Глава двадцать третья — Загнанный в угол

— Что же ты творишь, Китя? Я теперь, считай, весь день дома сижу, а даже до меня дошли слухи. Лодмур не простит. Не даст теперь тебе житья. И нам всем заодно. Почему? Ты мечтал же охотником стать. Настоящим, а не как сейчас — всё тайком, да тайком.

Ночь беззвёздная. Темнота — хоть глаз выколи. Лицо Веи, что стоит всего в паре локтей от меня, и то толком не вижу. Мы специально ушли из землянки, чтобы поговорить без лишних ушей. Спят малые, но, вдруг, кто проснётся?

— К Лодмуру? Под Саносом бегать? Ты мозги часом не растеряла, сестра? Как я мог согласиться?

— Как, как? Каком кверху. Мы не в том положении, Китя, чтобы гордость выпячивать. Потерпел бы. Не вечно же на тебя Саносу злиться? Потихоньку притёрлись бы. У него окромя тебя небось есть на кого зуб точить. Слыхал, давеча ему зубы те самые выбили? Не видала сама, но говорят, двух передних, как не бывало. Был красавчик, да сплыл. Тут уже только лекарь с даром поможет. Это не как у меня — один сбоку. Это всё. Про открытую улыбку можно смело забыть. Поделом ему, гаду. Небось из Драмадовских кто-то.

— Не слыхал. Отличные новости! Вот это ты меня порадовала, так порадовала. Действительно поделом. Знал бы кто, сходил бы руку пожать.

Тут не нужно Вейке знать правду. Рано. Переживать только будет. Потом удивлю, когда время придёт.

— И не говори. Герой просто. Хотя, может и из своих кто. Просто сор из избы выносить не хотят. Но то ладно. Меня сейчас больше другое заботит. Не ходил бы ты пока, Китя, силки свои ставить. Что, если поймают? Ты Хвана знаешь — он не посмотрит, что ты Патара вернуть помог. Лодмур науськает. Лучше поголодаем опять.

— Думаешь, ещё пайку порежут?

— Да что там резать ещё? И так в животах урчит вечно. Мы-то стерпим с тобой. Не впервой чай. Лишь бы малышня не начала хворать с недоеду. Про силки забудь. Притащишь снова фазана — выкину его к йоку. А вот на сборе постарайся, пожалуйста. Раньше ведь получалось какую ценную травку найти. Очень нам эта прибавка нужна. Месяц бы другой продержаться, а там, глядишь, всё позабудется, остынет Лодмур, сможешь снова охотой заняться по-тихому.

Вот про голод напомнила, и невольно опять вспоминаешь, как сильно жрать хочется. Завтра же подкину Хольге монет, чтобы снова, как раньше, приписала мне находку получше. Деньги есть ещё. За ними только к тайнику сходить нужно. Ничего. Сгоняю по-быстрому. Покружу, чтобы хвост сбить, если, и правда, следить кто приставлен. Гудрун, несмотря на наш мирный расход, могла заподозрить обман. А любой из Лодмура подспорников, кто про белую нору не слышал, и подавно мог захотеть раскрыть мой секрет. Тот же Лон беспрепятственно ходит за частокол — ему даже через стену втихаря лезть не нужно.

— Не боись, сестрёнка, я уж расстараюсь — нарою чего-нибудь. Попробую завтра подальше зайти, чем обычно. Пробегусь до каштановой рощи. Наши туда не доходят. Там должно что-то быть.

— Ой! Далече больно. Опасно. Давай, где поближе. Переживать буду. Уже жалею, дурёха, что так разнылась. Побереги себя, Китя. Если с тобой что случится, мы же точно тогда помрём с голода.

— Ты от горя. Только малые от голода, — пробую я перевести всё в шутку.

— Дурак!

— Не переживай, глупая, — обнял я Вейку за талию и прижал к себе. — Всё будет хорошо.

* * *

И вот я уже утром несусь по лесу. В три версты крюк беру, чтобы точно любой соглядатай отстал. Быстро бегу. Специально сквозь самые заросли путь прокладываю, где побольше молодняка и кустов. Я ловкий и мелкий — мне оно не проблема. Время от времени замираю, прислушиваюсь. Вроде по следу никто не идёт. Но бережёного Единый бережёт. Лучше перебдеть.

Больше часа блукал, прежде чем выйти к болоту с нужного края. Тут расслабился. Мои места. Сборщикам здесь ловить нечего — случайно ни на кого не наткнуться. Силок фазанячий мной убран давно, значит и засады, где мог бы меня караулить какой-нибудь вольник, тоже не стоит бояться.

