Глава 22

Глава 22

Не сосчитать… Количество роз просто не поддается подсчету… Зависть, ну уйди, пожалуйста! Как? Ну как отвести глаз от такой красоты. И как же небрежно Наташа ставит их в трехлитровую банку. Так и хочется дать ей по рукам. Разве не надо подрезать цветы? Они же так больше простоят. Боже, о чем я думаю? Возьми себя в руки, Берсеньева.

– Давай я Мише все же намекну, что ты девушка и мы как бы любим подарки, – перевожу взгляд на Наташу. – Он упрямый, но не тупой. Что-нибудь, да подарит.

– Я же сказала, не надо. Это все не то. Человек должен сам этого захотеть, а не потому что кто-то канючит. Какой в этом смысл?

– Ой, Маш, надо жить проще. Мужчины устроены несколько по-другому, чем мы. Им в лоб надо говорить. Да и я же не прошу тебя об этом вещать. Намек от меня ему не помешает. Миша не привык к такому формату. Все его «отношения», – демонстрирует кавычки. – Сводились к сексу на взаимовыгодных условиях. Вместо цветов – лампочку по просьбе вкрутить или деньги на что-нибудь подкинуть. И снова по просьбе, понимаешь?

– А мне такого не надо. Не вздумай ничего ему говорить.

– Два упрямых человека – это плохо. Ладно, сами решайте свои проблемы. Мне своих с лихвой хватает.

Несколько минут я как завороженная пялюсь на цветы, пока не осознаю, что в квартире послышались мужские голоса.

– В общем так, твой отец возвращается в Питер через неделю, – тут же в сознание ворвался голос Вячеслава. – Предлагаю тебе либо самой вернуться домой, дня, скажем, через три-четыре. Либо я сообщу твоему отцу, что нашел тебя, тоже через столько же дней. Мне будет предпочтительнее второй вариант. Так будет более реально. В любом из вариантов ни слова о том, где ты жила все это время. Ну, это вы обсудите вдвоем подробнее. А сейчас я предлагаю разойтись и остыть.

Сказано это таким неоспоримым тоном, что во мне невольно поднимается волна гнева. Да кто он такой вообще? То же, мне хозяин положения, а по сути, предатель для папы. Водит его за нос больше месяца, еще и командует. И стоило только выйти за пределы квартиры, как во мне проснулась маленькая капризная девчонка, желающая поставить на место зарвавшегося наглеца.

– Ты куда? – Медведев хватает меня за руку, как только мы спускаемся на один лестничный пролет.

– Мне нужно поговорить.

– С кем?

– С Вячеславом.

– О, я смотрю, тебе уже зашел несостоявшийся жених, да?

– Ты дурак, что ли?

– Не дурнее тебя, – грубо бросил Миша. – Разговаривать тебе сейчас с ним не о чем. А вообще, у тебя еще будет не одна возможность насладиться его обществом, причем наедине, не расстраивайся. Или ты решила заодно сгонять еще и за цветами, на которые так пускала слюни, что даже не заметила, что мы вернулись?! – в любой другой ситуации я бы привычно толкнула Медведева в грудь и, как минимум, обиделась. Но не сейчас, когда я вдруг четко поняла, что его грубость – это отражение ревности, подавляю в себе улыбку, дабы не выглядеть полной дурой в глазах Миши.

– Я смотрела на цветы, потому что мне их жалко. Кончики не подрезаны, значит долго не простоят.

– Ну да, конечно. Как же я забыл, что ты за все живое. То волка покормить, то собак и кошек пригреть. Удивительно, как еще птицы не в этой категории. Не порядок, Машенька.

– Птички тоже в этой категории, ты просто не знаешь. Я как раз им кое-что купила. Я быстро вернусь, не скучай.

В квартиру зашла уже с другим настроением. Наташа, как только поняла, что вернулась я не к ней, а к Архангельскому, кажется, мысленно записала меня во враги. Сама не ожидала от себя такой прыти. Я схватила его за руку и буквально затащила в ванную.

– Ты хочешь принять душ, но за три месяца свободы так и не научилась делать это самостоятельно? Нужна помощь, да? Давай я лучше позову Наташу, она поможет.

– Не смей со мной разговаривать, как с умалишенной и давить своим авторитетом. Ясно?

– Вау, я почти впечатлен. Но это ты вообще к чему?

– К тому, что не надо здесь командовать. Я могу завтра прийти к папе и рассказать, что ты водил его за нос столько времени. Как думаешь, он скажет тебе спасибо?

– Ясно. Прежде чем угрожать своей невыросшей угрожалкой, надо сначала все обдумать, Мария. Ну скажешь ты ему, что я предпочел свои интересы и желания и что? Он запишет меня в предатели? Возможно, так и есть. И начнется между нами, вместо многолетней дружбы, конфликт. Что из этого вынесешь лично ты? – молчу, не зная, что ответить. – А я тебе скажу: ничего. Более того, ты только проиграешь. Сразу станет ясно, где ты жила все это время. И кого ты подставишь при этом? Правильно, Медведева. Знаешь, что было в прошлую встречу между Гришей и пока еще твоим Мишей?

