Глава 21

Сначала вокруг взорвался мой мир, разлетаясь обескровленными кусками в разные стороны. А затем взорвался мой мозг! Ноги подогнулись, кровь мгновенно отлила от лица … и я разучилась дышать. Кожа онемела, челюсть отвисла, но из груди, ломая рёбра наружи уже рвётся зверь, готовый сломать этой стерве обе ноги и выцарапать эти её два округлившихся глаза.

— Не ждали? — усмехается моё перекошенное лицо и на мой голос из спальни выбегает перепуганный Рэй. Почему-то без рубашки.

— Милая, это не то, о чём ты подумала! Я тебе сейчас всё объясню! — тараторит он, протягивая ко мне руки.

— Действительно, а о чём здесь можно подумать! У вас, видимо, по четвергам ночная йога или Натали пришла позировать для картины, вдруг ты у нас картины пишешь втихаря! — рычу я.

— Не было ничего, слышишь?!! — такое впечатление, что Рэй готов рвать на себе волосы.

— Потому что не успели, ты не вовремя пришла, — ядовито прошипела Натали придя в себя и откровенно потешаясь с этой ситуации.

— Натали уже уходила! — Рэй хочет, но боится ко мне прикоснуться, глядя на меня глазами побитой собаки.

— Ах, уходила! Тогда не будем задерживать! — вне себя от ярости, потому что я уже завелась как положено, хватаю эту дрянь за волосы, тащу по коридору и выталкиваю за дверь, повернув ключ в замке.

— Верните мне мои вещи! — принялась колотить в дверь с той стороны голая стерва.

— Вали отсюда! — шиплю я. — Попрыгай на тротуаре, бомжи должны оценить твой зад! Через десять минут вызову для тебя такси!

— Мне не чем будет заплатить! Верни мою одежду и сумку, припадочная!!!

— О, ты придумаешь, как расплатиться! Таксист подскажет тебе способ оплаты! Шмотки верну завтра на работе! А если ты сейчас же не уберёшься я вызову полицию!

— Стеф, давай вернём ей её одежду… — заикнулся Рэй, но я окинула его таким взглядом, что заткнувшись на полуслове он спрятал лицо в ладонях и застонал.

— Не смей её защищать! Я ещё с тобой сейчас разберусь! А что это ты рубашечку снять успел, а штаны нет? А? У вас тут прощальный секс намечался, а я помешала? Прости, нужно было меня предупредить, что ждёшь особенную гостю. А может, у неё тоже есть свой ключ?

— Стефани, ты дашь мне возможность всё объяснить, не строя домыслов?

— Валяй! Хорошо, что я вещи не успела перевезти!

— Блин, Стеф, я люблю тебя и с Натали уже ничего не может быть. Она сказала, что пришла извиниться и поговорить по-человечески…

— На хрен ты открыл ей дверь и пустил стерву в дом? До тебя что ещё не дошло, что эта гадина не человек и по-человечески разговаривать она не умеет? Тебя собрались развести как лопуха!

— Вот такой я вежливый придурок. Она мне тут сколько всего наговорила, что сожалеет, что хотела бы меня вернуть и всё исправить, что мучается без меня и готова начать сначала. А когда я настойчиво попросил её уйти, она стала раздеваться, умолять меня на ещё один раз, что хочет меня безумно и сорвала с меня рубашку. Я снова попросил её оставить меня в покое, сказал, что у меня есть ты и я счастлив. Тогда она заявила, что запрётся в соседней комнате и не уйдёт пока я не соглашусь принять её ласку в последний раз. Стеф, неужели ты думаешь, что я бы смог переспать со своей бывшей после того, как я признался тебе в любви и сделал предложение? Обидно, что ты обо мне такого мнения.

