Глава 12

ВЕРОНИКА

Она дома.

Даже не верилось.

Разувшись, первым делом Вероника ринулась к журнальному столику, на котором оставила телефон. Включив его, она опустилась на диван.

Пропущенный от Лоры… Снова от Лоры… От Андрея… Неизвестный номер… И пошло чередование — Лора, Андрей.

Главное — не звонила мама. Значит, родители спокойны. Уже хорошо. Уже легче.

Ника откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.

Всё позади.

Или… всё только начинается?

Всю дорогу она ждала подвоха от замолчавшего Беркутова. Вчера её тоже вроде бы как везли домой, а только оказалась она в логове хищника. Поэтому, когда увидела знакомый квартал, не сдержала вздоха облегчения. Чем заслужила ироничный взгляд Егора.

— Отдохни. На днях увидимся. И да… Если тебя ещё что-то связывает с твоим так называемым женихом, разорви.

Ох, как Ника в тот момент сдержалась! Как не наговорила этому упырю всё, что накопилось за прошедшие сутки!

— До свидания.

Бросила она и поспешила выскочить из машины.

Вот теперь она в своей квартире. На первый взгляд ничего не тронуто. Вещи целы. Но Ника уже не доверяла своим глазам. После того, что она узнала.

Плавное течение её мыслей прервал рингтон. Звонила Лариса. Видимо, получила сообщение, что Ника появилась в сети.

Разговаривать с подругой особо не хотелось, слишком сильны были ещё отголоски тех волнений, что пережила Ника.

Ответить пришлось.

— Да, Лора.

— И это всё?! — тотчас обрушилась на неё подруга. — Ты охренела, мать? Ты чего там творишь?? Ты понимаешь, что мы с Леонидом чего только не передумали за эти сутки?! Ты…

— Лариса, сбавь обороты. Прошу тебя, — спокойно произнесла Вероника, не замечая, как на её губах появляется уставшая улыбка. Пусть её едва не покрыли матом, но как же приятно осознавать, что о тебе заботятся, волнуются.

Лариса выругалась.

— Сбавить обороты? Где, черт побери, ты шлялась? Скидываешь мне сообщение и пропадаешь! Телефон не доступен! Ленчик к тебе приезжал несколько раз, трезвонил в дверь — никто, конечно, не открыл! И сейчас появляешься такая хорошая и молчишь!

— Просто мне кто-то не дает ничего не сказать.

— Хорошо! Хорошо… Я молчу. Вернее, слушаю.

— Я была у вашего Беркута.

Пауза оказалась оглушительной.

Ника уже не могла не улыбаться.

— Была…что… у кого?

— У вашего Беркутова, — снова повторила Вероника.

— Ээээ….

— А вот и не экай. И больше никаких вопросов.

— Ника, ты меня сейчас убиваешь!

— Ничего, выживешь! Как здоровье? Поправилась?

— Ника, расскажи…

— Лора, нет. Я пока не в состоянии. Честное слово. Но знай, подруга, за тот долбанный вечер, когда я повелась на твои уговоры и пошла танцевать в вашу чертову «Берлогу» ты мне по гроб жизни будешь должна.

— Ого. Если ты ругаешься матом — это серьезно.

— Это более чем серьезно.

— Никуль, хочешь я к тебе приеду? — едва ли промурлыкала Лорка, сгорая от любопытства.

— Нет, Лорчик, в другой раз. Завтра. Или послезавтра. Не знаю.

— Да, черт побери, что у вас там произошло… Беркутов вроде бы крутой чел. При деньгах. Правда и при жене, но они вроде бы как не живут вместе лет пять уже…

— У него жена разбилась вчера, — на автомате ответила Ника, а в голове зацепилась информация, что Беркутов и не жил, оказывается, с супругой. Поэтому и гулял по девочкам.

Тогда напрашивался невольно вопрос — почему не разводился? Из-за тестя?

— Ты сейчас не шутишь?! — снова воскликнула подруга, явно шокированная ещё одной новостью.

— Нет.

Ника не стала говорить, что трагедия разворачивалась на её глазах. Ни к чему. Пока она не готова была делиться событиями последних дней.