На миг промелькнула мысль достать ползанку и сгонять к Журавлиным островкам. Ящерку проведать, ловушку на болотную крысу поставить, вершу в воду забросить. Соскучился по любимому промыслу.

Вон, кстати, и кусты черновики, где силок мой стоял. Скоро отойдёт ягода. Сейчас самое время фазанов ловить, но нельзя — обещал Вее. Не буду рисковать. В тайник только загляну — и сразу обратно.

— Ну здравствуй, малыш.

Йок! Откуда… Бежать!

Ноги сами понесли. Он вернулся! Одежда другая — простые штаны и рубаха — но я его ещё прежде, чем обернулся, признал. Голос тот же. Скоморох, барон, шут. Поджидал меня. С дерева спрыгнул. Именно меня поджидал! Не Патара. За местью явился!

Куда бежать? К деревне? К болоту? Ой! Он на пятках висит! Какой быстрый!

Влево, вправо, под куст — скачу зайцем. На пути старый дуб. Огибаю. Оглядываюсь.

Йок! Он пронёсся сквозь дерево! Прямо из ствола выскочил! Пять шагов. Три.

Не уйти!

Наверх!

Белкой влетаю по сучкам и наростам на древний замшелый ясень, что вовремя мне подвернулся.

Йок! Схватил за ногу! Дёргаю. Вырвался! Без одного башмака, что остался в руке у шута — с ветки на ветку, всё выше и выше. Он тяжёлый, я лёгкий. На самую верхушку! Скорее!

— Помогите! На помощь!

Ору на ходу, но сам понимаю, что бестолку. Слишком далеко. Не услышат.

— Не бойся, малыш.

Он отстал. Локтях в десяти подо мной. Понимает, что дальше с его весом не сунуться. Ветки тут, что тростинки. Я и то уже пару сломал. До земли под десяток саженей. Шлёпнешься — костей не соберёшь. Сунется ко мне, вместе рухнем.

— Что тебе от меня надо?! Патар в Граде! Иди его там лови!

Гнать страх. Гнать! Нельзя, чтобы руки тряслись. Нельзя, чтобы башка не варила. Я выкручусь! Выкручусь! У него, ни самострела, ни копья… Нож! А, если он в меня нож метнёт? Йок! Нож у него точно есть.

— Мне не нужен Патар. Таких, как он, много. Таких, как мы с тобой, мальчик, мало.

Голос вкрадчивый, спокойный. Он знает, что мне некуда деться. Я в ловушке, куда сам себя загнал.

— Очень редкий дар. Тебе очень повезло, мальчик. Не бойся. Я не враг тебе.

Если хорошо оттолкнуться и прыгнуть вон к той ветке… Если удастся схватиться… С неё можно будет перескочить на другую, а с той на соседнее дерево. Вру. Не допрыгну. От чего тут отталкиваться?

— Просто послушай. Стряхнуть тебя оттуда для меня не проблема. Но я не хочу, чтобы ты свернул себе шею, мальчик.

Как-то сложно для мести. Чего он от меня хочет? Послушать? Так у меня всё равно нет выбора.

— Я не понимаю. Какой ещё дар? Ты меня с кем-то спутал, дядя. Я тебя по ярмарке помню — скоморохом рядился, медяк из-за ушей у всех доставал. Потом с Фроном тогда… Пусти, дядя. Я никому не скажу, что ты у болота прячешься. Тебя ищут же.

На его лице улыбка. Не верит.

— Не обманывай меня, мальчик. Всё ты прекрасно понял. Ты видишь возраст с отмером. Как и я. Бородатый тогда тебя сдал.

Ох уж, Вепрь. Спасибо! Удружил, так удружил. Отпираться? Боюсь, не поможет. Так лучше тогда попробую что-нибудь выведать. Он же не знает, что я с того хутора, который по его приказу сожгли. Не знает, что пять годов назад мою сестрёнку увёл. Успокаиваюсь понемногу. Почти взял себя в руки.

— У Патара кружочек. Не нолик, а полный такой. Как клубок. Ты поэтому его украл, дядя? Да?

— Вот это другой разговор, — ещё шире улыбается шут. — Ты себе даже не представляешь, малыш, как тебе повезло. Бездна много чего может дать, но не всё так полезно, как наш с тобой дар. Хочешь выбраться из своей дыры? Настоящей жизнью зажить? Я могу помочь. Такой шанс нельзя упускать.

Всё понятно. Я ему нужен. Нужен живым. Это точно не месть.

— Какой шанс, дядя?

