Глава 11. Договор

Наталья позвонила вечером. Я как раз сидела на кухне, составляла новый план для уроков. Катя в соседней комнате строила из конструктора что-то очень шумное и, судя по комментариям, космическое. - Он снова отказался, - сказала Наталья без вступлений. - Конечно. Я уже даже не удивлялась. - Судья предложил ему подумать ещё месяц. - Подумать о чём? - я усмехнулась. - Как ещё меня наказать? Сколько можно тянуть кота за хвост? Я возмущалась зря. Мои претензии были обращены к Сергею. У Натальи ответов не было. Она лишь передавала мне новости о ходе дела. - Он снова требовал, чтобы вы пришли лично, - сообщила Наташа. - Я напомнила суду, что ваше присутствие не обязательно. Скорее даже опасно. К сожалению, мой запрос об оценке вменяемости Сергея не приняли во внимание. Я потерла переносицу. - А как же его нападение на моего отца? - Он сказал, что злился и обо всем сожалеет. Дело закрыли, потому что ваш отец не получил значительных повреждений. Я вскочила и заметалась по кухне. - Будем ждать, когда получит, что ли? Сначала папа, потом меня он покалечит обязательно за все, что я сделала. А когда дело дойдет до Кати, суд примет во внимание его склонность к насилию? - Мне жаль, Нина. - Наташа как будто извинялась за Сергея и наше странное правосудие. - Он каждый раз устраивает аттракцион раскаяния на заседании. Судья, похоже, ему верит. Я совсем запуталась. Мне казалось, что личный юрист обеспечит быстрый развод. Но я ошиблась. Сергей мастерски затягивал процесс и все время требовал встречи. Иногда мне казалось, что моя жизнь стала почти нормальной. Квартира маленькая, но светлая.Катя ходит в сад.Я снова веду занятия. Иногда утром я забываю, что все еще замужем. А потом обязательно появляются новости о Сереже, и я вспоминаю, что он всё ещё опасен. - Наталья, - осторожно проговорила я. - Можно спросить? - Конечно. - Почему он не требует экспертизу? - Какую? - Мою, психиатрическую. Он же всегда говорил, что я нестабильная. На меня даже какую-то поддельную карту завели в поликлинике. Наталья задумалась. - Хороший вопрос. Тишина в трубке стала тяжелой. - Возможно потому, что он трус, Нина. Поддельная карта нужна была, чтобы управлять вами. В суде подлог станет уголовным делом. Сергей точно не готов к такому повороту. Я тихо вздохнула. Такое объяснения меня устраивало. Я вернулась за стол, взяла ручку, стала черкать на бумаге. - И ещё… - я покрутила ручку в пальцах. - Почему он не требует опеку над Катей? - Не могу залезть в голову вашего супруга, - аккуратно продолжила Наташа. - Но есть ощущение, что ему нет дела до Кати. - Она ему не нужна, - предположила я. Любую мать расстроило бы такое отношение отца к своему ребенку, но меня теперь это радовало. Наталья ничего не ответила. И это был ответ. - Он хочет встречи с вами исключительно, - напомнила она через секунду. - Возможно, стоит согласиться. Иначе Сергей вечно будет раскачивать лодку. Я напряглась. - Зачем нам встречаться? - Не могу знать. Сергей утверждает, что вам нужно обсудить финансовые вопросы. - Может, хочет денег мне предложить? - Я нервно рассмеялась. Наташа тоже усмехнулась из солидарности и напомнила: - Вы можете не идти. Я дала маху с вечностью. Судья рано или поздно потеряет терпение. Развод состоится. Я нарисовала сердечко и теперь закрашивала его. Меня это успокаивало в школе, сработало и теперь. Иногда страх становится таким привычным, что начинает казаться скучным. Я поняла, что устала бояться. - Я пойду, - сказала я. Наталья сразу пообещала мне: - Я буду с вами рядом. Никаких квартир или офисов. Назначим встречу в публичном месте. - Конечно. Я кивала, соглашаясь. Мне ужасно хотелось закончить все тяжбы с Сергеем, перешагнуть этап. Наташа назначила встречу слишком скоро. Через два дня в кофейне, в центре, недалеко от офиса Натальи. Моя квартира была совсем в другом районе, как и сад Кати. Это было важным условием. Наташа встретила меня и повела к месту встречи. Сергей пришёл раньше. Я заметила его через стекло.