— Ни фига себе… вот эта новость… Нет, конечно, жалко и мои соболезнования Беркуту. Но, черт возьми, Никуль, ты не представляешь, сколько девочек облизывается на него. На какие только хитрости не шли, чтобы привлечь его внимание! И удержать! Были случаи…

— Лора, я тебя прошу, — наигранно громко застонала Вероника. Ей сейчас как раз только не хватало сплетен про Беркута.

Но некоторая информация оказалась полезной. Не только другим собирать информацию о ней.

— Нет… то, что ты сказала — надо обмозговать. Слушай, с тобой точно всё в порядке?

— Да. Цела. Здорова.

«И всё ещё девственница».

— Вот и отличненько. Я тоже почти здорова. Ладно, сегодня я тебя не буду терроризировать, приставая с расспросами. Только учти — тебе от разговора со мной всё равно никуда не деться.

Пока Лора говорила последнюю фразу, пошел параллельный вызов.

Андрюша.

Нет, уже Андрей.

Ника снова прикрыла глаза. Понятное дело, он тоже хочет знать, куда она пропала более чем на сутки. Вопрос в другом — имеет ли он на это теперь право?

— Я знаю, Лор. Обязательно увидимся завтра-послезавтра. Ленчику передавай привет.

— Ник, — голос подруги стал необычайно серьезным.

— Да?

— С тобой точно всё в порядке? Помощь не нужна?

— Я справлюсь. Давай. Спокойной ночи.

— Споки ночи. Целую.

Ника прервала разговор. Повторный звонок от Андрея раздался сразу же. Она смотрела на изображение гудков и не знала нажимать ли на ответить. Пока она думала, вызов прервался. Зато пришло сообщение по вайберу: «Ника, пожалуйста, ответь! Пожалуйста! Я волнуюсь».

Он волнуется.

Она его понимала. Проведя рукой по лицу, Ника быстро набрала ответ: «Ты в Москве?»

Андрей: «Да. Я еду к тебе».

Она: «Нет. Не сегодня».

Андрей: «Возьми трубку».

Ника: «Не сегодня. Андрей, не звони. Я не готова к разговору».

Ника понимала — это трусость. Она убегает от разговора, от правды. Но иначе не могла. Хватит на неё сегодня.

Андрей: «Я наберу тебя с утра. Не отключайся».

Она ничего не ответила, отложив телефон в сторону.

В голове стояла звенящая тишина. Ни мыслей. Ни эмоций.

Слишком много всего.

Спала Ника беспокойно. Ворочалась. Ей всё время казалось, что сейчас в её квартиру кто-то войдет. Что она вот-вот услышит чьи-то шаги. Теперь она не чувствовала себя в своей квартире в безопасности. Сменить замок? Не поможет. Их взломают.

Тогда что…? Что?

Ника проснулась в пять утра. Заправив волосы за уши, прошлепала босиком на кухню. Хотела уже сварить кофе, когда почувствовала легкую тошноту. Вот пришёл и передоз от любимого напитка, что не удивительно. Ладно, приготовит какао. По крайней мере, что-то схожее. Чего Ника не любила, так это чай.

Забравшись на стул вместе с ногами, держа в руках чашку со сладким дымящимся напитком, Ника планировала день. Что у неё сегодня?

Занятия? Да, одно, на час. Индивидуальные. Ника иногда бралась за подобную подработку. Кредит за машину уменьшил её финансовые возможности.

Андрей будет напрашиваться на встречу. Хотела ли она с ним встречаться? Однозначно, нет. Ей не нужны объяснения. Какие-то слова. Признания. Не хотела смотреть на его лицо, в его глаза. Не хотела видеть в них раскаяние и печаль. Возможно, даже стыд. Если он встретил другую девушку и между ними сразу же возникли сильные взаимные чувства, она не хотела про это ничего слышать.

На глаза навернулись слезы. Всё равно обидно! Очень! Она же поверила в Андрея, в их отношения, в то, что между ними будет всё серьезно!

Одной рукой удерживая на коленке чашку, второй размазала слезы по щекам. Не будет она плакать. Ни по кому.

В восемь утра написала сообщение Андрею: «Уезжаю. Буду завтра. Не звони».

Ответ пришел сразу же: «Обиделась? Понимаю. Ок. Подожду до завтра».

