Глава 5

Глава 5

Рванул на автомате вслед за Машей. Но стоило только выбежать за пределы участка, как меня тут же схватила за штанину белая собака, по габаритам больше напоминающая медведя. Судя по оскалу, она и не думает меня отпускать. Твою мать, вот после этого и не верь в смерть с косой. Не по Сонину душу она пришла, а по мою.

Договориться с тупой обозленной псиной мне бы точно не удалось. Но по счастливому стечению обстоятельств, кто-то пульнул петардой недалеко от дома, от чего собака испугалась и дернулась в сторону. Тут же рванул по тропинке в лес, куда убежала Маша.

Я знаю эту местность, пусть не наизусть, но ориентируюсь неплохо. Однако, в футболке в минус десять особо не побегаешь.

Судя по следам, явно не Машиного размера, тут бегала не только она, хрен теперь поймешь в каком направлении двигаться. Ну не могла же она испариться снова. Да что за херня творится с этой девчонкой? Зачем вообще было пускаться в бега?

Еще минут десять я бегал по лесу как самый настоящий дебил. Однако, инстинкт самосохранения победил. Я вернулся в дом и надел куртку. Снова вернулся в лес и продолжил поиски. Уже в который раз «благодаря» Маше, я чувствую себя никчемным придурком. Еще и невезучим вдобавок. Иначе как объяснить, что хлопьями повалил снег, как только я нашел след от ботинок, судя по размеру, принадлежащий Маше.

Остановился, чтобы перевести дыхание и благо в этот момент в голову пришла здравая мысль. Достаю из куртки мобильник. Говорить спокойно, когда от души хочется накостылять этой малявке, – сложно. Но я собираю волю в кулак и набираю Наташу.

– Спасибо за селедку под шубой, Наташенька.

– Пожалуйста, Мишенька. Но это не я ее готовила. Это Машина, – была бы рядом, точно придушил за насмешливый тон.

– Ясненько. А скажи-ка мне, солнышко, у твоей подружки есть телефон?

– Есть. А зачем тебе? Типа по переписке легче общаться? Ну ладно Маша в оранжерее росла, но ты-то куда? Не знаешь, как наладить контакт с девочкой? Для начала можешь достать из штанов кукурузу и засеять ее в Машино поле, а потом уже разговоры разговаривай.

– Наташа, блядь!

– Но-но-но, я бы попросила. Я почти невинна, а ты тут про каких-то блядей. Нафиг ты сейчас спрашиваешь про телефон?

– Не выводи меня из себя больше, чем есть. Маша драпанула в лес, как только меня увидела. Я не могу ее найти. Так понятно?! Учитывая «удачливость» этой девчонки, она может в это время лежать в каком-нибудь овраге без сознания.

– Так если она в овраге и без сознания, то как она тебе ответит? Блин. Ну как же так, все через одно место у вас.

– Значит так, звонишь сейчас ей. Если трубку возьмет, прояви актерский талант и узнай, где она. Может, она уже к трассе убежала. Если не возьмет, то логично предположить, что…

– Что случилась жопонька. Все, звоню.

Не успел положить трубку, как передо мной появилась та самая собака. Удивительно, но сейчас она и не думает на меня нападать. Ни оскала, ни волчьего взгляда. Не будь того эпизода, я бы вообще сказал, что она ко мне настроена дружелюбно. Собака вильнула хвостом и побежала вправо. Остановилась через несколько шагов и обернулась, громко залаяв. Я не спец по животным, но чувство такое, что она зовет меня за собой.

Пробежав метров сто, собака остановилась возле на половину заснеженной ямы. Не такая уж четвероногая и тупая, в отличие от некоторых. Добегалась, дуреха. Но определенно жива. Нехотя достаю вибрирующий мобильник.

– Да.

– Маша не берет трубку.

– Я вижу. В смысле потом позвоню. Я ее нашел.

Судя по Машиному растерянному взгляду, очухалась она совсем недавно. Спускаюсь в яму. Радость от того, что эта бестолочь жива, сменилась раздражением, когда я осознал, что она даже не дрожит, а значит примерзла уже прилично.

