Глава 6. Все круги ада

- Мама, - недовольно проговорила Катя, встречая меня в уютной раздевалке своего сада. - Почему ты тут? Я поджала губы и сглотнула ком. Дочь не обрадовалась моему приходу, а я чуть наизнанку не вывернулась, чтобы быть здесь. - Ты мне не рада, Катюш? Я пришла за тобой в садик. Мамы так делают обычно. - Обычно меня забирает папа, и мы идём гулять. Ты меня сразу домой поведешь? Я поспешила заверить ее в обратном. - Конечно, мы погуляем, малышка. Одевайся. Погода отличная. Купим тебе пончик по дороге. Тот самый, с радужной посыпкой. Хочешь? Катя достала из шкафчика ботинки и скривила лицо. - Фу, пончик. Он же вредный. Ты опять ничего не приготовила? Поэтому и хочешь меня накормить всякой дрянью. Мне очень хотелось послать дочь к черту, а то и куда подальше. Хотелось накричать на нее, пригрозить и обидеться насмерть. Очень непросто общаться с маленькой копией Сергея. Катя стала проводить с ним почти все свое время и копировала манеры отца. Я напомнила себе, что ребенок перенимает поведение взрослых интуитивно. У меня нет права на нее злиться. Обижаться на маленькую девочку - глупо. Наказывать ее - жестоко. У меня остался единственный рычаг влияния на дочь - любовь. Именно им я и воспользовалась. - Я тебя очень люблю, поэтому решила порадовать этим пончиком, Кать. Если не хочешь его, не будем покупать. Просто погуляем и пойдем домой суп есть. Дочь замерла с ботинком на одной ноге. Она посмотрела на меня из-под бровей и виновато улыбнулась. Извинений я не ждала, но до сердечка достучалась. Довольная малым, я помогла Кате намотать шарфик, и мы вышли на улицу. Проходя мимо пекарни, она замедлила шаг и сказала: - Мамочка, я очень хочу пончик. Можно? Просияв, я склонилась и поцеловала дочку в щеку. - Конечно, можно, милая. Пойдем. Мы взяли по пончику и какао. Катя сидела за столиком довольная и чумазая. Она прикрывала глаза от удовольствия. Сережа редко покупал ей вредную еду. Девочка совсем отвыкла от лакомств. Муж убьет меня, если узнает. - Папа убьет меня, если узнает, - озвучила мои мысли Катя. - Он не узнает, - уверила я дочь. - Мы же не скажем. Катя молча доела и сказала: - Он все сам узнает, мамочка. Накажет меня. Дочка вздохнула и допила какао. Мне стало не по себе, и я невольно передёрнула плечами. Уверенность Кати в наказании меня обескураживала. Я старалась гнать подальше мысли о Серёже, но сложно игнорировать его тотальное управление нашей жизнью. Муж не преувеличивал, когда обещал установить свои правила. По-хорошему в нашей семье больше не было. Я лишилась работы и доступа к ноутбуку. Сергей установил динамичный пароль, и мне приходилось выпрашивать его каждый раз. Он отменил моего психолога и установил какого-то шпиона на телефон. Муж мог читать всю мою переписку. Он слушал все мои звонки. Я перестала общаться с подругами, маме звонила редко. Даже ей пожаловаться на свою скотскую жизнь не могла Вернее, могла, но страх советовал не злить Сергея. Пока мы с Катей гуляли, я не могла отделаться от мыслей о поликлинике. Мне еще несколько раз звонила медсестра и настаивала на визите. Я обещала ей зайти, но на самом деле не собиралась проверяться. Дважды моя запись к врачу пропадала. Как только Катерина устала, мы пошли домой. Я повторно вытерла ее щечки влажной салфеткой, чтобы Сережа не узнал о пончике. Муж встретил нас дома. Он открыл дверь, запустил Катю в квартиру, а мне закрыл дорогу. - У тебя прием в поликлинике через десять минут, - сообщил он. - Что? Нет у меня никакого приема. Сережа только головой покачал. - Не стоит бояться, Нина. Тебе нужна помощь. Это банальный профилактический визит. Ты сама говорила ,что психолог необходим. Это как зубы чистить. Гигиена и все такое… Давай-давай. Иди. Он сделал шаг вперед, отодвигая меня от двери. - Сережа, - выдохнула я, пряча глаза. - У меня нет никакого приема. - Есть. Не заставляй меня тебя провожать вместе с Катей. Ребенку не стоит по больницам таскаться лишний раз. У меня перехватило дыхание, и знакомый липкий страх потек по венам вместо крови. После той жуткой ночи я не решалась перечить мужу. Я боялась его до одури. - Седьмой кабинет, любовь моя, - проговорил Сергей. - Это для твоего же блага. Я развернулась и пошла к лифту. В поликлинике, в седьмом кабинете, меня действительно встретил врач. - Добрый день, Нина Пална. Как хорошо, что вы до нас добрались, - весьма доброжелательно начал он. Медсестры в кабинете не было, что не могло не настораживать. - Здравствуйте, - поздоровалась я и присела на стул пациента. Доктор листал что-то, не прекращая улыбаться. - Не нервничайте, Нина Пална. Это обычный осмотр. - Я и не нервничаю, - сказала я и расцепила сжатые до спазма в замок пальцы. Странный доктор без медсестры метнул в меня быстрый взгляд и продолжил листать карту. - Это хорошо, что не нервничаете. Я очень рад. Мы тут ради формальности. Все, кто проходил медикаментозное лечение от депрессии, должен появиться у меня как штык. Я вздрогнула и сразу уверила его: - Это какая-то ошибка. Я не проходила лечение от депрессии. Тем более медикаментозное. Доктор посмотрел на меня чуть дольше и указал на карту, которую листал. - Ваша история болезни говорит противоположное. Послеродовая депрессия, анализы, препараты. Он подвинул ко мне карту, и я увидела какие-то выписки, бланки и копию рецепта. Я открыла рот, чтобы поспорить, но осеклась. Доктор воспользовался моей запинкой. - Не нервничайте, Нина Пална, - посоветовал он ядовито сладко. - Мы с вами просто побеседуем. Расскажите о своем самочувствии. - Со мной все в порядке, - заявила я слишком уж уверенно. - Я себя отлично чувствую. Он задал мне несколько прозаических вопросов о питании, режиме сна, зарядке и настроении. У меня голова шла кругом. Удовлетворившись моими ответами, доктор выписал направление на анализы и попрощался. Я вернулась домой сама не своя. Едва войдя, я услышала, как Катя плачет. - Я же запретил есть всякую дрянь, Катерина! Что значит, ты ела пончик? - Прости, папочка, - рыдала дочь. Я скинула обувь и ворвалась в гостиную, чтобы защитить своего ребенка. - Сережа! Не ори на нее. Это всего лишь пончик. - Жир, сахар и бестолковые углеводы, - наорал муж и на меня. - Себя травишь и дочку решила подсадить на это дерьмо. Я запретил, Нина! У меня лопнуло терпение. После жуткого доктора я была не в себе. - Плевала я на твои запреты. Ребенок имеет право попробовать дрянь. Она в школу пойдет и будет обжираться этой пакостью, если сейчас все запрещать. - Идиотская психология. Я и в школе ей не дам ничего жрать. За детьми следить надо, Нина. А ты сама бестолковая и ребенка решила отравить. - Я слежу за ней, Сергей. Только этим и занимаюсь. Хватит меня попрекать черт знает чем. Неожиданно в нашу ругань влезла Катя. - Папа прав! Он прав, мама. - Она закрыла отца собой, словно я собиралась на него напасть. - Ты меня заставила этот пончик есть. Я не хотела. - Детка, да какая разница. Я протянула к ней руки, но Катя откинула их и прижалась к отцу. - Ты плохая. Все из-за тебя, - рыдала она, уткнувшись Сергею в живот. - Я не люблю тебя. Люблю только папу. Меня как будто пнули в живот. Муж обнял дочь и смотрел на меня волком. Он выглядел злым, но одновременно довольным. Сергей кивком указал в сторону кухни, безмолвно приказывая мне уйти. Его довольное выражение лица преследовало меня до конца дня. На кухне у меня всегда было, что делать. Я нашла в раковине размороженное мясо, которое разрезала пополам. Часть положила в кастрюлю и поставила варить на суп, а вторую половину нужно было измельчить в фарш. Готовка меня обычно успокаивала, но сегодня привычная рутина вызывала тошноту. Сергей еще утром велел мне сварить суп и пожарить котлеты. Я привыкла к его приказам за последнее время и покорно все исполняла. Но после психиатра и истерики Кати меня опять терзало острое чувство несправедливости. Муж вошел на кухню в разгар моего внутреннего конфликта. - Она успокоилась, мультики смотрит, - отчитался он. - Угу, - буркнула я, не поднимая глаз. - Я разрешил тебе забрать дочь из сада, а ты накормила ее дерьмом. Не делай так больше. Мне много чего хотелось не делать больше. Много чего хотелось сказать Сереже, но я сжала зубы ради Кати. Она точно не выдержит нового конфликта дома. Возможно, я не выдержу, если моя дочь снова встанет на сторону отца. Это больно. Я промолчала, и Серёже это понравилось. Он кивнул, словно поощрял мою сдержанность. - Как ты сходила в поликлинику? - спросил он. - Выписали таблетки? Тут уж я подняла голову от мясорубки. - Какие еще таблетки, Сергей? О чем ты? Мой голос дрогнул, хотя я злилась. Чувство самосохранения не позволяло возмущаться. - Вроде после депрессии могут назначить для профилактики препараты. Я замерла с фаршем на руках. Муж непринуждённо порхал по кухне. Он налил воды в графин и вывалил туда несколько ложек маминого джема. В нашем доме был разрешён только такой полезный напиток без химии. - Так выписали таблетки? - повторил Сергей, размешивая варенье ложкой. - Нет. Я в порядке. Только назначили анализы. Он опять одобрительно кивнул. - Тоже