– Нехороший разговор?

– Почти. Его немножко побили. А знаешь почему немножко? Потому что Гриша был уверен, что между вами ничего не было на тот момент. И то, благодаря тому что у твоего бородача была постоянная девка. Но твой Медведев немножко выдал себя, когда начал тебя искать. А это уже попахивало чем-то. Так попахивало, что вызывало сомнения. Не доводи до греха, его же могут и отметелить. У твоего отца есть одно жуткое качество. Он упрямый, как баран. И если что-то втемяшил в свою голову, то все, пиши пропало. Твой образ жизни – тому яркий пример. Когда-то он решил растить тебя как оранжерейный цветок, так и по сей день эта херня не выходит из его головы. Но по секрету всему свету скажу, что, возможно, в скором времени кое-что изменится.

– Ты уговоришь его?

– Я общаюсь с ним пятнадцать лет и мне никогда не удавалось поменять его мнение о чем-либо. Хотя, признаться, в отношении тебя я особо и не старался, потому что мне это было до определенного момента не особо интересно.

– Тогда почему что-то может измениться?

– Он встретил женщину. А они, как известно, приносят не только проблемы в жизнь мужчины. Вдруг подобреет мужик, а может, и поглупеет. Так вот, со мной, Мария, надо дружить, а не воевать. Союзник в моем лице в доме твоего отца, куда лучше, чем его отсутствие. На этом давай закончим наш разговор.

– Стой. Миша говорил, что ему сказали, что у нас была якобы свадьба. Это подтвердил не только его знакомый, но и сам папа. Нас что расписали без моего согласия? Мы женаты?

– Эту фикцию было решено сделать, когда твой отец еще не нашел того, кто так яростно пытался истребить вашу уже немногочисленную семью. Разуверять в этом других после того, как ты снова сбежала, тем более твоего Медведева, уже не было никакого смысла, учитывая, что он догадывался о ваших странных отношениях. Все, Мария, иди, а то бородатый и без того бесится.

***

Если у папы появилась женщина, которая ему дорога, он тоже может изменить свое отношение к происходящему. Проблема в том, что я совсем его не знаю. Раз он с легкостью мог избить Мишу, то, что мешает ему сделать куда более гадкие вещи?

Выискав взглядом знакомую машину, подбегаю к ней и сажусь на переднее сиденье.

– Это что сейчас было? – все так же грубо произнес Миша, нахмурив брови по самое не могу.

– Что?

– С кем ты вышла из подъезда под руку?

– Да парень какой-то. Я всегда так делаю, где есть камеры. Меня же одну ищут, а не девушку с другими волосами и каким-то мужчиной. Привычка с тех пор, как сбежала от тебя. Но уже, наверное, не стоит так делать.

– Ясно. Поговорила с женихом?

– Поговорила. Органами не дружила, слюной не обменивалась, как ты со своими девушками. Ну, чего стоим? Поехали, – радостно снимаю парик. – Я кушать хочу, ты же даже суши не дал нормально поесть.

– Дома поешь. Нормальной еды, а не сырую рыбу, слепленную с рисом, не пойми чьими грязными руками.

– Ну, Миша! Вот зачем ты это сказал?

– Что думал, то и сказал, – как ни в чем не бывало бросил Медведев, трогаясь с места.

– Лучше расскажи, о чем ты говорил со своим будущим зятем.

– Чего? – метнул на меня такой взгляд, от которого моментально по коже прошла волна мурашек.

– Того. Муж сестры, если я не ошибаюсь – это зять.

– Если кто-то с кем-то трахается и этот кто-то задаривает цветами с вонючей рыбой – это не значит, что впереди маячит свадьба. Ты когда вообще повзрослеешь и перестанешь быть такой наивной?

– Когда стану женой и матерью.

– Только комбо? А если матерью стать не суждено?

– Значит навсегда останусь такой. Ты ж в меня в такую влюбился, как и я в тебя такого. И очень даже суждено, я же сказала, что у на… меня были дочка с кошкой во сне. Так что когда-нибудь перестану наивничать. Ну так что, о чем говорили?

– Ни о чем, – буркнул себе под нос и перевел взгляд на дорогу.

Попытки разговорить Медведева успехом не увенчались. Немногочисленные фразы, вытянутые из него со скрипом, разговором назвать сложно. Однако обижаться из-за этого на него не хочу. Особенно, осознавая, что из-за меня его избили.

Желание сделать что-то такое, несвойственное мне, к середине пути настолько прочно поселилось в моей голове, что я, не раздумывая, стала воплощать это в реальность.

– Сверни, пожалуйста, куда-нибудь в лес.

– Зачем?

– Я хочу в туалет. Очень хочу.

Поворот, к счастью, долго ждать не пришлось. Как только Миша остановился, я не мешка стала снимать куртку.

– Что ты делаешь?

– Хочу поэкспериментировать.

А вот с дальнейшим воплощением эксперимента вышло трудно. Залезть на Мишу оказалось почти непосильной задачей. Господи, кто вообще придумал заниматься сексом вот так? Почему в кино это показывается так легко? Я же худая!