– А отозваться или просто крикнуть слабо? А, Машенька?

– Я, наверное, чем-то ударилась. Не помню, как тут и… сколько нахожусь. Я не чувствую ступней. И руки... не могу достать телефон из рюкзака. Они меня не слушаются. А нос? Что с ним?

– Он не черный, значит ампутировать не будут. Останешься красивой, но, возможно, без ног и рук. Их могут чикнуть.

Плохи дела, раз на откровенную издевку Маша никак не реагирует. Кое-как вытащил ее из ямы и опустил на снег, выбрался сам и поднял Машу на руки. Она тут же уткнулась ледяным носом мне в шею.

Благо от дома мы находимся недалеко. Несмотря на снегопад, уже через минут десять я усадил Берсеньеву на диван и принялся расстегивать ее куртку.

– Не трогай меня, – рявкнула Маша, как только я схватился за молнию на ее куртке.

– Тебе надо избавиться от всей этой одежды, – зачем-то как дурак поясняю я, смотря ей прямо в глаза. Возможно, это паранойя, но у меня стойкое ощущение, что смотрит она на меня презрительно. Я сотни раз представлял нашу встречу, но ни в одной из представленных картинок, Маша не смотрела на меня вот так. Что это еще за херня?

– Я сама. Не надо меня трогать. Ты уже позвонил папе?

– Нет.

– Поклянись.

– Тебе уши прочистить от снега? Я сказал, что не звонил ему.

– Не звони, пожалуйста, – наконец-то. Впервые за последние минуты Машин голос звучит привычно. Как раньше.

– Я и не собирался.

– Так же как не собирался в прошлый раз сдавать меня папе?

– Я больше повторять не буду. Снимай одежду или я сделаю это за тебя, – зло бросаю в ответ.

Достаю из шкафа старинное шерстяное одеяло и кидаю его на батарею. Иду на кухню и ставлю чайник. В голове полная неразбериха. Как давно Маша здесь живет? К чему эти дурацкие побеги? Да что за херня здесь происходит?

Завариваю первый попавшийся чай и возвращаюсь к Маше. Разделась твою мать. Единственное, с чем она справилась, так это с курткой. Ну откуда столько упрямства в этой девчонке? Руки не слушаются, судя по лицу, ей явно больно, но все равно пытается поддеть пуговицу на джинсах.

Ставлю чашку на полку рядом с ней и присаживаюсь на корточки. Тянусь к пуговице на ее джинсах.

– Не трогай меня, я же сказала, что сама.

– Не время проявлять характер. Я тебя сейчас отвезу в приемное отделение первой попавшейся больнички, тебя там быстро разденет какой-нибудь санитар, а потом знаешь, что будет?

– Ты будешь звонить папе? – кажется, еще никогда я так не был близок к тому, чтобы хорошенько вдарить женщине.

– А потом тебе будут измерять температуру. Ректально. Хочешь?

То ли подыграла мне, то ли реально испугалась, но уже в следующий момент убрала руки. Сама приподнялась с дивана и дала стянуть с себя джинсы. Немедля уселась обратно, наблюдая за тем, как я снимаю с нее носки.

– Зачем ты убежала, когда меня увидела?

– Чтобы не попасть к папе. Это же очевидно, что ты меня сдашь.

– Маш, ты совсем на голову отбитая? С чего ты вообще это решила?

– Интуиция подсказала.

– Херовая у тебя интуиция.

– Какая есть. Что ты… зачем ты снимаешь с меня кофту?!

– Надо все снять. И лифчик тоже.

– Может, еще и трусы? Зачем вообще раздеваться? Не проще ли дать мне какой-нибудь крепкий напиток, как показывают в кино.

– Не проще. Нельзя алкоголь. И растирать кожу нельзя. И трусы тоже хорошо бы снять. Закутаю тебя в теплое одеяло и напою чаем, – накидываю на нее одеяло и тянусь к застежке лифчика, на что Маша дергается.

