Глава двадцатая — Всё на кон

— Пойдём, пойдём, малый. Вон наш стол у окна. Лучший стол в Вепре… ик.

Ещё на улице мёртвой хваткой вцепившийся в мою руку своими железными пальцами низкорослый мужик, тащил меня через огромный зал наполовину забитой народом едальни. Тут под сотню человек, и каждый смотрит на меня. Сам того не желая, я втянул голову в плечи. Где он?! Он где-то здесь! Он узнает меня!

Но ни фальшивого скомороха, ни его людей в зале не было. Я облегчённо выдохнул. Может, не так уж и плохо всё обернулось? Драка с бандой оборвышей порушила мне все планы. Я ведь только хотел убедиться, что похитители Патара находятся здесь, а уже подговаривать, подкупать каких-нибудь шальных ватажников собирался где-нибудь в другом месте.

— Падай сюда, боец, — выдвинул стул рядом с собой бородатый. — Нашего пойла не предлагаю — мал больно — вот тебе морса. Добрый морс. По моему рецепту делают.

И, плеснув мне из кувшина в кружку чего-то розового, рявкнул своим:

— Бочка, я не понял — вы где Чопаря потеряли?

— Погодь, — забегал здоровяк мутным взглядом по залу. — Так вон же он.

Отставший как раз, пригибаясь, протискивался в двери. Нет. Про сажень я ошибся. Эта жердь подлиннее будет. Худой и сутулый, из-за своей пышной торчащей вверх шевелюры, он походил на кривую метлу. Вот только и тощим назвать высоченного дядьку язык не поворачивался. Жилистый, острый носом, локтями и скулами. Не красавец — из-под вздёрнутой верхней губы торчат крупные зубы, тусклые серые глаза навыкате. Пышные мешковатые штаны смешно смотрятся на фоне кожаной жилетки в обтяжку, надетой поверх некогда белой, а нынче пятнистой, рубахи, и огромных сапог с обитыми железом носами и узкими голенищами под самое колено.

— Инцидент исчерпппан, — пьяно заикаясь, сообщил длинный, подойдя ближе. — За жалкий сереббб… сереббб… Всего за монету бббратство сняло претензии. Дипппломатия — это ко мне.

— Кто-нибудь, заткните эту мычалку! — стукнул кулаком по столу бородатый. — Предлагаю уже выпить за молодого бойца! — провозгласил он, поднимая кружку с чем-то душистым. — Тебя, как звать-то, пацан?

— Китар, — подскочил я со стула. — Китар из Подгнилья.

— Хо-хо! Знаю, знаю, — лупанул меня по спине низкорослый. — У вас этот… ик. Глум-Ветробой!

Всё-таки Мун — маленький остров. Глума знакомец нашёлся. И охотник наш этого коротышку тоже наверняка помнит. Такого не забудешь. Очень уж на хорта похож. Голова круглая, крупная. Волос тёмный, курчавый, но коротко стрижен. И подбородок выбрит до блеска. Руки мускулистые, длинные — чуть ли не до коленей свисают. И коренастым не назвать, но и не худой. Хоть пьян до икоты, а движения чёткие, ловкие. Сразу ясно, что до ужаса быстрый. Куда там покойному Фрону.

— За бойца! — надоело ждать бородатому.

Удар тяжёлых кружек друг об друга понёсся глухим звоном по залу, но тут же утонул в общем шуме, что прежде стих лишь в момент моего появления здесь. Гуляли тут сегодня не только за этим столом. А напиток, и правда, отличный — в меру терпкий и кислый. Наверняка, слаще той запашистой бурды, что хлещут они.

— Хорошо пошла, — провёл чернявый рукой по своей поразительной бороде от верха груди до пояса.

Признаться, длиннее бороды я прежде не видел. Да и на голове волосы у мужика такие, что любая баба обзавидуется. И брови густые-густые. Как и закрученные по краям кверху усищи. Заметно, что дядька ухаживает за своей растительностью. Впрочем, в отличие от своих друзей, он и в одежде опрятен. Расшитый серебром чёрный сюртук, чёрные же сапоги и штаны — всё с иголочки, чистое и даже почти что не мятое.

— Клещ, подпихни мне нарезку.

Длиннорукий коротышка толкнул блюдо с тонко нарезанными копчёностями в сторону бородатого. Вепрь ловко наколол пласт какого-то мяса ножом и закинул закуску в рот.

