Глава 10

ВЕРОНИКА

Ника просыпалась с трудом. Первое, что она почувствовала, ещё не открыв глаза — тяжесть в голове и тупую боль в затылке. Девушка прислушалась к своим ощущениям. Воспоминания пробирались в сознание урывками, возвращая её к событием прошлого дня.

Авария…Встреча с Беркутом…рандеву с отставным генералом…

И страх перемешанный с безнадежностью.

А так же крепкий алкоголь.

Ника застонав, перевернулась на спину. Спала она на животе. Открыла глаза…и резко села.

Снова, уже громче, застонав от резкого движения, Ника сжала руками виски.

Черт побери…Что это такое…

Нет, не так.

ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

Нет, снова не так.

Черт побери… Где она находится?

Она не зря подскочила с кровати, потому что затуманенным ещё не осознанным взглядом натолкнулась не на гипсовый ровный белый потолок в своей единственной комнате, а на красивый двухуровневый серый с красивыми точечными светильниками и квадратной люстрой, аккурат повешенной посредине комнаты. Большой комнаты.

Не её.

Дальше — хуже.

Уже более медленный поворот вправо. Потом влево. Обои насыщенно коричневого цвета, белая мебель.

И кровать не менее двух метров в ширину.

Ника дотронулась до белья. Египетский хлопок? Она хотела такой приобрести, но цены откровенно кусались. Присмотрела себе на Алекс-пресс, ждала скидку. А тут…

На прикроватном столике стоял стакан с водой и лежали две таблетки. Рядом упаковка с анальгином. Намек на то, что можно пить таблетки, не опасаясь за побочные эффекты?

Взяв стакан, Ника с жадностью начала пить. Во рту образовалась настоящая Сахара. Да здравствует первое в жизни настоящее похмелье. Ситуация осложнялась тем, что Ника понятие не имела где находится и это не добавляло радужных красок в пробуждение.

Свесив ноги, она прислушалась. Ни звука. Это хорошо или плохо? Ладно, определимся чуть позже. Главное — справиться с неприятными симптомами, чтобы можно было здраво рассуждать.

Покосившись ещё раз на таблетки, Ника всё-таки выпила их, поморщившись. Она с детства терпеть не могла лекарства. Болела мало, лечиться не умела и, что самое неприятное, не любила.

Встав и не почувствовав тошноты, Ника выдвинулась из спальни. Выйдя в просторный коридор с белыми стенами, на которых висели черно-белые фотографии, обрамленные черной рамкой, она снова настороженно прислушалась.

И снова тишина.

Сердце гулко билось в груди, нашептывая, что неприятности, начавшиеся вчера, отнюдь вчера и не закончились, как она наивно полагала, выходя из дома Беркута.

При воспоминании о высоком темноволосом мужчине, смотрящего на неё с нескрываемой жадностью, Вероника приглушенно выругалась.

Вот что она ему сдалась?

На фига?

То, что он привез её к себе на квартиру, она не сомневалась.

Интересно, какую таблетку он дал ей вчера в машине? Усыпляющую?

Всё может быть. А она, дурочка, и повелась.

Ника прошла в просторную гостиную. Она бы даже сказала — очень просторную, квадратов пятьдесят не меньше, с французскими окнами, отделяющую гостиную от, как девушка могла судить, такой же просторной веранды.

Мебель была выдержана в трех тонах — серый, фиолетовый и насыщенно коричневый. Минимум вещей. Ни книг, случайно оставленных на диване, ни недопитой чашки, позабытой на журнальном столике, ни раскрытой пачки сигарет. Хотя, наверное, Беркут не курил. Когда он лежал на ней в «Берлоге» она не чувствовала запаха табака.

Ника негромко вздохнула и прошла на кухню.

А вот кухня привела её в детский восторг.

Огромная. Шикарная. Навороченная. С двухстворчатым холодильником, с барной стойкой, с новой современной техникой.

Везет же кому-то.

На столе её ждала записка.

Ника подошла и дрогнувшей рукой взяла её.

«Поешь. Еда в холодильнике. Буду вечером. Объяснюсь».

По-мужски лаконично.

Ника скомкала записку и швырнула её в сторону широкого окна.

Черт бы побрал тебя, Беркут!

Вот что ты творишь?