Он сидел за столиком и листал ленту в телефоне. Точно так же, как тысячу раз дома. На секунду мне стало жутко. Как будто я смотрю на старую фотографию. Этот мужчина уже не часть моей жизни, а эхо тревог и страха. Стряхнув с себя оцепенение, я вошла. Наташа забрала у меня пальто и задержалась у гардероба, как мы договорились заранее. Я направилась к Сергею, а она заняла столик неподалеку. Мой муж услышал шаги, поднял голову. Лицо сразу стало жёстким. - Наконец-то, - сказал он. Начал с претензий. Ничего не меняется. Я села напротив. - Привет, Сергей. Мой голос не дрогнул. Я даже выдавила вежливую официальную улыбку. Он даже не ответил. К нам подошла официантка. Я заказала кофе. Сергей попросил повторить эспрессо. Едва девушка записала все и оставила нас наедине, Сережа наклонился вперед и тихо спросил: - Что ты украла из дома? Я моргнула. - Украла? - Что ты украла, Нина? - повторил он. - Что продала? Я медленно выдохнула. - Ничего. Он усмехнулся. - Не ври. - Я не вру. Это твоя прерогатива. - Тогда откуда у тебя деньги? Я молчала. Он продолжил тихо, но зло: - Я контролировал все карты и счета. У тебя не было денег на билеты, на квартиру. Значит, ты украла их из моего дома. - Это и мой дом тоже, - напомнила я дерзко. - И ты не все контролировал, Серёжа. Он резко поднял брови. Я попала в больную точку. - Откуда у тебя деньги, Нина? - почти рычал он. - Не твоё дело. - Я увидела, как он сжал кулаки, и предупредила: - Мой адвокат сидит через два стола от нас. Так что держи себя в руках. Сергей фыркнул и огляделся. Он заметил Наташу и улыбнулся ей с отвратительным обаянием. Склонив голову в приветствии, мой муж снова посмотрел на меня. Его улыбка еще не сползла с губ, а вот глаза уже жалили ледяным презрением. Сергей смотрел на меня так, как будто я украла его кошелек. Я думала, что он спросит про Катю первым делом. Начнет свои вечные песни о плохой матери, безответственном поведении, грязном доме и ядовитой еде. Мне казалось, он будет требовать хотя бы встречи с дочерью. Как я ошиблась. - Значит так, - сказал он, - что ты от меня хочешь? - Развод. - Я развела руками. - Это же очевидно. Он усмехнулся. Нам принесли кофе, и я перевела дух, прислонив чашку к губам. - Тебе нужен от меня только развод? - повторил он. - Не смеши. - Я серьёзно, Сергей. Он откинулся на спинку стула. - Будешь подавать на алименты - пожалеешь, - снова стал он угрожать мне. Я смотрела на него и качала головой. Сергей говорил спокойно и уверенно, но я чувствовала, что он на грани. Когда у него нет власти, он начинает запугивать и давить. Чтобы еще сильнее вывести его из равновесия, я держала паузу. Он узнает чуть позже, что никакие алименты мне не нужны. Тогда, может, и разведется со мной с легким сердцем, и Катю не будет тревожить. - Я не отдам тебе квартиру, - продолжил он. - И бизнес тоже. Я почувствовала усталость. Очень сильную. - Да подавись ты своей квартирой и деньгами, Сергей. Он замолчал. Кажется, такого ответа он действительно не ожидал. - Тогда чего ты хочешь? - спросил он. Я посмотрела ему прямо в глаза. - Свободы. Он медленно покачал головой и тихо сказал: - Ты её никогда не получишь, Нина. Я всегда буду твоей тенью. Ты не имела права уходить. Я не отпускал тебя. Я замерла. Слова Сергея повисли между нами как что-то липкое и холодное. Я смотрела на него и вдруг ясно поняла, что именно он имеет в виду. Не квартиру. Не деньги. Свободу. Его бесит, что я могу подать на алименты, но сильнее всего этого человека коробит моя независимость. Он не может смириться, что я ушла. Что он проиграл. В груди стало пусто. Точно так же пусто мне становилось, когда ночью в коридоре скрипела дверь, и я пыталась по звуку шагов понять – он просто идёт на кухню или сегодня снова будет разговор. Я заставила себя вдохнуть. - Это угроза? – спросила я спокойно. Сергей пожал плечами. – Это реальность. Он говорил ровно, даже лениво. Как будто обсуждал с бухгалтером налоги. Я посмотрела на его руки. Те же самые руки. Сильные, аккуратные, всегда идеально подстриженные ногти. Когда-то мне казалось, что это руки человека, который умеет держать жизнь под контролем. Теперь я знала, что они умеют держать людей. За горло. - Ты позвал меня ради этого? – спросила я. - Нет. Он снова чуть наклонился вперёд. И впервые за всю встречу посмотрел на меня внимательно. Почти изучающе. – Я хочу предложить сделку. У меня внутри