— Красиво ты шпану раскидал. Отсюда в окно нам как раз видно было. Охотник?

— Ну, как бы, — замялся я.

— Охотник, — уже утвердительно и с улыбкой повторил Вепрь. — Наш человек.

— Не совсем ещё, — ещё больше смутился я. — Зваться так не могу, но помалу охочусь давно уже. Только вы моим не рассказывайте, пожалуйста. Сирота я. Нужда заставила.

— Братишка! Дай лапу!

С противоположной стороны стола ко мне протянулась здоровенная ручища амбала. Бочка — кажется так его назвал Вепрь — не сильно уступал в росте высоченному Чопарю, но за счёт своей ширины казался ниже, чем есть. Причём, ширина эта наблюдалась везде, от груди, плеч и талии, до ног, рук и шеи. Даже лицо, нос, посадка глаз и улыбка — всё могло похвастать завидной шириной. А вот волосы у него мои — такие же, пуком соломы торчащие в разные стороны и цвета того же соломенного.

И ведь вряд ли у кого-то повернётся язык, назвать дядьку толстым. Пузатый — да, но не жирный, а, наоборот, плотно сбитый и мускулистый. Веса в нём явно за десяток пудов. Если вспомнить, как он в один глоток только что ополовинил кружку, сразу ясно, что Бочка для этого великана — самое подходящее прозвище.

Со всей учтивостью я пожал протянутую ладонь. Вернее, позволил пожать дядьке свою, так как длины моих пальцев не хватило, чтобы обхватить эту лопату. Ого! Шестьдесят восемь ему. И в отмере четырнадцать. В этот раз я намеренно обратился к дару. Как и думал, очень серьёзные люди. И охотники. Самое то, что мне надо!

— Я тоже мамки с папкой не знал, — пробасил великан. — Сосунком ещё был, когда хорты всю семью вырезали.

— Моих люди убили, — убрал я улыбку с лица. — И я отомщу.

— Это правильно, — кивнул здоровяк. — По долгам всегда надо платить. Я твоим врагам не завидую. Для своих годов ты хорош. В троеросте всё за десятки поди?

Ничего себе намётанный взгляд! Совсем немного переоценил меня. Своего во мне ловкости две-три доли и силы одна-две, наверное — спасибо тренировкам и каждодневной гребле на ползанке — а проглотил я по кругу: девять бобов силы и по семь ловкости с крепью. Значит, десятки нет только в последней ветви триады, но крепь на глаз определить по скоротечной драке, где меня почти и не доставали ударами, попросту невозможно. За десятки — звучит, конечно, приятно, но мне скорее подходит сейчас — под десятки.

— Где-то около того, — пожал я плечами. — Могу только по проглоченным бобам судить. Первый отмер меня осенью ждёт.

— Двенннадцать лет? — удивился длинный. — Я, право, ожидал минннимум тринннадцати. Весьма достойно для столь юннного возраста.

— Недурно… ик. Но у меня… ик. В двенадцать… ик. Побольше было.

— Клещ, задолбал икать, — швырнул Вепрь через стол в коротышку схваченное с блюда яблоко. — Залей что ли морса в себя. Кувшин разом. Или проблюйся сходи.

— Сейчас… ик. Сейчас.

Клещ положил на стол пойманное молниеносным движением яблоко и, схватив указанный кувшин, принялся, громко глотая, вливать в себя его содержимое.

— Тебя отец с детства с собой в походы таскал, — в это время объяснял булькающему Клещу проблему деревенских сирот Бочка. — А ты, пойди, разживись бобами, когда тебе до двенадцати годов охотиться нельзя. Во всех посёлках оно так устроено. Ты, кстати, Китар, не к Ветробою в ватагу попал? Глум ваш по молодости обретался здесь, в городе, какое-то время — славный парень. Пока не остепенился, наёмником в сборных отрядах ходил. С таким даром его везде брали с радостью. С нами тоже два-три раза по Муну гулял. Привет ему, как увидишь, от Бочки.

— Чего только от Бочки? — Возмутился Вепрь. — От всей Могучей кучки передавай.

Могучая кучка… Так вот на кого мне посчастливилось натолкнуться. Одна из лучших и точно самая знаменитая ватага на острове. Про этих по-настоящему великих охотников мне и Такер рассказывал, и от других ни раз про них слышал. Всего четверо их, зато каждый при даре. Эти богатыри от и до Мун облазили и давно уже на большую землю ходят за зверем. Не иначе, мне их сам Единый послал.