Он же похитил её! Запер непонятно где! Без телефона, без средства связи! Её телефон остался выключенным дома. Что подумают родные и друзья, когда вторые сутки она будет «вне зоны действия сети».

Что, наконец, подумает Андрюша. Он же будет волноваться…

Стоп.

Ника остановила поток мыслей и напомнила себе, что как раз об Андрее ей думать не стоит. Он её вчера бросил.

Тут же она напомнила себе, что несправедлива к нему. Что бы у него не случилось в Калининграде, он не подлец. И, наверняка, ей уже обзвонился.

Пройдя к столу, Ника фактически обрушила тело на стул и закрыла лицо руками. Собраться никак не получалось. Она чувствовала себя потерянной и несчастной. В какой-то момент переставшей контролировать собственную жизнь. А как иначе назовешь тот факт, что просыпаешься в чужой квартире?

Наверняка, запертой…

Она обязательно проверит. Но чуть позже…

Позже.

Когда будут силы.

Сначала умыться и хотя бы попить кофе.

Шатаясь и сдерживая слезы, которые, как Ника надеялась, через пару часов перейдут в злость, она прошла в ванную. Где обнаружила новые зубную пасту, щетку и… нижнее белье.

Сукин сын знал, где оставить вещи, чтобы она их обнаружила.

Надо же, какой внимательный, даже озадачился нижним бельем! А прокладки-ежедневки случайно не припас?

Почистив зубы и умывшись холодной водой, Вероника снова вернулась на кухню.

Так. Первым делом, кофе. Будучи заядлой кофеманкой, она не мыслила просыпание без кофе. Найдя зерна, она запустила кофемашину. Что у нас в холодильнике? Контейнеров десять. Достав три первых, что стояли сверху, она обнаружила в них отбивную, салат и шампиньоны в соусе. Глядя на еду, Ника услышала, как её живот призывно заурчал. Когда она ела в последний раз? Ещё перед тем, как вчера отправилась в студию. Поэтому завтрак будет плотным.

Удобно расположившись за столом, она сытно позавтракала. Потом всё-таки проверила входную дверь. Заперта, как и следовало ожидать.

Усмехнувшись, девушка вернулась в кухню, где сварила себе ещё одну чашечку кофе. И держа в руках чашку с дымящимся напитком, направилась на застекленную веранду.

Ждать — это единственное, что ей оставалось делать.

ЕГОР

— Чертова сука…

Он откинулся назад и кинул досье на стол. После чего посмотрел на своего помощника, Алексея Шалова.

— Ты уверен?

Алексей приподнял брови.

— Мля, извини. Знаю, что всё достоверно. Просто последние дни напоминают какую-то долбанную какофонию. Одна интересная новость за другой.

— Егор, ты знал, что прочтешь в досье. Смысл сейчас распыляться.

Лёха был прав.

Он всё знал.

И всё же…

Он на что-то надеялся. Хотя на что? Ему ли не знать, как низко может пасть человек в стремлении получить желаемое. На какую низость, подлость, преступление он готов пойти.

— Лёха, спасибо. Организуй…, - он сделал паузу, с удивлением отметив, как комок образовался в горле и мешает связно говорить. — Организуй всё, как следует.

— Не переживай. Похороны завтра?

— Да.

— Санычу что говорить?

— Ничего. По крайней мере, пока. Ему и так сейчас хреново. Сегодня снова бухает.

— Всё-таки как-никак единственная дочь, — натолкнувшись на холодный взгляд Беркута, Шалов замолчал. — Извини. Знаю, про покойников или хорошо или никак.

— Н-да уж.

— Попросить Алю кофе сварить?

Егор покачал головой.

— Не хочу.

— Тогда я пойду. Увидимся завтра утром.

— Да, у меня. Давай. Удачи.

Как только за Лёхой закрылась дверь, Егор снова взял досье. Фотографии, отчеты, сводки, счета. Всё, как и полагается. Полная информация о жизни его жены за последние полгода.

Вот же дрянь!

Если бы не погибла, прибил бы собственными руками. Придушил гадину.

Они с Санычем, казалось, уже всё о ней знали. Ко всему были готовы.

Оказалось, Саша смогла преподнести напоследок очередной сюрприз.

Егор в ярости ударил раскрытой ладонью по столу, отчего несколько листов спикировали на пол. Плевать. Не до них сейчас.