всё сжалось. Сделка. Сергей обожал сделки. В бизнесе. В браке. В жизни. – Какую? – спросила я. Он сцепил пальцы. – Всё очень просто, Нина. Я молчала. – Ты больше не подаёшь никаких заявлений. Я ждала продолжения. – Никаких претензий. Никаких алиментов. Он сделал паузу. – И я даю тебе развод. Я даже не сразу поняла, что он сказал. Мозг как будто завис. Я смотрела на него и не могла связать слова. Он продолжал спокойно: – Мы быстро всё оформим. Без скандалов. Без судов. Без судов. Без борьбы. Без алиментов. Его снова волновали только бизнес, имущество и деньги. Он ни разу не вспомнил о дочери. Ни разу! Это было так странно, что стало страшно. Потому что ещё полгода назад Сергей буквально привязывал Катю к себе. Не отпускал. Забирал из садика раньше меня. Проверял, что она говорит, что ест, с кем играет. Кажется, он и дочь использовал исключительно, чтобы меня держать. Любил ли он Катю вообще? Я смотрела на него и пыталась понять. – И всё? – спросила я. – Всё. – Ты просто так дашь развод? Он усмехнулся. – Не просто так. Взамен на твое молчание. Никаких больше заявлений в сети. Не смей лезть в публичное пространство. Я кивнула. Логично. Сергей никогда ничего не делал просто так. Ему очень невыгодно мое молчание. Разводом он пытается заткнуть мне рот. Мои ладони вспотели, и я потерла их о джинсы. Сергей это заметил. Его глаза чуть сузились. И вдруг я поняла одну вещь. Он всё ещё не спросил про Катю, потому что оставляет козырь в рукаве. И от этого мне стало страшнее, чем от любых угроз. Потому что если Сергей молчит о чём-то… Значит, он уже что-то придумал. Я смотрела на мужа и понимала, что проигрываю. Не в суде.И не в разговоре. Просто в этой странной игре, правила которой он всегда менял по ходу. Но сейчас я вдруг почувствовала одну простую вещь – я больше не хочу сидеть напротив него. Слушать его голос.Следить за его руками.Пытаться угадать, что он задумал. Я устала. Очень. Если ему нужно мое молчание, он его получит. – Хорошо, – сказала я. Сергей слегка приподнял брови. – Хорошо? – переспросил он. – Я согласна. Он внимательно смотрел на меня, как будто ждал подвоха. – Без алиментов? – уточнил он. – Без алиментов. Я почувствовала странное облегчение, когда произнесла это. Как будто сняла с себя ещё одну невидимую цепь. Сергей медленно кивнул. – Тогда всё можно оформить быстро. – Оформляй. Он снова изучающе посмотрел на меня. Я знала этот взгляд. Он пытался понять, что я задумала. И это было почти смешно. Потому что я ничего не задумала. Я просто хотела уйти. Между нами повисла пауза. Та самая. Тяжёлая. Набитая словами, которые никто из нас не произнёс. Мы оба знали, что за этим столом есть ещё один человек. Катя. Но ни один из нас не сказал её имя. Я не спрашивала, будет ли он требовать встреч. Он не спрашивал, как она и где мы живем. Иногда молчание говорит больше, чем скандал. – Тогда всё? – спросила я. – Всё, – сказал он. Я встала. Сергей тоже поднялся. На секунду мы оказались слишком близко друг к другу. Когда-то это расстояние означало брак. Теперь – просто неудобство. – Оставь свой номер, - попросил Сергей. - На всякий случай. Я продиктовала цифры. Он записал его без комментариев. Ни спасибо. Ни вопроса. Ни слова про Катю. Я кивнула и пошла к выходу. За мной отправилась Наташа. Когда дверь кафе закрылась за моей спиной, я почувствовала, что снова могу дышать. Но внутри было странное ощущение. Как будто это ещё не конец. Как будто Сергей просто отложил какую-то мысль на потом.- Рассказывай, - велела Наталья, едва мы оказались в машине. – Я согласилась. Наталья резко повернула голову. – На что? – На сделку. Она бросила на меня быстрый взгляд. – Без алиментов? - угадала Наташа. – Да. Она тихо вздохнула и пробормотала под нос: - Вот сволочь. Машина тронулась. Некоторое время мы ехали молча. Я смотрела в окно на прохожих. Обычные люди. Обычные лица. Никто не подозревал, сколько странных историй может жить внутри одного человека. – Он спрашивал про Катю? – вдруг спросила Наталья. – Нет. Она усмехнулась. Невесело. – Тогда у меня есть ответ на твой вопрос. – Какой? Наталья повернула на перекрёстке. – Помнишь, ты спрашивала, почему он не требует опеку? – Ну… Она немного