— Шанс подняться, возвыситься. Я ведь тоже с самых низов начинал. Не здесь только. Ты мой возраст видел — должен понять.

— Тебе, дядя, давно на Землю пора.

— Ха! Глупыш… На Земле жизнь — не сказка. Уж я-то знаю. Я там родился. Поверь, лучше вечность в Предземье, чем срок на Земле. Спускайся — я всё расскажу.

Вот так новость. Землянин! Они к нам нечасто заглядывают. В смысле, к нам в Предземье. На Мун чтобы кто-то из них забирался, не слышал ни разу. У любого землянина в нашем поясе отмер тает в два раза быстрее. Только невероятно важное дело могло его завести так далеко от дома. Пока говорит, нужно слушать.

— С Земли? Да ты врёшь, дядя.

— Зачем мне врать, мальчик? Я понимаю, что тот рыжий — твой друг, но его судьба решена. Таких, как он, всё равно заберут. Если не я сейчас, то потом кто-то другой. Это деньги, ничего личного. Ты держал когда-нибудь в руке золотой? Хочешь дам?

— Фрону ты, помнится, пять давал подержать. Давай к делу, дядя. Чего предлагаешь?

Прикидываться дураком уже поздно. Убежать я не смог, значит, буду пытаться надуть. Покажу интерес, соглашусь, а, когда он расслабится, сдёрну. И про Тишу узнать бы. Раз не собирается меня убивать, попытаюсь судьбу сестры выведать.

— Вот малыш и пропал, — ухмыляется шут. — Теперь вижу перед собой… над собой взрослого неглупого человека. Раз перестал придуряться, давай по-серьёзному. Мне тебя прикончить — раз плюнуть. Если не договоримся, твоя жизнь закончена. Конкуренты мне не нужны. Ты знаешь, кто такие конкуренты, парень?

Плохо дело.

— Те, кто на одну добычу нацелились.

— Хорошо сказал. На одну добычу, да. Охотникам друг друга легко понять. Твой Патар, и такие, как он, зовутся источниками. Я тебе сейчас многое расскажу из того, что никому знать нельзя. Это с одной стороны и доверие, а с другой, чтобы ты осознал, что обратной дороги нет. Либо ты со мной, либо тебе конец. Тут всё просто.

Снова по коже мороз. Понимаю, о чём он. Знания, за которые убивают. Шут сам себе обрезает пути отхода. Можно не сомневаться, убьёт, если не соглашусь. Не соглашусь на что?

— А если, я заткну уши?

— Парень, не начинай снова. Ты же не дурак.

— Не дурак, дядя. А потому обман чую загодя. Что ты от меня хочешь?

— Учеником тебя своим хочу сделать. Будешь мне помогать.

— Помогать детей красть?

— Не обязательно детей. Среди взрослых тоже источники попадаются. Я же не всесилен — всех найти не могу, пропускаю многих. Тем более, что на Муне мир не сошёлся. Есть и другие острова, где никто не пасётся. Я бы тебя на Лок заслал. Сам такой объём не тяну, а там поле не паханное.

— И что делать надо? Просто находить?

— Сначала да. Находить и мне сообщать. На изъятие силы нужны, которых у тебя пока нет. Родителям скажешь, что в империю едешь — лучшей доли искать. Обучен грамоте? Записку написать сможешь?

— Сирота я. Скажи лучше, дядя, что платишь?

— Сирота? Тогда тебе ещё проще. Ничего не держит. И про империю врать не надо. Вольный ветер — лети, куда хочешь. За каждого найденного по пять золотых. И договор со мной — железо. Я слово всегда держу. Фрона вашего мог легко убить и не платить ему ничего. Но ты видел, что я заплатил. Таких денег ты охотой или торговлей на Муне не заработаешь. Я здесь раз в несколько лет появляюсь, и хватает на безбедную жизнь на Пороге. Ты же знаешь, что для нас, землян, время здесь, в Предземье, идёт по-другому?

И, дождавшись моего кивка:

— Также, наверное, знаешь, что найденные здесь, что в сердцах зверей, что в Бездне, семена жизни только Предземцам отмер увеличивают. Не знал? Теперь знаешь. Мне приходится на Земле покупать семена, добытые именно там. А цена на них на Пороге не два золотых, как здесь. Сильно дороже. И всё равно мне сюда плавать выгодно.

Шут пристально смотрит на меня. Я молчу.