Мужчина снова откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Спать хотелось адски. Он бы и завалился прямо в офисе хотя бы на пару часиков, через смежную дверь располагалась очень уютная комната отдыха, но Саныч ушёл в загул. Организация похорон и поминок полностью легла на Егора. Обзвонить, сообщить.

А тут ещё это…

И не стоит забывать, что в квартире его ждет златовласка. Егор улыбнулся одними уголками губ. У него сработала «чуйка». Ночью он уже был готов свернуть в район, где она проживала, когда резко передумал. Егор зачастую руководствовался инстинктами. Он знал, что так надо. О мотивах не думал. Решения принимал быстро. И в девяти случаев из десяти они оказывались верными.

Так и с Вероникой.

Он привез её к себе на квартиру и быстро организовал всё необходимое. Конечно, девушка, проснувшись, будет в шоке. И встретит его вечером отнюдь не с распахнутыми объятиями. Кстати, хотелось бы. Со стороны выглядит кощунственно — тело его жены ещё не остыло, а он думает о сексе с другой девочкой.

Н-да… Кто бы знал, как они жили с Сашей, его бы не осудили.

Егор не боялся осуждений. Когда ты переходишь определенную черту, людская молва перестает играть для тебя значимую роль. Приходит понимание, что есть принципы и дела куда как важнее. Люди всегда будут говорить. Сегодня о тебе, завтра о другом. Цикл жизни.

Зазвонил телефон. Егор посмотрел на входящий адресат. Знакомый их семьи. Пришла пора принимать соболезнования.

Поговорив, мужчина поднялся. Нечего сидеть, пора заниматься насущными проблемами.

А златовласка…

Остается надеяться, что девочка не разнесет квартиру. Хотя, пусть побушует. Предвкушающая улыбка заиграла на губах Беркута. Он бы точно разнес, окажись запертым непонятно где и непонятно кем.

Вчера она держалась молодцом. Он изрядно на неё разозлился за время пути, и думал, по-любому накосячит в присутствии Саныча. Большинство бы именно так и сделали. Заистерили, как минимум. И он бы её понял. Конечно, остановил бы, одернул. Егор к этому и готовился. А она молчала. Вела себя спокойно и достойно. В девочке есть внутренний стержень?

Подумал и снова усмехнулся. Дожить до двадцати двух лет, оставшись девственницей не потому что рассчитываешь подороже её продать, а потому что имеешь твердые принципы и устоявшиеся взгляды на определенные аспекты жизни.

Берегла себя…Для него.

Он-то давно уже распрощался с многими принципами. Большая и светлая любовь, возможно, и существует в понимании девочки.

Но пора ей взрослеть.

По-настоящему.

С взрослым мужиком.

День пролетел быстро. Встречи, разговоры, бесконечные разъезды.

Похоронное бюро.

Не лицеприятная беседа с врачами из морга.

Да, он всё знал…

Да, согласен подписать необходимые бумаги.

Освободился около восьми вечера.

Вот теперь точно всё. Теперь можно немного расслабиться. Хотя Егор и понимал, что телефон продолжит разрываться и звонки прекратятся лишь в одном случае — если он его выключит.

К сожалению, Беркут себе такой роскоши позволить не мог.

На квартиру он приехал в районе девяти. Интересно, ему сразу отбиваться от летящих в него предметов придется или златовласка обождет малость?

Открыв дверь, Егор вошёл в просторный холл. Странно, его никто не вышел встречать с разгневанными криками. Уже интересно.

Разувшись, Беркут прошел в гостиной. Ники тут тоже не наблюдалось. Телевизор работал на беззвучном. Свет приглушен.

Заинтригованный, Егор направился в спальню. И там никого. Кровать аккуратно застелена.

Уже даже становиться интересна. И куда подевалась его златовласка? Сбежать не могла. Сто процентов. Ключ от квартиры имелся только у него. Десятый этаж. Застекленная лоджия. За Вероникой не наблюдалось увлечения паркуром, чтобы она могла исчезнуть из его квартиры через соседнюю. Да и в ту ей попасть было нереально.

Егор даже в ванную заглянул. Ну, а вдруг…

Эта игра в прятки неожиданно развеселила его. Приятная забава на ночь глядя.

Нику он обнаружил на веранде.

Девушка, подобрав под себя ноги, и укрывшись пледом — кстати, он и не знал, что у него такой имеется, — дремала. Она сидела в кресле в полуоборот к двери. Он мог лицезреть её профиль. Видеть, как трепещут реснички. Как призывно приоткрыт её ротик, через которое вырывается ровное дыхание.

