Глава восемнадцатая — Вы сделаете то, что мне нужно

Сейчас он убьёт меня.

Мысль пронеслась в голове, обдав волной холода. Даже нож доставать не станет. Свернёт шею, как я тому фазану — и всё.

Но это, если я ничего не придумаю. А плана нет! Только времени тоже, и потому сейчас нужно хотя бы его чуть-чуть выиграть.

— Ой, и выручил ты меня, дядя Фрон! Ой, и выручил!

Сработало. Охотник замер. Непонимающе смотрит на меня. Срочно продолжать! Потеряет интерес — мне конец.

— Проклятый Патар! Как он меня достал! Сызмальства жизни не давал, свин вонючий! От всей души тебе спасибо, дядя Фрон! Спас меня! Поделом ему, гадине!

И поклон до земли. То есть не до земли, а докуда охотник позволил — крепко он меня держит. Но слушает.

— Отплачу тебе добром за добро! Единым клянусь!

Ох, прости меня, Единый. Оно изо рта само льётся. Куда веду, пока сам не знаю, но в голове первые камушки начали складываться в узор. Подкуплю. Обману. Заманю… Да! Я знаю, что делать!

— Вот, задатка ради. У меня ещё есть. Ничего не жаль за такое.

Протягиваю ему вытащенный из кармана боб на ладони, а у самого на глазах слёзы счастья. И взгляд той малявки, которая мамку нашла. Скороговоркой на едином духу всё трещу, чтобы охотнику слова было некуда вставить. Тот от моей наглости, или ещё от чего обомлел малость. Только, завидев боб, чуть очухался. Мигом смёл его с моей ладони и прищурился подозрительно. Спросить хочет, но я пока не даю — без остановки пою свою песню дальше.

— Всё их рыжее семейство во главе с Хваном извести надо, — шепчу заговорщически. — Не сдал бы ты, дядя Фрон, его скомороху сейчас, я бы Патарку-ублюдка сам придушил. Единым клянусь!

И только сейчас охотник ожил окончательно.

— Скомороха узнал?

— Дык, а как же? Я на ярмарке в тот день рядом стоял, когда рыжий скомороха обидел. Свин свиньёй себя с человеком повёл — вот и расплата. Как же счастлив я! Ты себе даже не представляешь, дядя Фрон, как я счастлив. Патар же сейчас у меня отобрать всё хотел.

Момент истины. Клюнет? Я мысленно приготовился к драке. Если всё же решит прикончить меня прямо сейчас, попробую схватить с его пояса нож. Фрон не знает, на что я способен. Вдруг, да прокатит? Других идей всё равно нет.

— Что отобрать? У тебя ещё бобы есть? Сколько?

Фух… Клюнул. Жадность — великая сила. Против неё не попрёшь даже с пятью золотыми в кармане. Но за одними бобами в болото он не полезет.

— Ещё восемь, — решил я подмешать в свою ложь чуток правды. — В благодарность тебе четыре отдам… Даже пять.

Глаза Фрона задёргались, губы едва заметно зашевелились. В раздумьях охотник. С одной стороны хочется побыстрее убрать свидетеля — в живых он меня в любом случае не оставит — с другой пять бобов на дороге просто так не валяются. Тут можно было бы сразу пожирнее приманку подбросить, но, если про семя сейчас речь заведу, он может догадаться, что специально заманиваю, а то и решит, что вру вовсе. Пусть лучше сам спросит. Должно же быть интересно, откуда у мальчишки столько бобов?

— Пять бобов! Ох, спасибо, малой! Щедро, щедро.

Получилось! Пальцы Фрона разжались. Я свободен, но пытаться немедля удрать — это смерть. Он меня проверяет. Я играю в свою игру, он в свою. Малолетнего дурачка во мне принял. Поверил в мои причитания. Думает, я не понял, что убить меня собирается. Хочет, вызнать, где бобы, забрать всё, а потом уже по горлу ножиком — чик. Хотя, кровью следить он не станет. Придушит или просто руками шею свернёт.

— Это с тем, что уже мне дал, пять?

— Да не. Сверху пять, — потупился я. — Ты меня от большой беды спас, дядя Фрон. Негоже тут жадничать.

— Ну, спасибо, малой. Пригодятся. Да и нельзя тебе есть столько. Замер будет, спросят — откуда доли? И, что скажешь? Охотой набрал? Не поверит никто. И охотиться тебе пока нельзя так-то.