помолчала. – Потому что он продолжает просить деньги у подписчиков. Я нахмурилась. – В смысле? – В прямом. Жалуется на жизнь. На развод. На злую жену. Я закрыла глаза. Конечно. – Если ему позволят видеть дочь, – продолжила Наталья, – эта история закончится. Я медленно кивнула. Вот и ответ на все мои вопросы. – Люди перестанут ему сочувствовать, – сказала Наташа. – А значит, перестанут переводить деньги. Мы остановились на светофоре. Я вдруг почувствовала, что хочу смеяться. И одновременно плакать. – Значит, всё из-за денег, – сказала я. Наталья пожала плечами. – После всех трагедий, угроз и скандалов? Она усмехнулась. – Да он сам рассказывает в эфирах, что упустил важные сделки в Китае, и теперь ограничен в средствах. Если честно, я ждала от него такого хода. К сожалению, мужчины в нашей стране не любят платить алименты и делить имущество. Даже если у них есть дети. Я тихо рассмеялась. Это так… банально. Так глупо. Так примитивно. И так похоже на Сергея. – Деньги, – повторила я еле слышно. - Как хорошо, что можно откупиться от него. Хотя бы сейчас. - Сейчас? - переспросила Наталья. - В каком смысле? Что это значит? Я махнула рукой. - Да ничего особенного. Просто я чувствую, что развод - это еще не конец. Наверно, паранойя. Наташа потрепала меня по руке и уверила, что все кончится быстро и навсегда. Я очень хотела ей верить. Глава 12. Новые знакомые Развод случился неожиданно быстро. Как будто Сергей просто поставил подпись под каким-то очередным контрактом и закрыл задачу. Я получила финальное уведомление от Натальи утром. – Поздравляю, – сказала она. – Вы свободны. Свободна. Слово звучало непривычно. Как новое платье, которое сначала кажется чужим. Жизнь вдруг стала тихой. Я работала, Катя ходила в сад, успела разок заболеть, но отделались легко. Дочка бесконечно рассказывала про подружку Машу, которая «ужасно хитрая и всегда берёт чужие фломастеры». Эти фломастеры она таскала у Елисея, который как нарочно каждый день приносил их в сад. Питер внезапно разбаловал нас отличной погодой. Мы много гуляли в выходные. Город оказался удивительно дружелюбным для тех, кто начинает жизнь заново. Я видела и дурную его сторону: темную и грязную, как из романов Достоевского. Но после всех своих бед и тревог предпочитала фокусироваться на хорошем. Мне нравились толпы туристов в любое время года, уличные музыканты и дух исторических событий на каждом углу. Однажды мы дошли до Сенатской площади. Катя сидела на гранитном парапете и болтала ногами. Я часто ей рассказывала истории из прошлого, пытаясь пробудить любопытство. В этот раз тоже не могла промолчать и показала на памятник Петру. – Видишь эту площадь? – сказала я. – Здесь когда-то произошла очень странная история. Катя прищурилась. – Какая? – Восстание декабристов. – Это кто? Я села рядом. – Это были люди, которые хотели изменить страну. Катя нахмурилась. – Они были злые? – Нет, – улыбнулась я. – Скорее… упрямые. Я рассказывала, как офицеры вышли на площадь со своими полками, как стояли на морозе, как ждали решения Сената, но дождались сурового подавления, суда, казней, каторги. Я увлекалась, как всегда. Катя слушала внимательно. – А их потом наказали насмерть? – спросила она. – Да. Пятерых. Катя вздохнула. – Несправедливо. – История вообще редко бывает справедливой, – сказала я. - Да и мир несправедлив, детка. – Они знали, что их накажут, и всё равно вышли, - продолжала рассуждать Катя вслух. Я уже пожалела, что рассказала ей не самую легкую историю из летописи нашего государства, но отступать некуда. Как и декабристам. – Да. Вышли, - подтвердила я. Катя задумалась на минутку и сделала свой детский вывод. - Это было храбро. Глупо, но храбро. Я рассмеялась и обняла дочкины плечики. – Простите… - окликнул меня кто-то. Я подняла глаза и увидела, что рядом с нами стоит молодой человек. Ему было лет двадцать пять, и он улыбался очень дружелюбно. А я невольно сжалась. Мне совсем не льстило мужское внимание, совсем не хотелось никаких контактов с новыми людьми. Тем более, с мужчинами. Улыбка сползла с моих губ, я сузила глаза, готовая бежать, драться, просто отшить незнакомства. Однако парня моя противозачаточная физиономия не