Одной заботой меньше. Главное выдержать сегодняшний день. Завтра будет по-любому легче. Смажутся ощущения, воспоминания, притупится чувство опасности. Сегодня она соберет себя, а завтра уже будет действовать.

Тренировка прошла без нюансов. Девочка старательно выполняла всё, что она говорила, чем порадовала её.

Снова звонила Лора и снова Ника отказала ей во встречи.

— Занята. Правда.

— Никуль…

— Завтра сама к тебе приеду. Вечером.

— Я завтра танцую.

— Тогда днем.

— Обещаешь?

— Постараюсь.

Весь вечер Ника металась по квартире, как тигрица в клетке.

Она знала — он придет.

Беркут.

Не может не прийти.

Интуиция её не подвела.

В половине десятого раздался звонок.

Ника подорвалась, вздрогнула. Если это Беркутов, то он озадачился правилами приличия? Оповестил о своем приходе? Ну надо же. С чего бы это?

Сжав губы, Ника прошла к двери. Даже не смотря в глазок, распахнула её.

Так и есть.

Егор Беркутов собственной персоной.

Стоял, уперевшись одной рукой в дверной косяк. Черный пиджак распахнут.

Ника снова невольно отметила, как от этого мужчины едва ли не ощутимо исходят энергетические волны. Стоит ему оказаться рядом, как они молниеносно достигали её. Обрушивались, подавляли. На него невозможно было не обращаться внимания. Невозможно пройти мимо.

А ещё от Беркута пахло порохом и кровью.

ЕГОР

Алексей Александрович хмуро посмотрел на зятя.

— К чему бойцы?

И вот что ему ответить?

Егор с раннего утра был зол. Всё раздражало. Хотелось единственного — чтобы всё закончилось, как можно быстрее.

— Вы знаете, — рыкнул.

Тесть недовольно свел брови на переносице.

— Егор…

— Алексей Александрович, давайте позже?

Отставной генерал сдержанно улыбнулся.

Егор так и не переборол себя, то выкал ему, то обращался на «ты», как тот и просил.

Тесть постарел на лет десять за прошедшие пару суток. Появились новые морщины, старые стали более глубокими. Возраст и обрушившееся горе выдавали глаза. Из них разом ушла жизнь. Ещё неделю назад из Саныча фонтанировала энергия, да чего скрывать, его любовница была ровесницей Егора. И они зажигали по полной. Причем, для Саныча иметь любовницу моложе себя лет на тридцать было в порядке вещей. Что интересно, женщины сами велись на него. Его энергия, его ум, его положение привлекали их. Расставался он с ними тяжело. Не смотря на щедрые подарки, пара девушек не желали мириться с ролью «бывшей», стремились стать законной супругой.

Егор и сам некогда попал под магнетизм Саныча. Умный, хваткий, тот отчасти заменил ему отца, которого у Егора не было.

Сейчас же он сдал.

Пережив войны на Востоке, шпионаж, шантаж, несколько покушений, смерть жены, Алексей Александрович сдал, собираясь на похороны единственной дочери.

Егор его понимал. Какой бы сукой не была Саша, она — его ребенок.

Саныч протяжно выдохнул.

— Хорошо. Всё готово?

— Естественно.

Взгляд тестя задержался на лице Беркутова.

— Спасибо тебе. Ты мог бы этого и не делать.

— Саныч, перестань, а? Уже съезжается народ, пошли встречать.

— Пошли.

Вереница дорогих автомобилей прибывала.

Далее — похороны. Люди в черном, знакомые, незнакомые, единожды встречавшиеся. Его знакомые, знакомые Саныча. Подруги Саши с мужьями. Цветы. Море цветов. Саша, как и большинство женщин, любила цветы. Она не была оригиналкой и больше всего любила розы. Особенно, когда их дарили десятками.

Егор мысленно усмехнулся. Он, будучи нищим спецназовцем — нищим в понятии Саши и её доходов, — работал ночами, чтобы купить ей цветы. Прийти на свидание с дорогим букетом. Александра была кем угодно, но не дурой, и понимала, сколько стоят цветы, что дарил ей молодой человек. Она принимала их и искренне благодарила.