Хорошо подвёл. Хитрый. Да только я ещё хитрее.

— Почему охотой? — возмутился я. — В нору лазил. Нашел белую и…

— В Бездну? — округлил глаза Фрон. — Правда, что ли?

На крючке! Теперь точно не прикончит, пока не выяснит всё. И не отберёт само собой всё. Он же знает, что в белой норе не получить дара. Как и знает, что наградой там не только бобы. А вот мелкий безродыш, вроде меня, не в курсе, что семя найдёшь в белой норе в любом случае, вот и пытается утаить своё главное богатство. Откупиться бобами решил, дурачок.

— Единым клянусь. Долго с силами собирался, целый месяц решиться не мог. Но потом всё же прыгнул. Я смелый.

— Целый месяц? И где же та нора от нас пряталась?

Как легко его направлять. Снова то, что мне нужно спросил.

— На болоте. Я потому и нашёл её, что висела там, где из наших не бывает никто. Островок один, в глубине Гиблой гнили, — махнул я неопределённо рукой в сторону топи. — Кроме меня туда никому хода нет.

Заинтересованный блеск в глазах Фрона ещё больше усилился.

— Ну-ка, ну-ка. Что там ещё за островки? Удивляешь ты меня, малый. Пошли за твоими бобами — расскажешь дорогой, как по болоту ходить научился. Мокроступы и те в Гиблой гнили не везде помогают. Тропку твёрдую что ли разведал?

— Не тропку, — улыбнулся я, делая первый шаг. — Старый Такер одному фокусу научил. Сейчас покажу. Бобы-то у меня как раз на одном из тех островков и запрятаны. Я ведь там и охочусь силками, но это секрет.

Всё, что хочешь могу сейчас Фрону рассказывать. Всё равно только один из нас вернётся сегодня в деревню.

— Да ладно, малый. Какие меж нами секреты теперь? Мы отныне с тобой смертной тайной повязаны. Понимаешь же, что про Патара теперь никому? Даже матери. Даже Единому.

Ага, ага. Так я тебе и поверил. Повязаны…

— Нема матери у меня. А Единый и так всё увидел, но он будет молчать. Он надёжный.

— Это точно, — хохотнул Фрон. — Так что там с болотом? Силки говоришь? На кого ставишь-то?

— Выдры, нутрии, ондатры. По крысам я, в общем.

И, чтобы отвлечь Фрона от ненужных мыслей, я принялся в подробностях описывать свою охоту, само собой умалчивая о важном. Узлы как вяжу, как петли прячу, как жердь изгибаю и прочее. Пусть видит, что я действительно эту часть ремесла разумею.

Само собой, привёл я Фрона не к своей ползанке, на которой недавно вернулся, а к кучерям, где запасные запрятаны. Достал две, выдал малые кусочки коры, что вместо вёсел использую, объяснил, как лёжа на пузе грести — в общем, все свои секреты в этом деле открыл. Охотник только языком цокал и головой качал. Если и были у него раньше сомнения, то теперь в историю мою твёрдо уверовал.

— Можно сначала ногами идти — тут островки с ивами прилично от берега тянутся — а можно сразу ложиться — и ползком на коре между ними. Так меньше запачкаешься.

Подавая пример, я бросил свой кусок коры на муляку и улёгся в него. Охотник повторил всё за мной, и мы двинулись. На удивление, Фрон управлялся с ползанкой не хуже моего. Вот, что значит ловкости с силой навалом. Ой, как не выгорит план мой. Гребу, в дуделку посвистываю — объяснил Фрону отчего панцирников бояться не нужно — а сам весь в поту. И не усталость мне лоб намочила. Вон уже Журавлиные островки показались. Сейчас всё решится.

— Вон там, у сосны мой тайник, — указал я на дальний край острова, когда мы выбрались на берег. — Охотничьи угодья мои, — обвёл я округу рукой.

— Неплохо устроился, — кивнул Фрон. — Тут и рыбы хватает небось. Не знал, что наше болото так скоро с этого края озером обращается.

— Никто не знал. Кроме Такера, — довольно улыбнулся я. — Ты, дядя Фрон, подожди здесь, а я схожу бобы принесу.

Последний толчок. Со мной должен пойти. Нет времени у него потом по островку ползать, мой несуществующий схрон искать. Вечер близко.

— Да брось, малый. Какие у нас друг от друга тайны теперь? Идём вместе.