спугнула. - Меня зовут Глеб, - представился он. - Вы очень интересно рассказываете о восстании. Простите, что тайком тут уши грел. Заслушался. Я почувствовала, как слегка краснею. – Я преподаватель, - призналась я. – Это заметно, – улыбнулся он. – Очень легко и увлекательно говорите. А я блогер. Снимаю Питер. Обожаю этот город и места, в которых история оживает. Глеб протянул руку. - Я Нина, - представилась я неохотно. Катя по нашему примеру тоже пожелала представиться. - А я Катя, - сообщила она и тоже вытянула руку. Глеб склонил голову и важно кивнул моей кнопке. - Очень приятно, Катя. А я снова Глеб. Дочка захихикала. Блогер Глеб указал на штатив, что стоял буквально в паре метров от нас. - Я собирался здесь снять небольшой сюжет про восстание. Может, вы согласитесь повторить мне для видео свою речь? - попросил он. Я смутилась окончательно, посмотрела на Катю. Она уже возбужденно пританцовывала, признаваясь Глебу в любви. - Обожаю блогеров. А сколько у тебя подписчиков, - поинтересовалась она без лишних церемоний. - Десять тысяч, - похвастался Глеб тоже без ложной скромности. Разница в возрасте большая, но эти двое точно говорили на одном языке. - Ух, круто. Мама ты обязана сделать с ним коллабу. У меня глаза на лоб полезли. - Надеюсь, коллаба - это законно, - буркнула я себе под нос. Глеб захохотал. Он объяснил мне суть сотрудничества блогеров в коллаборации, и я сразу отказалась. - Нет-нет. Меня не интересует продвижение в соцсетях. Давайте я вам наговорю что-нибудь и разбежимся. Такой компромисс всех устроил. Запись заняла минут десять. Я говорила про площадь, про офицеров, про странное русское упрямство – когда люди готовы стоять на морозе ради идеи. Катя стояла рядом, серьёзно кивала. Глеб благодарил меня миллион раз. Он не ушел, пока не получил мой ник в соцсети. Обещал показать результат. - Вот увидите, этот ролик залетит, - пообещал он. Я не придала словам Глеба большого значения и закатила глаза. Мы попрощались, и каждый пошел по своим делам. Я быстро забыла про странное, хоть и приятное знакомство. Через два дня мне позвонила мама. - Дочка, ты в телевизоре. Тебя все наши видели. Вот это дела, Ниночка. Когда моя дочка стала звездой! Ее слова сбили меня с толку. - Звезда, телевизор? - переспросила я. - Мам, ты ничего не путаешь. Она сразу поправилась. - Путаю, конечно. Телефон как телевизор у нас теперь стал. Моя соседка тебя видела в ролике у какого-то блогера. Она мне переслала. Ты там про декабристов говорила. Родную дочь я точно ни с кем не перепутаю. Я застонала. - Наверное, Глеб выложил видео. Не думала, что ты его увидишь. - Увидела, и мне очень понравилось. Ты отлично выглядишь, дочка. И рассказываешь тоже интересно. Как хорошо, что ты меня не послушала и пошла на истфак в свое время. Это прям твое, Нина! Мама трогательно шмыгнула носом. У меня тоже глаза зачесались, но порыдать мы не успели. Забрал трубку отец. – Нина! – его голос звучал необычно бодро. – Я только что видел тебя по телевизору. Я рассмеялась. – По телефону, папа – Ой, какая разница! – отмахнулся он. – Ты отлично говорила. Горжусь тобой, дочка – Правда? – Конечно, правда. Я почувствовала, как внутри становится тепло. Потом трубку взяла обратно мама. – Я всем подругам переслала, – сказала она. – Очень гордимся тобой, Нина. Они отлайкают и тоже пошлют друзьям. Твой Глеб говорит, что это полезно для каких-то алгоритмов. Я стала смеяться сквозь слезы. Если видео не залетит, то я даже не знаю, что должно залететь после такого мощного буста. – Ты не против, если мы к вам приедем? - добавила мама. - Скучаем очень по тебе и Катеньке. Клянусь, больше никаких зарядок и драк с Сергеем. Чтоб он каждый день икал, паскуда. Я не стала обсуждать Серёжу. Родителям еще не сказала про развод. Нам точно пора увидеться. – Приезжайте, – сказала я. – Заодно заберёте машину. Я на секунду замолчала. Машину я одолжила у них, когда уезжала от Сергея. Тогда это была почти спасательная лодка. Мне было очень удобно в городе на колесах, но пора и честь знать. В трубке опять послышался голос отца. – Подожди, – сказал он маме и снова заговорил со мной. – Нина. – Да? – Я хочу, чтобы машина у тебя осталась. Я растерялась. – Пап, ну… – Тебе