону пирогов.

Да уж. Быстро подхожу к столу и укрываю кухонным полотенцем пирог с буквами «М».

– Ладно, Машка, бери один самый вкусный и накрывай поляну в гостиной.

– Зачем?

– Там диван, удобно. Праздновать будем Рождество, – достает из пакета бутылку виски.

Совершенно не стесняясь, берет две чашки и как ни в чем не бывало идет в гостиную.

Чувствую себя крайне неловко, особенно, когда Никита случайно или намеренно касается моей ноги. Говорить с ним сейчас, а тем более пить, совсем не хочется. Зачем-то делаю вид, что отпиваю из чашки напиток. Сама же при первой возможности сливаю все содержимое за диван. Никита же как ни в чем не бывало снова подливает виски. Блин, еще немножко и за диваном будет целая лужа.

В какой-то момент, несмотря на то что во мне нет ни капли алкоголя, на душе становится хорошо. Возможно, все дело в Никитиных шутках или в том, что он просто такой позитивный. Однако, когда он тянется ко мне, о позитиве я забываю. Напрягаюсь, когда его губы касаются моих. Никакого дискомфорта нет.

Его губы совсем не противные. Просто горько как-то. Не этого я хочу. Точнее не с ним. И так противно стало от самой себя. Что я за человек такой? Зачем это делаю? Отстраняюсь от Никиты, упираясь ладонью в его грудь. Вот сейчас, несмотря на то что не было ничего мерзкого в этом поцелуе, желание отмыть губы встает на первый план.

– Никит…

– Ладно, ладно. Я мальчик типа хороший, подожду, – с улыбкой произносит он, откинувшись на спинку дивана. – Ты меня, кстати, своим кольцом поцарапала.

– Извини.

– До свадьбы заживет. Ну в баню-то пойдем, наконец, завтра?

Я готова сказать все, что угодно, главное, чтобы он поскорее ушел, дабы не вытирать при нем губы, ибо это уже сверх неуважения. Киваю, не в силах сказать вслух «да». Ни в какую баню я с ним не пойду. И вообще, хватит уже ему голову мурыжить.

Распрощавшись с Никитой, немедля отправилась в ванную. Собрав волосы в пучок, подставила лицо под воду и стала с усердием оттирать губы. Господи, ну что я делаю? Точно ненормальная. Перевела воду на прохладный режим и, несмотря на холод, стала потихоньку приходить в себя.

Из душа вышла прилично замерзшей, но отчего-то с хорошим настроением. Натянула на себя сорочку и вышла из ванной. Возможно, это паранойя, но я точно выключала на кухне свет. Да и дверь из прихожей я точно закрывала! А закрывала ли я входную дверь за Никитой? О, Господи, только этого мне не хватало. Схватила первую попавшую вещь с полки и медленно направилась к кухне. Кажется, у меня остановилось сердце, когда я выглянула из-за проема. Это не галлюцинация. Медведев стоит возле окна, опираясь на подоконник и курит.

– Где твои секси носки, просто Мария?