И вот самый важный момент. Фрон должен увидеть, что я не хочу светить семя. Смысл этого в том, что мои дальнейшие действия он истолкует, как моё нежелание отдавать его. Нужно поупираться для виду. Но и переусердствовать нельзя, а то схватит за шкирку и волоком потащит к сосне. А это мне испортит всё дело.

— Да я быстро. Тут рядом уже. Я туда и обратно.

— Пошли, пошли, малый.

Фрон, пока ещё нежно, подтолкнул меня в спину.

— Веди.

Ну и хватит. Я помялся секунду, вздохнул тяжело и пошёл. Предвкушающий скорую развязку Фрон следом. Небось уже мысленно к своим пяти золотым ещё два прибавил. Хотя, семя он, наверное, сразу сожрал бы. Так-то деньги ему на покупку прибавки к отмеру как раз и нужны.

Три сажени, две… Мне прекрасно известно, как близко ящер подпускает добычу перед тем, как на неё броситься. Вон она, моя “ящерка” — прячется, где всегда. Только бы Фрон на верёвку внимание не обратил. Пора отвлекать.

— Если на вершину сосны залезть, — задрав голову, указал я рукой наверх, — Над туманом окажешься. Можно даже наш берег разглядеть.

Получилось! Фрон тоже перевёл взгляд к верхушке сосны. Ещё шаг. Ещё… Сейчас…

Поравнявшись со стволом дерева, я внезапно рванул вперёд. Помоги мне, Единый!

— Ах ты!

Фрон мгновенно бросился следом. Теперь ему не до какой-то верёвки. Подлый безродыш решил обмануть. Но ему не уйти!

Весь вопрос лишь — кому ему? Я-то вижу, как панцирник подобрался к атаке. А Фрон… Фрон видит только меня.

Одновременно с броском внезапно ожившего бревна я прыгаю в сторону. Из-под самой руки Фрона ушёл, что уже почти схватила меня.

— Аааа!

Зубастые челюсти твари сомкнулись на ноге Фрона.

— Нет! Нет!

Чудище резким движением перехватывает добычу покрепче.

— Аааа!

Панцирник начинает болтать башкой, отчего тело схваченного зверем охотника выписывает в воздухе дуги и бьётся о землю.

— Ты! Нееет!

Тварь снова перехватывает добычу. В этот раз могучие челюсти уже смыкаются на животе Фрона.

— Аааа!

Этот крик уже слабый и булькающий. Я успел отползти за сосну и теперь с безопасного расстояния с ужасом наблюдаю за пиршеством чудища. С ужасом и с облегчением одновременно. Это всё! Фрона нет! Я опять обманул и смерть, и врага. Я опять победил.

Крики стихли. Меня уже скоро начнут искать. На сбор в любом случае опоздаю, но спешить нужно не только по этой причине. Шут со своим отрядом с каждой минутой всё дальше и дальше. На Патара плевать, но загадочный чужак точно знает, где Тишка — его нельзя упускать.

Спихнул ползанку на воду и со всех сил погрёб к нашему берегу. Получается, что у моей сестрёнки то же самое чудо с отмером, что и у рыжего гада. Не грабить они тогда приходили. За ней. Чем-то ценны такие, как Тиша с Патаром. Их ищут, на них настоящую охоту ведут. Самому гнаться за вражинами бестолку, но тут случай подкинул подмогу, какой грех не воспользоваться. Хван за младшенького своего горы свернёт. Теперь лишь бы поверил мне.

У берега тщательно измазюкался в грязи. К месту сбора бежать уже смысла нет, а вот в схрон заглянуть нужно точно. Смерть я сейчас в очередной раз обманул, но впереди ждёт меня испытание, каких не было прежде. Шут этот, или кто он там на самом деле, невероятно опасен. К тому же их там целый отряд. Не знаю, как пройдёт наша встреча, да только мирно едва ли. Мне нужно быть к ней готовым.

Три боба силы, три крепи, два ловкости — всё, что было, всё в рот. Только семя жизни завернул в тряпочку и сунул обратно под корягу. Бобы — дело наживное. Добуду ещё. Мелкоту вроде меня никто не воспринимает всерьёз. Вдруг лишняя доля поможет врага одолеть? Или жизнь свою снова спасти? На серьёзное дело иду. Тут не до жадности.

Ну и малость одна осталась. Завернул по пути к силку. Отпустил птицу, верёвки получше запрятал. Чем бы всё не закончилось, а хоть эту опасность от себя отведу. К воротам выскочил уже в сумерках.