хорошо. - У меня не было депрессии, Сергей, - сообщила я мужу. - Я не пила таблетки. Он рассмеялся слишком громко. - Что за глупости, Нина? Конечно, ты лечилась. Иначе тебя бы не вызвали на прием. - Я не болела, - упрямо проговорила я. Сергей посмотрел на меня долго и внимательно. - Ты просто забыла, Нина, - сказал он, загадочно улыбаясь. Сергей налил напиток в стакан и вышел. Он прекрасно знал о моей несуществующей депрессии. Пытаться объяснить, что я не болела, бесполезно. Взяв паузу, я присела на стул и пыталась вспомнить первый год Кати. Да, с ней было нелегко, но не более того. Я мало спала, много гуляла, потому что дочка спала лучше на воздухе. У меня частенько было коматозное состояние из-за недосыпа, но я точно не могла забыть о депрессии и лечении. А вот Сережа в то время почти не бывал дома. Думаю, именно тогда у него и начался роман с Юлей. Он постоянно летал в командировки, работал до ночи, мог не появляться неделями. Он точно мог пропустить мою депрессию. Но не я сама. Благодаря Сергею я не в первый раз задумалась: а не чокнулась ли я незаметно? Может, он не зря оградил меня от дочери? Я просто не замечаю за собой изменений. Все сумасшедшие считают себя нормальными. Чтобы избавиться от этих мыслей, я вернулась к котлетам. Провозившись с едой, я пошла проведать Катю. Сережа встал у меня на пути и прикрыл дверь детской. - Не стоит тревожить ее, Нина, - пресек он с порога мои порывы. - Я ничего не собиралась делать, просто побыть с ней. - Ты ее расстроишь. Она только успокоилась. - Она давно успокоилась. - Я не собиралась уступать, но заранее знала, что придется. - Я провожу с ней больше времени. Мне лучше знать. - Так дай мне побыть с ней, Сереж. Это уже переходит все границы. Муж покачал головой, отказывая мне. - Нет. Ты плохо влияешь на ребенка. - Сережа! - начала я уже совсем другим тоном. Но один его взгляд, и я отступила. Животный страх приказывал мне спасаться. Мозг давно научился меня спасать. Я просто уходила, чтобы не травмировать дочь. Я отступала, чтобы не получить по лицу. Я не спорила, чтобы он меня не трахал. - Вот и молодец, - похвалил он, видя, как я пячусь в гостиную. По традиции Сергей сам повел Катю в ванную, помыл ее и привел ко мне. - Уложи Катю, - велел он. - У меня работа. - Я хочу с тобой, папочка, - тихонько попросила Катя. Сережа присел на корточки, чмокнул дочку в нос. - Давай завтра, малышка. У папочки дела сегодня. Катя не стала спрашивать, что у него за дела среди ночи. Я тоже промолчала. Если Серёжа встречается с женщиной, то это очень хорошо. Может, он устанет контролировать нас с Катей и переключится на другую любовь всей жизни. Катя долго не спала. Я прочитала ей три сказки, спела песню, но дочка моргала в темноте. Меня мучило чувство вины. Из-за моего проклятого пончика Катя снова переживает и не может заснуть. Мы обе слушали, как Сергей собирается и уходит. Как только хлопнула дверь, Катя тихо сказала: - Я тебя очень люблю, мамочка. Ее признание ранило меня сильнее обвинений, которые она мне предъявила во время ссоры. - Твой пончик был очень вкусный. Я его так хотела. Ты не виновата. Это все я. Прости меня, пожалуйста. Она шептала быстро-быстро. Я с трудом различала слова, не могла поверить в них. - Я папу не хочу расстраивать, поэтому обижаю тебя. Мы вместе хулиганили, но он наказал только тебя. Прости меня, мамочка. Я… я боялась. Крепко обняв Катю, я прикрыла глаза и сказала: - Все хорошо, маленькая. Я тоже тебя очень люблю. И я боюсь… «Боюсь твоего отца», - хотела сказать я, но не стала пугать ребенка еще сильнее. - Я боюсь, что папа тебя будет ругать. Катя всхлипнула и напомнила мне: - Я говорила, что он узнает про пекарню. Давай больше не будем туда ходить. - Не будем, - согласилась я. - Папа все равно узнает. Нельзя его правила нарушать. Я собиралась сказать, что папа может своими правилами подтереться. И еще, что мы ничего ужасного не сделали. Вообще - это абсурдно, жестоко и банально глупо устраивать скандал из-за пончика. Пока я выбирала, что важнее из этого списка, Катя уснула. Бедный ребенок высказался и сразу успокоился. Я долго лежала с ней, слушала тихое дыхание и нюхала макушку. Совершенно ужасно жить в таких условиях. Катя постоянно запуганная, нервная и несчастная. Я привыкла к Сережиным правилам и смирилась с ними. Кате я точно не желала такой участи. Моя веселая яркая девочка не заслуживает жизни в постоянном страхе. В эту ночь я крепко задумалась о побеге. Мне нужны деньги и план. Оставаться с Сергеем опасно для нас обеих.