В те годы ей ещё была присуща искренность.

Хотя кого Егор обманывает?

Всегда хитрила. Всегда врала.

Плела искусно свои сети.

Да, о покойниках или хорошо, или никак.

Егор выбирал вот уже третий день вариант «никак».

У стороннего наблюдателя непременно сложится впечатление, что он неотрывно принимал соболезнования и не отводил взгляда от гроба и от могилы. Это было не так. Егор постоянно сканировал кладбище. Уточнял расстановку своих парней. Готовы ли они.

Алексей Александрович стоял рядом. Так же, как и он, говорил дежурные фразы, так же кивал.

Двое мужчин, хоронящие прекрасную молодую женщину.

Выстрелы раздались, когда Алексей Александрович вместе с близким окружением покидали кладбище. Хорошо хотя бы дождались окончания официальной церемонии. Было бы край цинизма пытаться убить Саныча, когда он принимал соболезнования или произносил речь, кидая последнюю горсть земли на гроб дочери.

Егор среагировал мгновенно. Сшиб тестя, одновременно отдавая распоряжении по рации, вшитой в костюм.

— Стреляли с северной стороны!

Он почти не сомневался — ребятам удастся взять стрелка.

Так и оказалось.

Но это будет чуть позже.

Сейчас же он протягивал руку раненному тестю.

Тот, морщась, принял помощь.

— Снова, Егор, снова…

Беркут кивнул, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разразиться матом.

А потом прозвучало ещё два выстрела.

Лишь чудом никто серьезно не пострадал. На этот раз целились в Егора.

Его спас бронежилет.

Работали дилетанты. Новички. Профессионалы не будут стрелять, когда по всей территории кладбища сосредоточены бойцы Егора, да и как позже выяснилось Алексея Александровича.

Уже в машине Егор спросил тестя:

— Ты в порядке?

Тот сидел, откинувшись на спинку с закрытыми глазами. Его грудь поднималась и опускалась. Рана оказалась царапиной. Кровь остановили быстро.

— Как я могу быть в порядке? Я хороню дочь…

И пауза.

От которой у Егора защемило в груди и запершило в горле. Да и в глазах защипало. Чтобы между ним и Сашей не происходило последние годы, её было жаль.

У неё с рождения было всё, о чем другие не могли и мечтать. Любящий отец, благосостояние. Мать. Пусть недолго, но она была. Хотя Саша считала иначе. Она вообще отличалась интересной позицией на жизнь.

Всегда находила тех, кто должен понести наказание.

У неё был собственный пунктик по поводу справедливого возмездия.

Егор не знал, что ещё сказать Санычу. В данной ситуации любые слова покажутся лишними. Кто бы чтобы не сказал. Только слова…

Егор так же прикрыл глаза, прислушиваясь, как колеса автомобиля шуршат по гравию.

Отчего-то подумалось про златовласку. Его парни молчали, значит, с той всё в порядке.

Тут тоже было в пору усмехаться. Желание поразвлечься с этой девочкой переросло в нечто большее. Сейчас он не про чувства. Если бы не последние события, Егор соблазнил бы Нику, а потом благополучно забыл.

Вмешательство Саши многое изменило.

Прежде всего, отношение Егора к Нике. Тот должен сделать всё, чтобы девочка не пострадала. Как говорят в народе, пуля-дура, мишени не выбирает. Да и много есть других, более щадящих, но не менее травмирующих способов напугать и покалечить одинокую девочку. С шикарной «четверочкой».

— Сынок, скажи…

Голос Алексея Александровича вывел его из легкой задумчивости. Егор открыл глаза и посмотрел на тестя. Тот так же смотрел на него.

— Скажи, ты любил её?… Хотя… Нет, не отвечай. Глупый вопрос. Любил… Ещё как любил, раз меня пришел убивать. Сколько тебе было? Двадцать один. Юнец ещё. Но правильный, паскудство, юнец. Жаль, что всё так обернулось, Егор. Жаль.

— Мне тоже, — в голосе Беркута прорезались металлические нотки, и он порадовался, что в машине из-за шторок на окнах отсутствовало естественное освещение. Ни к чему генералу видеть то, что всколыхнулось в душе Егора, отразившись в его же глазах.