сейчас нужнее, дочка, - отрезал он. Я кусала губы, ища подходящие слова для отказа. Но папа не дал мне ни шанса. – Катю на танцы возить, – продолжил отец. – Да и просто в магазин. Такси сейчас дорогущее. Я почувствовала, как глаза снова щиплет. – Мы копили, – сказал папа. – Купим себе что-нибудь маленькое. Я глубоко вдохнула. – Спасибо, папа. Не знаю, как вас благодарить. Это очень щедро. – Это нормально, - буркнул отец. - Снимайся у парня еще. Он обещал продолжение. Целую вас, девочки. Я положила трубку. Катя подошла ко мне. – Кто звонил? – Дедушка и бабушка. – Они приедут? – Да. – Ура! Она обняла меня за талию. - А еще Глеб выпустил ролик про декабристов. - Твоя коллаба! - сразу припомнила Катя нашего блогера. - Давай скорее смотреть. Пока мы смотрели ролик, я чувствовала странную смесь радости и неловкости. Всего минута. Очень быстрый рассказ. Глеб классно нарезал картинки и видео. Мое лицо тоже мелькнуло. И как меня узнали мамины соседки? Глазастые! Катерина пришла в восторг от видео и долго описывала его, а потом еще пять раз пересматривала. - Я буду, как ты, мамочка, - сообщила она. - Звездой. Я посмеивалась, целуя свою маленькую звездочку. Мне было очень приятно. И немного стыдно. Но больше всё-таки приятно. Уже ночью я лежала и думала о подарке родителей. Они не обязаны были мне отдавать машину, но все равно это сделали. Потому что иногда помощь – это любовь, которая приходит без условий. Ролик Глеба залетел в стратосферу. Он написал мне и пригласил снять еще несколько роликов. Я не нашла причины, чтобы отказаться. После развода жизнь стала складываться почти прилично. Иногда я ловила себя на странной мысли – мне спокойно. Даже слишком. На смену минутному спокойствию всегда приходила тревога. Иногда возвращалась бессонница. Я часто не могла уснуть до утра, придумывая всякие ужасы, которые со мной обязательно случатся. Поэтому я записалась на йогу. Инструктор говорила, что это помогает «вернуть тело себе». Я не очень понимала, что именно она имеет в виду, но звучало разумно. Для занятий я выделила время в свой выходной день. Катя была в саду. Я приехала к студии немного раньше, нашла место на парковке и начала аккуратно сдавать назад. В этот момент мне позвонили из школы. Я сняла трубку. - Нина Пална, - заговорила администратор. - Мне с вами нужно утрясти новое расписание. Как насчет дополнительного урока в пятницу? - Ээээ, - протянула я. - В пятницу. Нужно было отложить этот разговор. Я не могла сообразить, что еще у меня запланировано на этот день недели и пыталась одновременно запарковаться на свободное место. Вроде я все контролировала по зеркалам, заезжала медленно и осторожно. Раздался скрежет и вслед за ним оглушительно заорала сигнализация. Я замерла. - Татьяна Николаевна, у меня ДТП. Перезвоню, - сразу завершила я злополучный разговор. Я включила аварийку и медленно вышла из машины. Дело дрянь. Позади стоял огромный чёрный внедорожник, блестящий и дорогой настолько, что я даже не сразу поняла, где именно его задела. Но когда сигнализация перестала выть, моим глазам вернулся фокус, и я все рассмотрела. На бампере появилась небольшая, но заметная трещина. – Отлично, Нина, – пробормотала я. – Просто великолепно. – Девушка, вы куда смотрели? Я обернулась. К машине быстрым шагом шёл её владелец. Высокий. Широкоплечий. В дорогом пальто. Он выглядел примерно так же дорого и внушительно, как и его машина. Мне конец. Не придумав ничего в свое оправдание, я призналась во всех грехах. – Простите. Я отвлеклась. Мужчина остановился рядом с бампером и посмотрел на повреждения, потом на мою машину, потом снова на свой бампер. Я вжала голову в плечи. Привычка бояться разборок никуда не делась. От мужчины я чувствовала угрозу, больше ничего. – Вы сдавали назад? - спросил он уже спокойнее. – Да. – И не видели машину? – Видела… – честно сказала я. – Но, видимо, плохо. Он вздохнул и покачал головой. Я почувствовала, как внутри поднимается паника. Сейчас будет орать. Набирает воздуха в грудь, ищет, подбирает ругательства покрепче. – Мы можем обойтись без полиции? – быстро спросила я , готовая на все согласиться. Он посмотрел на меня внимательнее. Уголки его губ опустились. – Можем. Я облегчённо выдохнула. – Тогда давайте решим на месте. – Ладно. Он снова осмотрел бампер, провёл пальцем по трещине. – Тридцать тысяч. – Да вы что?! – вырвалось у меня. Забавно, что заорала первой именно я. Но тридцать тысяч за трещинку - это возмутительно. Мужчина спокойно поднял брови. – Бампер под замену, – сказал он. – И фара. – Фара? Она целая. – Посмотрите внимательнее. Рамка тоже треснула. Сами знаете, пластик дорого стоит. Я ничего не знала про дороговизну пластика, но посмотрела. Действительно, еще и рамка вокруг фары повреждена. Я тяжело вздохнула. - Хорошо, что сама фара не разбилась. Она стоит как чугунный мост и ждать детали сто лет, - типа успокоил меня хозяин танка. Я выдавила кислую улыбку, но продолжала спорить: – Разве это может столько стоить? Он пожал плечами. – Может. Я достала телефон. – Не верится что-то. Такое ощущение, что вы меня дурите. Мне нужно папе позвонить. Мужчина не обиделся. - Звоните, кому хотите, - буркнул он и снова присел на корточки у железного коня. Я набрала отца. – Пап… – начала я. – У меня небольшая проблема. Через две минуты я уже объясняла ситуацию. Отец слушал спокойно. Хотя я и от него ждала нагоняй. Но в этот день мне попались удивительно адекватные мужчины. Первым делом папа уточнил, все ли со мной в порядке. Только потом он попросил описать машину и повреждения. – Дай трубку этому мужчине, – сказал папа наконец. Я протянула телефон. Мужчина взял его без особого энтузиазма. Они разговаривали долго. Очень долго. Папа перевел потерпевшего на видеозвонок и заставил показать все повреждения. Я стояла рядом и чувствовала себя очень глупо. Моя надежда на папину экспертизу в мою пользу таяла на глазах. Наконец телефон вернулся ко мне. – Да, дочка, - проговорил отец. - Ты его на тридцать тысяч помяла. Может, и больше, если делать в каком-нибудь пафосном салоне. Парень берет с тебя по минималкам. Наверное, пожалел. Я кусала губы и косилась на того жалостливого парня. Он тактично отошел в сторону и терпеливо ждал. Никто на меня не ругался. Ни папа, ни пострадавший. Но я сама себя ругала так, что хватило бы на троих. На пустом месте потерять столько денег. Я вытерла глаза и сдавленно ответила отцу: - Поняла тебя, пап. Спасибо, что уделил время. – Тебе денег выслать? – сразу спросил он. Я шмыгнула носом. – Нет. У меня есть. – Точно? – Точно. Я помолчала. – Спасибо, пап. – За что? – За помощь. И… прости, что подвела. Отец ласково отругал меня. – Брось, Нина. Со всеми бывает. - Он добавил: – Просто будь осторожнее. Я кивнула. Мы попрощались. Я повернулась к мужчине. На его лице не было злости. Он вообще теперь выглядел на зависть спокойным, почти равнодушным. Мне бы такое самообладание. - Я переведу вам деньги, - громко и четко проговорила я, открывая банковское приложение. – Назовите номер. Он не сразу мне ответил. Я замерла, молясь, чтобы он не передумал и не попросил сумму больше. Слава богу, он пожевал губы и все-таки продиктовал номер. Через минуту деньги ушли. – Готово. Он посмотрел на уведомление. Кивнул. – Спасибо. Все пришло. Он будто хотел добавить что-то ещё. Или все же хотел, чтобы я добавила денег. Чтобы не тянуть время, быстро села в машину. Бросила ему на прощание: – Извините ещё раз. Я закрыла дверь и быстро выехала с парковки. Только через пару минут я вспомнила, что мой бампер тоже пострадал. Мне его тоже придется менять. Хорошо, что моя машина не такая дорогая. Я поехала в сервис, где мастер осмотрел машину и сказал: – Сделаем, но придется подождать. – Сколько? Он назвал сумму. Я вздохнула. Слава богу, намного меньше, чем я отдала только что незнакомцу. Но всё равно было жалко. Очень. Я оставила машину и пошла к остановке. Деньги утекали из жизни как вода. Йога мне точно сегодня не понадобится. Потому что жизнь и так отлично учит смирению. – Почему мы не на машине? – спросила Катя, когда я забрала её из сада. – Машина в ремонте, – призналась я. – Это ненадолго. Про аварию я рассказывать не стала. Зачем ребёнку лишние переживания. Зато сама я весь день знатно психовала. Досада сидела внутри как заноза. Вот и сходила на йогу. Лучше бы тревожно сидела дома. Мы дошли до квартиры, поели макароны