— Понимаешь, какие перед тобой открываются возможности? — продолжает землянин. — Живи себе спокойно на Локе — в городе тебе дом прикупим — и раз в год-другой с тамошними торговцами остров объезжай. Уклад жизни у ваших соседей такой же, что и у вас здесь. Нехитрым фокусам, что скомороху знать нужно, легко научу. Ты местный, тебе туда-сюда между поясами мотаться не надо, как мне. В общем, работа прибыльная и уж точно менее опасная, чем охота на зверя. На такого зверя, где есть, что взять в сердце.

И вот тут бы ушлому пацану, которого буду из себя корчить, пора бы заинтересоваться. Если хочу, чтобы поверил, то самое время.

— А на Локе что, тоже Град есть? — прищуриваюсь я. — Это же надо как-то бумаги справить. И паром… Как мы с Муна-то уплывём, если ты, дядя, в розыске? Такой шрам, как у тебя на щеке не замажешь.

— Шрам — ерунда, — хмыкает шут. — Позже зельем сведу. Паром — это, если с грузом. Налегке мы с тобой по-другому переправимся. Способ есть. На Локе же город тоже всего один на весь остров, но у местных с фантазией капельку лучше вашего — он у них Локград называется. А документы вообще не проблема. Я всё устрою.

Наверное, пора соглашаться, но я ещё не всё узнал, что хотел.

— А этих, с клубком в отмере… Патар мне, кстати, вовсе не друг. Куда их?

— Не бойся, не на заклание их сдаю, — по-своему истолковывает мою неуверенность в голосе шут. — Ты хорошо сказал про клубок. Фокус в том, что тот клубок разматывать можно, а нить от одного человека к другому тянуть. Пополнять отмер за их счёт. Потому и зовутся источниками. Дойные коровы, чтобы тебе было понятнее. На Землю их отвожу. На Пороге особым людям сдаю.

— Как на Землю?

Тут я вдвойне удивился.

— А вот так, — снова ухмыляется шут. — С их отмером возраст посчитать невозможно, так что сквозь барьер они свободно проходят. Без меня тебе такое дело не провернуть. Видишь, мы оба друг другу нужны. Так что, скажешь?

Вот теперь тянуть дальше опасно. Задан прямой вопрос.

— Да, что тут сказать, дядя? Согласен, конечно. Тем более, что выбора у меня всё равно нет. Ты спускайся тогда, а я следом.

Глаза шута сузились.

— Хорошо. Спускаемся. Только смотри мне, без шуток. Решишь сдёрнуть, это будет твоё последнее неправильное решение в жизни. Как и любая попытка предать. У меня нет первых, вторых и десятых предупреждений. Все сразу последние. Поймать тебя не так сложно, как тебе кажется. А убить ещё проще.

— Да понял я, дядя, понял. Не дурак.

Возможно, желая продемонстрировать мне свою ловкость, шут в несколько быстрых прыжков слетел вниз. Да уж… Удрать от такого и правда не выйдет. Вся надежда на хитрость. А что я могу? Варианта два: либо идти сейчас с ним, а там уже ждать подходящего момента, либо попробовать провернуть тот же фокус, что с Фроном. Первое плохо тем, что потом ещё домой добираться. На ночь наверняка попервой связывать будет. С острова же стоит уплыть, и тогда совсем всё пропало — никогда назад не вернусь.

Да и время… Явится Вепрь с друзьями, а меня нет. Все мои планы насмарку, всем надеждам конец. Значит, только второе. Фокус проверенный. Один раз уже себя оправдал. Помогай, ящерка! Не задаром кормлю же.

— Ну, давай руку, парень, — протянул мне ладонь шут. — Надо договор закрепить, да и познакомиться бы пора уже.

— Китар, — осторожно пожал я протянутую руку. — Можно просто Кит.

— Леор, — представился шут. — Можно просто хозяин. Пойдём, Кит. Я без лошади. До темноты хорошо бы выйти из леса. Не хочется снова на дереве спать. И нож мне свой дай.

— Успеваем с запасом, хозяин. Только вещи надо забрать, — протянул я шуту снятые с пояса ножны.

— Чего? — посмотрел на меня шут-Леор, словно на больного на голову.

— Да не в посёлке, — поспешил я его успокоить. — Тайник у меня рядом здесь, на болоте.

— Забудь. Некогда.

Я выпучил глаза.

— Да ты что, хозяин? Там семя жизни у меня. И те пять золотых, что ты Фрону давал. И бобы тоже цену имеют. Как бросить-то?

Шут замер.

— Ты что же, Фрона прикончил? — подозрительно посмотрел он на меня. — Я думал, дурак тебя пожалел, а ты его потом сдал.