— Всегда к Глуму в ватагу хотел, — вздохнул я. — Но пока не берут меня. Может, после замера. Я ведь свои доли скрываю.

— А. И точно. Ты же говорил, что охотишься втихаря, — вспомнил Бочка. — Так, а в Граде какими судьбами?

— Раз без грамоты ещё, значит не один прибыл, — предположил Вепрь, пополняя содержимое кружек из большой пузатой бутыли. — Где твои спутники? И чего ты с босоногими не поделил? Со шпаной нашей лучше не связываться — они под воровской гильдией ходят. В другой раз разрешаю их Вепрем пугать. Моё имя вес в Граде имеет.

— Спасибо большое! — поблагодарил я. — Со мной дюжина охотников прибыла. Отсыпаются сейчас. Всю ночь ехали. А босые… Мне человека одного найти нужно было. Они мне нашли, да вот только цена подросла, а я очень не люблю, когда меня дурят.

— Только не говори, что кого-то из нас искал, — заржал Бочка.

— Вас найти мне Единый помог, — улыбнулся я. — А тот человек… Я про месть неспроста говорил. Понадобилось несколько лет, чтобы случай снова столкнул меня с моим кровным врагом. Сошлись звёзды. Вы простите, что праздник ваш порчу. Так-то это моё личное дело — негоже на незнакомых людей свои беды вытряхивать.

— Ну-ка, ну-ка, — нахмурился Вепрь. — Это уже интересно. Познакомиться мы уже вроде успели. Постой только, не рассказывай дальше пока. Удача просто напрашивается, чтобы мы за неё выпили.

— За удачу! — вскинул вверх руку с кружкой переставший наконец икать Клещ.

— Не просто за удачу, — поправил его Вепрь. — А за удачу Китара!

Мы ударились кружками и после дружно приложились к их содержимому.

— Где твой кровник? — голосом практически трезвого и очень опасного человека в лоб спросил Вепрь. — С удачей не шутят. Если случай привёл тебя к нам за стол, значит — это судьба.

— Правильно. Верно, — согласно закивали Клещ с Бочкой.

— Само провидддение ппп…

— Заткнись, Чопарь! Так, где он?

Вот и настал момент истины. Стоит мне сказать, что это благородный имперец, и всё может перевернуться с ног на голову. Помочь понравившемуся мальчишке разобраться с неким злодеем-разбойником — это одно, нажить же себе серьёзные неприятности, напав на представителя знати… Тут порыв души никакому спиртному не удержать — мигом сдуется.

— В зале его не вижу, но, если верить босым, мой враг в этом доме.

— Да ладно?! — взметнулись вверх пышные брови Вепря. — В моём трактире? Вот так подарочек на день рождения. У меня приличное заведение — даже знать останавливается. Ну-ка рассказывай, кто он?

— С днём рождения, дядя Вепрь! — внутренне сжавшись, улыбнулся я. — Дело в том… Этот знатный не тот, за кого себя выдаёт.

Повисшую над столом тишину спустя бесконечно долгие две секунды нарушило хриплое:

— Что…

Я и не знал, что люди умеют так быстро трезветь.

— А вот это уже не шутки, малец.

Вепрь сразу забыл моё имя. Выражение же его лица намекало, что он с радостью бы забыл и меня самого вместе с именем.

— Теперь тихо все, а ты, парень, рассказывай. С самого начала всё. Как и где он родителей твоих убивал? Почему ты уверен, что не обознался сейчас? И про “не тот, за кого себя выдаёт” поподробнее.

Ура! Не прогнали сразу — уже небольшая победа. Теперь всё зависит от моего красноречия и количества пьяной мути, что осталась у них в головах. Если сравнивать предстоящее с игрой в картинки, что в деревне у нас обожают и дети, и взрослые, то, имея в запасе три козыря, я сейчас всё поставлю на кон.

Эх, была не была! Для начала, вернувшись в ненавистное прошлое, я поведал охотникам про гибель родителей, братьев и вообще всего нашего хутора. Рассказывать правду гораздо легче, чем врать. Сейчас мне нельзя проиграть, так что людям, которых сегодня впервые увидел, решил открыть всё. По-другому оно не сработает.