Ох, вот вставить бы в этот ротик…

Егор тряхнул головой. Хорош загоняться по сексу. Будет ещё время.

— Добрый вечер.

Тихий голос отозвался приятной истомой по всему телу. Теплая волна прошлась по позвоночнику. Давно забытые ощущения… Как в юности.

— Привет.

Вероника даже глаз не открыла. Как сидела, так и продолжила сидеть.

Для Егора её реакция было более чем странной. Интересной. Неожиданной.

Он ожидал чего угодно, но не спокойной едва ли не ленивой реакции.

Егор прошел ко второму креслу и опустился в него. Хорошо-то как. Стоило оказаться в расслабляющей обстановке, как сразу тело заявило, что тоже не прочь расслабиться.

Он вытянул ноги и посмотрел на столик, стоящий между креслами. Кофе. По всей видимости, не первое за вечер.

— Вы думаете меня отпускать? Отвозить домой? — и снова эти вопросы были заданы обыденным тоном, словно речь не шла о невольном заточении.

А ему златовласка попалась с характером. Наверняка, внутри бушуют те ещё страсти, но лицо держит.

— Думаю. Осталось решить время.

Девушка, наконец, открыла глаза и пристально посмотрела на него. Спокойно так. Егор готов был усмехнуться — вот с таким спокойным выражением на лице обычно достают пистолет и выпускают полную обойму.

Знакомо…

— Уж решите, пожалуйста. И желательно сегодня. Егор, — девушка сделала небольшую паузу, давая понять, что то, что она скажет дальше, важно для неё. — Вы оставили меня без средства связи. Меня потеряли. Наверняка, ищут. Я хочу домой. К себе. Хочу лечь в свою постель. Хочу вернуться к своей жизни. И забыть вас, как дурной сон.

Последние слова Егору не понравились. В его планы на эту девочку слово «забыть» пока не значилось.

— Боюсь тебя разочаровать…, - лениво протянул и тоже сделал паузу, выжидая. Он решил поддержать заданный ей тон.

Вероника повела плечами, более плотно укрываясь. От его взгляда?

Он заметил, что на её лице полностью отсутствовала косметика. Неужели у неё в сумочке не было женского «арсенала?» Лицо чистое, свежее. Мило-любо посмотреть. Беркут ничего не имел против косметики, она подчеркивала женскую красоту, но иногда — вот как сегодня, например, — было приятно видеть перед собой естественную красоту. Нежные трепещущие реснички, едва ли не прозрачную кожу, алые губы.

Отсутствии косметики делало Веронику ещё моложе. Что характерно — она не стеснялась своей внешности. Многие молодые девушки да и дамы постарше без толстого слоя «штукатурки» даже не показывались перед парнями и мужьями, что говорить уже о том, чтобы выйти в люди.

— Вы и чего-то боитесь… Нереально. И всё же, Егор, я хочу домой. И прошу вас — выпустите меня. У меня с собой есть деньги, я вызову такси.

Он заметил, что она говорит, тщательно выговаривая слова. И что-то в этом настораживало…

Беркут прищурился.

— Ника, я не маньяк. Не насильник, как вы успели убедиться в клубе.

— Я…, - пауза, за время которой она делала попытку собраться с мыслями и успокоиться. — Я и не утверждаю, что вы маньяк и насильник. Боже упаси. Просто вся эта ситуация… Она меня напрягает. И меня на самом деле, ищут. Подруга. Парень. Мама.

С подругой и мамой всё было понятно и логично.

Упоминать же парня не стоило. Не до него сейчас было.

— С мамой вы созваниваетесь раз в два-три дня. Последний раз разговаривали вчера утром. Так что мама вас разыскивать не будет. Подруга… О ней тоже не стоит переживать. А вот парень… Я ошибаюсь, или вы расстались?

Пухлые губы златовласки сжались. Да и руки, что лежали поверх пледа, дрогнули. Маленькая отважная девочка продолжала храбриться.

На сколько её хватит?

— Вижу, вы хорошо осведомлены о моей жизни. Я бы сказала даже очень хорошо.

Егор скривил губы и закинул ногу на ногу.

— Я стараюсь быть максимально осведомлен о том, кто меня интересует.