с сыром и сели играть в любимую Катину настолку. Игра оказалась терапией лучше любых асанов. Катя азартно трясла кубик в ладошках. – Сейчас выпадет шесть! – уверенно объявила она. – Почему шесть? – смеялась я. – Потому что мне нужно шесть. Логика была железная. Я постепенно втянулась. Мы спорили, считали клетки, радовались удачным броскам. Мой телефон пару раз вибрировал на столе, но я даже не посмотрела. Все подождёт. Уже поздно вечером, когда Катя уснула, я наконец взяла мобильный в руки. И обнаружила оповещения банка. Я нахмурилась. + 30 000 ₽ Отправитель: Богдан Владимирович С. Я моргнула и стала искать номер отправителя. Скорее всего, это ошибка банка. Номер совпал. Именно этому мужчине я сегодня перевела деньги за бампер. Я даже не стала смотреть на часы и сразу позвонила ему. Такие ошибки нужно решать сразу. Он ответил почти сразу. – Да? – Богдан Владимирович? – быстро уточнила я и сделала паузу. – Мне каким-то образом вернулись деньги, которые я вам отправляла. Наверное, это банковская ошибка. – Нет никакой ошибки. Я замолчала. – Я сам вам вернул эти деньги, - пояснил мой потерпевший. Я медленно села на стул. Земля уходила из-под ног. – Зачем? - спросила я самое очевидное. Он вздохнул. – Мне стало стыдно. Я наехал на вас, потребовал сменить бампер. Это было некрасиво. – Это было справедливо, – напомнила я. – Я в вас въехала. Богдан Владимирович не сдавался. – Ну и что. Кому нужна эта справедливость? На вас лица не было. - Так это нормально. Странно было бы, если бы я радовалась аварии и своим слепым глазам. Он усмехнулся. - Не судите себя строго. Я тоже пару раз парковался в чужие тачки. Все парковались! Бывает. Не успела я и слова вставить, он заявил: – Бампер я поменяю себе сам. Слава богу, не бедный. А может, и так продам машину. Без лишней возни. - Очень сомневаюсь, что машина с побитым бампером будет продаваться по хорошей цене, - не постеснялась предположить я очевидное. – Это моя забота. Вам точно деньги пригодятся, – продолжил он. – Купите себе платье. Я рассмеялась и сказала: – Я себе тоже бампер куплю. Такие дорогие платья мне не к чему. – Уверен, вы сможете потратить эти деньги с умом. Он сделал паузу. – Всего хорошего, Нина. Он явно собирался заканчивать разговор. И я вдруг поняла, что не хочу просто повесить трубку. – Богдан… Владимирович, подождите. – Да? Я на секунду задумалась. – Позвольте мне что-нибудь для вас сделать приятное. Он ответил слишком быстро. Как будто только и ждал от меня предложения. – Я бы поужинал. Я даже растерялась от такой прямоты. Идти на романтическое свидание я точно не хотела. Моя цель - благодарность, не более. – К сожалению, мне не с кем оставить дочку вечером. Это была небольшая ложь. У меня имелась отличная няня «на всякий случай», но я не хотела дергать её без крайней необходимости. Не ради мужчины. Я быстро нашла компромисс. – Давайте пообедаем. Богдан помолчал секунду и спросил: - Муж с дочкой не посидит? – Я в разводе. - О, хорошо, - почти весело сказал он и сразу стал извиняться: - Простите, я несу какой-то бред. Ничего хорошего нет в разводе. Тут уже я не сдержала сарказма. - В моем случае, развод - это очень хорошо. Не извиняйтесь. Завтра в два, вам подходит? – Да. Идеально. Вы были в новой остерии на Рубинштейна? Я беззвучно засмеялась. С Катей я ходила чаще в пиццерию, а то и просто в булочную. Мы продолжали экономить на всякий случай. - Не была, но схожу с удовольствием, - нейтрально ответила я Богдану. Он пообещал прислать мне адрес, и мы попрощались. Я положила трубку и ещё несколько секунд сидела, глядя на телефон. Иногда жизнь делает странные повороты. Утром я поцарапала чужую машину и весь день была в трауре. Вечером получила назад деньги. И теперь собиралась идти на обед с владельцем побитой машины. Я вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне… интересно. Я ждала встречи с Богданом. И это было неожиданно приятно. Пока я улыбалась своим мыслям, телефон стал вибрировать. Я подумала, что это Богдан прислал мне адрес ресторана, и открыла мессенджер. Но это был не Богдан, к сожалению. С какого-то аккаунта без аватарки мне пришло сообщение: «Верни ребенка отцу, дура. Или мы сами заберем Катю».