Теперь к ярмарке и фальшивому скомороху. И вот первый козырь.

— Я был в Бездне. Жёлтая нора. Лабиринт с демоном, что гонял меня по нему. Дар дурацкий, но именно он и помог мне узнать в том шуте этого, якобы благородного из империи.

— Что за дар?

Вепря не интересовали не связанные с делом подробности. Никаких больше охов и ахов вроде: “Ого! Ты был в Бездне?” Всё весёлое и забавное перестало существовать для четверых в момент протрезвевших охотников, как только я заикнулся про знатного.

— Мне стоит дотронуться до человека, как я узнаю его возраст с отмером.

Дальше я рассказал про замеченную странность Патара и про запредельные возраст с отмером шута. Охотники до поры слушали, не понимая куда я веду, но когда я в очередной раз перепрыгнул в повествовании вперёд и принялся за историю похищения сына старосты, глаза слушателей полезли на лбы.

— То есть, думаешь, у твоей сестры была та же шняга с отмером? — показал свою проницательность Клещ.

— Уверен, — подтвердил я.

— А шутом ты его не признал из-за краски на роже? — прищурился Бочка. — Так может, и после ошибся? Столько лет прошло. Ты совсем малым был.

— Не ошибся, если всё правда, — ответил за меня хмурый Вепрь. — Ну-ка, парень, скажи, что у меня по годам?

Вот и проверка. Я ждал. Стиснув протянутую руку именинника, я задействовал дар.

— Ого! Дядя Вепрь, вам давно уже на Землю пора, — ляпнул я первое пришедшее на язык от вида таких больших чисел. — Девяносто восемь лет, и в отмере ещё один.

Бородатый ещё пуще нахмурился.

— Пропади пропадом та Земля! Мне и здесь хорошо.

И совсем уже тихо продолжил:

— Он назвался бароном Верховским. Про таких я не слышал, но в бумагах так и написано. Тебе верю, но просто вломиться и повязать благородного… С ними не было никаких рыжих мальчишек. Только сам он и воины охраны.

— А вещи? — ухватился я за давно терзавшую меня мысль. — Может, спрятали? Пронесли как-то?

Второй козырь на стол. Патар не мог раствориться, как комок грязи в воде. Он где-то здесь.

Глаза бородатого сверкнули.

— Короб… — задумчиво протянул Вепрь. — В принципе, влез бы. Я ещё удивился, на кой им такая бандура. Без повозки же прибыли. Конными такую здоровую дуру неудобно везти. Если сын вашего старосты там…

— Вепппрь…

— Знаю. Не настолько я пьян. К йоку всё! Моя совесть дороже. Пойдём, Чоп.

Бородатый поднялся из-за стола.

— Клещ, на тебе воевода. Если всё, как Китар и сказал, мчишь к дружинникам. Деревенских, как свидетелей, тоже нужно пригнать. Малый, где там твои отсыпаются?

— Я не знаю, как правильно тот трактир называется. Говорили: Гнездо.

— Гнездо знаем, — кивнул коротышка. — Заскочу по дороге.

— Ты, Бочка, прикроешь, коль что, — повернулся Вепрь к амбалу. — Своих людей предупрежу. Надо будет помочь дружинникам скрутить его охрану. У самих тех больно шумно получится. Мне в моём трактире лишняя кровь не нужна. Нужно тихо всё сделать.

Вепрь говорил так, словно уже поверил мне и не сомневается в результате проверки. Только как он собрался заглянуть в короб ряженого имперца, не поднимая шума? Неужели ценный груз оставлен злодеями без присмотра? И ведь мне недостаточно просто вывести похитителя детей на чистую воду. Схватят его дружинники или убьют при попытке схватить — я в любом случае не узнаю, куда он увёз Тишку. Я же тут не Патара спасаю.

— Дядя, Вепрь, — решился я. — Мне с этим фальшивым бароном поговорить так-то надо. Про сестру узнать.

— Не торопись, малый, — насупился Вепрь. — Ещё не доказано ничего. Коли прав ты, дружинники всё и спросят. Это их работа как раз.

— Спросить, спросят, только мне вряд ли скажут.

— Ты не наглей. И так на большой риск идём.

— Мне минуту потолковать всего до прихода дружинников. Отплачу добром.

— Сиди, жди здесь, — зло шикнул на меня Вепрь.