– Маш, на меня опорожняться не надо. Я против экспериментов.

– Какой же ты зануда. Как еще с девственностью расстался при таком характере непонятно. Молчи, иначе буду сейчас тебя насиловать.

На удивление, Медведев подобрел, о чем свидетельствует его едва заметная улыбка. Расстегиваю ремень безопасности и начинаю стягивать с него куртку. И, как ни странно, у меня это получается. Избавившись от верхней одежды, изрядно вспотев, я наконец перевела дыхание. Ужас. И что дальше. Места для маневров нет!

– Не хотелось бы показаться занудой, но это не лучшая идея. Это, как минимум, неудобно. Да и, Маш, у меня нет с собой резинок, – грустно подытожил Миша, сжав через джинсы мою попу.

– А смотри, что есть у меня, – тянусь за сумкой, открываю молнию и достаю оттуда упаковку.

– Ммм… сало. Так мы сейчас жрать, что ли, будем? Я люблю с чесноком и хлебом.

– Ой, нет, не то, это для синичек. Будем их кормить, они оказывается сало любят. Вот, я купила в аптеке, – достаю

– Ты и купила резинки? Две упаковки. Ты точно Маша?

– Ну да, я покупала не их. На самом деле, я шла за таблетками. На форуме прочитала, что девочки пишут. Начну принимать их как можно раньше, с ними будет удобнее, да и это… приятнее, говорят. А презервативы на кассе увидела, там было написано один плюс один и коробочка красивая, я не удержалась.

– Ох, уж эти акции, – тихо произнес Миша, не сдерживая смеха.

Боже, его улыбка – это что-то сродни мощной дозы эндорфина. Обхватываю ладонями его лицо и тянусь к его губам. Проникаю языком в его рот и понимаю, что Медведев снова курил. Плевать. Потом отучу. Хотя, этот запах меня даже чуточку возбуждает. Ненормальная. Отрываюсь от его губ, когда ладони Миши цепляют края моей кофты.

Стянув ее с меня, Медведев уставился на мою грудь в черном кружевном бюстгальтере. Да, да, ну красивый же. Скажи это. По глазам вижу, не скажет. Ну и ладно. То, как он смотрит, гораздо красноречивее слов. Закрываю глаза, как только чувствую его ладонь на своей груди. Не сдерживаю стона, когда Миша прикусывает сосок сквозь ткань кружева. Сумасшествие какое-то. Ну почему мне это так нравится?

Я не сразу уловила момент, когда Медведев начал смеяться. Тихо, но вполне себе слышно. Открыла глаза, поймав взглядом его улыбку. Одной рукой он пытается расстегнуть мои джинсы, второй откатить сиденье назад.

– Сука. Не работает.

– А так ты не справишься? – начинаю ерзать на Мише, ощущая через ткань джинсов приличный бугор. – Без отодвинутого сиденья?

– Я? Вообще-то ты сверху, не заметила?

– Точно, – ну я и тупица. – Я вообще забыла, что это надо будет делать мне. Тогда до дома?

– Да прям щас. Возбудим и не дадим?

– Дадим. Позже.

– У нас есть заднее сиденье.

– Точно.

– Да не бойся ты так, будешь снизу, – тихо рассмеялся Медведев.

– Ой, счастье-то какое, – облегченно произношу я, перелезая на заднее сиденье.

На удивление, это оказывается не сложнее, чем залезть на Медведева. А вот дальше, стоило взглянуть на сиденье, произошел затык. Миша открыл заднюю дверь со своей стороны и стал небрежно скидывать вниз пакеты и… горшок с белыми кустовыми, еще не совсем распустившимися розочками. Уложив меня на сиденье, принялся стягивать с себя одежду, я же только и делаю, что смотрю вниз.

– Колбаса вареная, вино. Да ты романтик, Миша. Что там еще есть?

– Огурцы соленые.

– Класс.

Боже мой. Цветы. Сам! Да еще и белые. Ну, не такой уж и плохой день.

– Может, обратишь на меня свое царское внимание, а, Машенька? Или так и будешь пялиться вниз?

– Там просто цветок. Как он здесь оказался?

– На голову мне упал, думаю, дай подниму и Маше подарю, пусть ухаживает, – усмехнувшись, произнес Миша, стягивая с меня джинсы.

– Ты для меня его купил, да? Знай, что он гораздо красивее мертвых красных роз.

– Конечно. Как и колбаса вкуснее, чем рис с вонючей рыбой. О, у нас тут еще колготки, – улыбнувшись, произнес он.

– Ага. Сам же говорил, что надо тепло одеваться.

– А то. Хоть в чем-то ты меня слушаешься. Но все равно на завтрак тебе всю упаковку манки скормлю.

– Обязательно. В следующей жизни.

– Если не прекратишь пялиться на горшок, синичкам сала не достанется. Я его съем, колготками твоими клянусь.

– Все, все, я здесь! – радостно произношу ему в губы, закинув руки на шею.