— Фрон? Пожалел? Дя ты что, дядя… Ой! Извини, хозяин. Фрон, дурак, что меня всерьёз не воспринял. А я дважды был в Бездне — я не такой и слабак, каким кажусь. Его же собственным ножом и пырнул в живот.

Я скорчил гордую рожу, будто хвастаюсь. Шут видел, как я бежал и на дерево лез — он понимает, что я не так прост. Притворяться хилячком уже поздно. Лишь бы не насторожился теперь больше нужного.

— А ты парень не промах, Кит, — неожиданно обрадовали Леора мои откровения. — Из тебя выйдет толк. Меня только не пробуй пырять. Всё равно не получится. Семя и пять золотых — это серьёзно. Тут стоит время потратить. Веди.

Фух… Согласился. Но теперь ещё одно сложное место. Что, если он откажется плыть вглубь топи на ползанке?

Но нет. Вопреки моим опасениям этот момент прошёл гладко. Наоборот, Леор похвалил меня за смекалку. Оказывается, такой способ передвижения по болоту был для него не в новинку. Взяв два последних куска коры из моего лодочного схрона, мы полезли в трясину.

Шут насторожился только на чистой воде.

— Не, панцирников тут я ни разу не видел, — успокоил я его. — Сколько раз тут уже плавал. Днём безопасно.

Дуделка у меня в основной ползанке спрятана. На самом деле рискуем. Впрочем, я и не против, чтобы сейчас на нас ящер напал. Наверняка более крупную добычу выберет.

Но вот из туманной дымки, что вечно висит над болотом, выплывают заветные островки. Веду сразу на тот, где сидит мой питомец в засаде. Сейчас всё решится. Я уже проходил через это, я знаю, что делать. Страх прочь! У меня всё получится.

— Вон там за сосной мой тайник, — начал я по накатанной. — Сейчас заберу всё — и сразу можно обратно.

— Не заберу, а заберём, — поправил меня Леор. — Пойдём. Не обижайся, но пока всё твоё — моё. Потом компенсирую. Верну то есть. Для общего дела так нужно.

Есть! Сказал бы: "На берегу тебя подожду" — и привет. Пришлось бы сразу предпринимать попытку побега, чтобы погнался за мной. А это гораздо хуже. Ящер должен его сцапать на первых шагах, как и Фрона. В момент, когда он кроме моей спины ничего не будет видеть вокруг.

— Ну ладно, — обиженно промычал я и зашагал вперёд.

Шут двинулся следом. Пока всё один в один, как тогда. Должно получиться. Где ящерка? Вон он — лежит, где всегда, за осокой. Будто даже себе ямку под пузо отрыл. Совсем его стало не видно. Давай, зверюга, не подведи!

— И ты серьёзно надеялся, что я на это куплюсь?

Голос шута за спиной звенит льдом.

— Я не понима…

— Заманить меня в ловушку решил. В зубы к панцирнику. Обидно. Столько времени и сил…

Я уже развернулся и пячусь. Что делать?! Что делать?! Что делать?!

— И ведь ничего здесь не сделаешь. Единожды попытавшийся, попытается снова. Обидно. Такие надежды… Помощник…

Леор словно разговаривал сам с собой. В отличе от меня он остановился. Между нами сажени две. Ещё пара шагов назад — и зверь бросится. Отступать уже некуда. Как и бежать. И проклятый шут это знает. Заметил верёвку? Или сначала панцирника? Какая уже разница… Мне не уйти! Я погиб!

— Два дня потерял. Ну да ладно. Я должен был попытаться.

Шут замолчал и вперил в меня обиженный взгляд.

— Жаль… Ты мне нравился.

Его прыжок совпадает с моим.

Единый, спаси! Мне конец! Ради малышни! Ради Веи! Ради не отомщённых родителей! Ради украденной сестры! Помоги мне!

В один миг в голове проносится тысяча мыслей.

Не хочу умирать! Мне нельзя умирать! Я умру…

И, забыв, что вечно, где можно и где нельзя, клянусь его именем, вслед за каждой из мыслей мольба:

Единый помоги! Помоги! Помоги! Помоги!

Больше мне сейчас некого звать на помощь… Я на всё готов сейчас пойти! Готов всё отдать! Только помоги…

И Единый услышал.

Не веря в происходящее, я словно со стороны наблюдал, как моё, зажившее собственной жизнью тело сворачивается в полёте калачиком, кувыркается через голову и, разминувшись с тянущейся ко мне рукой шута, приземляется на ноги. Я, который больше не я, приседает, пропускает над собой вторую руку Леора и прыгает навстречу врагу.

Конец первой книгиПродолжение здесь https://author.today/reader/251494/2259087