— Эй, малый! — окликнул меня страж. — Тебя здесь обыскались уже. Влетит тебе от бригадирши. Беги, доложись, что нашёлся.

— Ага, — кивнул я.

— И это. Ты там, случаем, сынов старосты не видал? Давненько уже тоже ушли, а всё нет их. Темнеет.

Сынов? А, ну ясно. Без сопровождения взрослого Патарку бы за частокол не выпустили. Значит с Лоном прошёл. Только братцу прыщавому свин не стал свой план раскрывать и меня ловить сам отправился. Небось Лон теперь мечется, младшего ищет. Не найдёт. И йок с ним.

— Не, не видел.

И стремглав к дому старосты. Пронёсся стрелой через половину деревни. У избы людно. Кажись, всё рыжее семейство на улице мнётся. Похоже, высыпали встречать припозднившихся чад. Мать с объятиями, отец с кулаками. Хотя, от Хвана можно и за меньшее палкой схватить.

— Дядя Хван! Дядя Хван! Беда! — бросился я к старосте. — Они Патара забрали!

— Кто?! Что?! Патара?! — подпрыгнул сидевший на дворовой лавке староста. — Если это ваши…

— Да не вру я! Единым клянусь! Чужаки! Восемь человек с главарём! Фрон навёл их. За то ему денег дали. Я чудом спасся.

— За Лодмуром! Бегом! — мгновенно отреагировал Хван. — Поднимайте тревогу!

Это он сыновьям, а мне:

— Рассказывай! Живо!

Даже мысли не возникло, что я могу врать. С такими вещами не шутят. Торопливо я принялся рассказывать, как Патар меня в лесу подловил, чтобы старую обиду припомнить. Тут я в подробности не вдавался — Хван и так знает, что у меня с его сынком “дружба” сызмальства. Только начали разговор, как на поляну Фрон выскочил, а за ним чужаки — при мечах и в шлемах. Не охотники, воины. Но не из тех, что из Града торговцев охранять подряжаются. Повязали Патара, Фрону золота бросили — и бежать.

Про награду предателя я умалчивать не стал. Как и про то, что меня с Фроном оставили — разбирайся с мальчишкой, мол, сам. Если изловят шута, станут спрашивать — нельзя, чтобы мои слова со словами чужака расходились. А вот то, что я в их главаре скомороха признал, то секрет. Это будет уже слишком яркой приметой. Без меня тогда смогут справиться с поиском. А я с ними хочу. Очень надо мне того похитителя детей расспросить. Для того и затеял всё это.

— Так и где эта крыса? И ты жив почему? Фрон подлюка, но не глупец. Он бы тебя прикончил.

К дому старосты постепенно сбегались охотники. Как обычно две ватаги в посёлке: Лодмура и Драмада. Но самих старшин ещё нет. Хван пока ото всех отмахивается — только мной занят. Про Фрона спросил. Вот тут самое сложное. Сказку выдумал так-то, но поверить в неё не так просто. Надежда только на то, что старосте не до проверки сейчас. С этим делом потом разбираться будет. Время сквозь пальцы водой убегает.

— Болото спасло. Как с тем муфром. Я ловкий — смог вывернуться. А там до топи три шага. Трясина — она лёгких любит. Тяжёлых к себе забирает.

— Утоп что ли? — неверяще прищурился староста. — Так вот чего у тебя, что одёжа, что рожа в грязи. Повезло тебе.

— Отец! Отец!

К дому старосты подбегал Лон.

— Мы с Патром пошли… Он просил… Сам хотел… Теперь нет его! Не могу найти!

— Сгинь, гадёныш! — зло рыкнул на сынка староста. — С тобой потом разберёмся. Пошёл вон с глаз моих!

— Хван!

К нам спешили на пару Лодмур и Драмад. Видать, их тревога застала, когда вместе были.

— Восемь их, говоришь, — покосился на меня староста.

И следом Лодмуру:

— Бери лучших. Моего Патара украли. Чужаки — воины при мечах, но их меньше десятка. Конными пойдёте. Ещё пару дюжин охотников ногами следом отправлю.

— Понял. Подробности?

— Куда двинулись? — тут же присоединился Драмад.

— Куда-куда? Будто у нас много дорог? В Град. Куда ещё им идти? А подробности…

Хван снова взглянул на меня.

— Подробности по пути у безродыша спросите. Он видал их. Не догоните если дорогой, в Граде поможет признать.

Что и требовалось!

Жди, Тишка! Я найду тебя! Теперь точно.