– Я же сказала не трогать меня!

– А ты сама его расстегнёшь? – молчит, гневно уставившись на меня. – Ну так не выводи меня из себя.

С горем пополам расстегнул долбаный лифчик и отвернулся от греха подальше. Сказать, что меня выводит из себя ее «не трогай меня» – ничего не сказать. Если еще пару минут назад моей целью было раздеть ее и переодеть в теплую одежду, то теперь планы совершенно другие. Достал еще одно одеяло, носки и подушки.

– Не выбросил, – привычным голосом произносит Маша. Поворачиваюсь к ней и впервые за сегодня вижу на ее лице улыбку. – Спасибо, – только спустя несколько секунд до меня доходит, что она говорит о кошке.

Надеваю на нее носки подношу чашку чая ко рту.

– Пей, – на удивление, Маша не пререкается. Сначала пьет из моей руки, но как только чай немного остывает берет чашку сама.

– Спасибо.

– Как давно ты здесь живешь?

– Как ушла из твоей квартиры, так и живу.

– Ничего не понимаю. А свадьба?

– Какая свадьба?

– Я звонил твоему отцу, он сказал, что ты вышла замуж.

– Я не видела папу с момента, как встретила тебя. Не знаю, кто там вышел замуж, но точно не я.

– Бред какой-то. Ну хорошо… а зачем ты тогда сбежала? Что за припиздон?

– Решила, что надо быть самостоятельной, а не принимать помощь от постороннего мужика.

– А-а-а, то есть жить в доме этого самого постороннего мужика – это самостоятельность? – выдаю я, не скрывая усмешки в голосе.

– Если без этого самого мужика, то да. Открой, пожалуйста, первый ящик в комоде. Отсчитай там сто тысяч рублей. Открывай, открывай.

– На хрена это делать сейчас?

– Надо мужику одному отдать, я давно ему задолжала. Он сейчас должен прийти.

– Какой еще мужик?

– Какая тебе разница? Деньги сложно отсчитать?

Охренеть. В моем доме эта соплячка еще будет мною руководить. А я тоже дебил, на хрена ведусь на это?

– Отсчитал?

– Ну и? – поворачиваюсь к улегшейся на диване Маше. Пока я тут считал деньги, она уже успела не только лечь, но и взять второе одеяло.

– А теперь клади их себе в карман. Они твои. И более не смею тебя задерживать.

– Это что, завуалированное иди в жопу?

– Я такого не говорила. Всего лишь вежливо попросила покинуть дом.

– Деточка, а ты не охренела ли? Это мой дом, на минуточку.

– Я сюда заехала пятого декабря. Итого, месяц съема жилья закончится пятого января. Если не собираешься, как сказал, сдавать мое местоположение папе, будь добр, покинуть дом. Средняя стоимость съема дачи на месяц в этих местах – тридцать пять тысяч рублей. Месяц жизни у тебя в более комфортных условиях в квартире на пятьдесят тысяч. Ну и оставшиеся пятнадцать тысяч за купленные вещи в гипермаркете. Итого сто тысяч. Тебе есть где жить. Так что я снова вежливо попрошу тебя покинуть дом. Ну и в качестве презента, за ранее оказанную помощь, возьми из холодильника селедку под шубой.

Сказать, что я охерел – ничего не сказать. Это точно Маша? Видимо, кому-то определенно стало лучше. Ну сейчас я быстро спущу тебя с небес на землю.

– Ты так херово готовишь, что я не рискну брать такой презент. Есть куда более приятная оплата за ранее оказанные услуги.

Ну кто бы мне сказал, что я буду наслаждаться, смотря на то, как меняется выражение Машиного лица, когда я стянул с себя футболку. А уж когда в ход пошли джинсы, испытал самый настоящий кайф.

– Что ты делаешь?! – нервно произносит Маша привычным голосом, прикрыв ладонями лицо.

– Плату беру, что ж еще, – не скрывая насмешки в голосе, произношу я, забираясь к ней под одеяло.