Вот теперь пришла пора выкладывать на стол мой третий, самый серьёзный козырь. Тот, которым я и думал изначально завлечь какую-нибудь шальную ватагу. Если не клюнут, всё зря.

— В логово хозяина леса сведу вас, — выдохнул я.

Вепрь замер. Подозрительно прищурился, склонив голову набок. Потом по очереди обвёл взглядом друзей.

— Медведище — это сказка, — наконец, тихо произнёс он. — В своё время мы все горы облазили. Нет его. Ни следов, ни людей, кто своими глазами бы его видел. Только пустая молва.

— Последнего хозяина леса на Муне убили лет пятнадцать назад, — добавил Бочка. — Не мы, к сожалению.

— В Гиблой гнили ещё, говорят, вроде панцирник-тысячник спит где-то в омуте, — тут же опроверг его слова Клещ, но сам же себя и поправил: — Брешут понятно.

Но мне теперь уже точно идти до конца.

— Клянусь жизнью, Единым и потерянной сестрицей! Кабан, что в этот зал не влезет, — стиснув кулаки, твёрдо проговорил я. — Шкура, что кора древнего дуба — вся в наростах и трещинах.

Пустив в ход всё своё красноречие, я принялся в мельчайших подробностях описывать того кабана. Поверили же они в мою историю про знатного-скомороха. Почему бы и здесь не поверить? Не придумаешь же такое специально.

— А ведь похоже на правду, — задумчиво проговорил Бочка.

— Если юннноша не соврал про пппохищение, то я склонен поверить и тут, — поддержал его Чопарь.

— Ты же хотел трактир Лине оставить? — осторожно поднял взгляд на бородатого Клещ. — Если там, и правда, хозяин, можно не продавать будет. С нашим золотом должно хватить. На Землю все вчетвером. Как мы всегда хотели? А, Вепрь? Поджимает же время.

Бородатый скривился. Вздохнул тяжело.

— Больше года ещё, — буркнул он с грустью. — Ладно. Дайте барона проверить сначала. Может, зря вообще тут болтаем о всяком. Пошли, Чоп. Ждите все.

Вепрь с длинным покинули нас и направились к широкой лестнице, что уходила наверх в торце зала. Я спрятал руки под стол — те тряслись. Ой, как провалится всё.

— Дядя, Бочка, — обратился я к великану, чтобы хоть немного унять накатившие переживания. — А как они короб проверять собираются? Он же в комнате, небось, у барона у этого. Который не барон вовсе, — быстро поправился я.

Здоровяк ухмыльнулся.

— Андер меня звать. И без дяди можешь. Это я для них Бочка. Ну и за глаза для всех остальных, конечно, только не признается никто. А про вопрос твой… Тут какое дело. Про второй дар Чопаря мало кто знает, но он тоже полезный. Чоп наш сквозь стену смотреть умеет.

— Сквозь любую преграду, — поправил Клещ. — А у Вепря…

Коротышка понизил голос, хотя мы и так давно говорили чуть ли не шёпотом.

— У Вепря глазки в каждой комнате есть.

— Как и в любом трактире, — сдавленно хохотнул Андер-Бочка. — Две преграды не потянуть Чопарю, но тут будет одна. Ждём. Сейчас всё узнаем.

— А про хозяина леса ты, Китар, кому надо сказал, — подсел ко мне ближе Клещ. — Понимаешь же, что обратно такие слова не берутся? В любом случае теперь проверять пойдём. Не поможем сейчас в том, что просишь, тогда в долю возьмём. Не обидим, не бойся. Могучая кучка живёт по понятиям.

Тут мне нечего было ответить. Знал, на что иду. Всё поставил на кон. Понимаю, что к тому кабану теперь мне вести их придётся, как ни повернись дальше всё. Такого шанса никто не упустит. Если заупрямлюсь, потащат волоком — и плевать этим богатырям на Лодмура с охотниками. С нашими договорятся легко. Разве кто у нас в деревне за безродыша вступится?

И вот Чопарь с Вепрем на лестнице. Спускаются быстро. В движениях хмеля нет и в помине. Я мысленно сжался.

— В коробе, — коротко сообщил бородатый и, положив руки на плечи подступивших к нему Бочки с Клещом, полным решимости голосом выдал:

— Трактир — Линке, на Землю все вместе. Есть кто против?

Таких не нашлось.