— Знаешь, милый, если бы ты неожиданно явился ко мне среди ночи и застал там голого Николаса, я бы посмотрела на твою адекватную реакцию! Люди зачастую подвержены слабости и иногда совершают самые неожиданные для себя поступки. Предают даже добрые в принципе парни, так что не нужно тут мне обиженного корчить! Я в ужасе от того, что я здесь увидела и меня до сих пор трясёт! Я ведь летела к тебе, как на крыльях, так хотела уткнуться носом в любимое плечо и уснуть… — сначала начал дрожать мой подбородок, затем на глаза навернулись слёзы злости и жалости к себе.

— Кудряшка, — Рей пытается меня обнять, но я продолжаю его отталкивать, потому что пока ещё не могу ему простить того, что он впустил эту гадину в дом. В дверь снова начинают звонить и стучать, и эти завывания ненавидящей меня Натали мне как бальзам на душу. Хватаю её сумку, в которой её кошелёк, мобильный и ключи от дома, открываю дверь и бросаю в лицо этой продрогшей дряни.

— Я тебя уничтожу. Так и знай, — по моему голосу она должна понять, что мои угрозы — это не пустой звук. — Тебе лучше самой уйти из нашего бюро. Иначе вылетишь оттуда с треском и позором.

Упираюсь лбом в закрытую дверь и слышу, как она уходит, шлёпая босыми ногами. Чувствую себя несчастной. На плечи мне ложатся руки Рэя, всё-таки заключив меня в объятья, он начинает целовать меня в шею:

— Стеф, это просто идиотская ситуация. Мне никто не нужен кроме тебя. Пока наша любовь жива никто не сможет меня соблазнить и затмить тебя, ведь моё сердце бьётся лишь тобой. Стефани, не злись. Или ты меня уже прокляла и разлюбила? Скажи что-нибудь, тебе нужно выговориться, выпустить пар и наконец меня поцеловать.

— Нет, не разлюбила, — поворачиваюсь и качаю головой. — Просто нужно разобраться с эмоциями, собрать обратно взорванный мозг и закрасить седые волосы. Наверняка сегодня появились первые седые волосинки.

Сейчас мне не до нежностей и не до страстей. Нахожу на кухне упаковку мусорных пакетов, отрываю один из них и еле сдерживая брезгливость собираю двумя пальцами разбросанные по спальне вещи Натали, а рубашку Рэя с оторванными пуговицами, которую действительно с него яростно сдирали, выбрасываю в мусорное ведро. И только потом, к полному недоумению Рэя, вызываю себе такси.

— Куда ты собралась? Стеф, ну не глупи! Не казни ты меня! Останься! Давай ляжем, обнимемся и крепко уснём, отпустив эту ситуацию.

— Что я знаю точно, так это то, что мне сегодня не уснуть. Поэтому я поеду, Рэй. Созвонимся утром, хорошо? — и демонстративно возвращаю ему его ключ.

— Нет, прекрати, так не пойдёт! Неужели ты позволишь ей испортить наши отношения? — хватает он меня за руку, играя желваками тоже демонстративно засовывает мне ключ обратно в карман и тянется за своей футболкой. — Тогда я поеду с тобой. Потому что без тебя я тоже не усну и к утру сойду с ума. И не смей меня отталкивать, если всё-таки любишь. Хорошо хоть кольцо не додумалась вернуть, ревнивица.

— Тебе повезло, что ты был в штанах, — бурчу в ответ. Я не против его компании, и того, как он держит меня за руку, объятий и осторожных поцелуев. Но когда я назвала таксисту адрес — теперь настала очередь Рэя ошарашенно на меня уставиться.

— Не понял?

— Я хочу убедиться, что он готов её уничтожить.

— В три часа ночи??? Не думаю, что в этом время мой брат будет настроен обсуждать дело.

— Я объясню ситуацию, — упёрлась я. — Она должна проиграть и уйти из бюро.

— А если она не уйдёт, что тогда? Пристрелишь её? — с мрачным видом вздыхает Рэй. — Ей некуда деваться, Стеф. Натали не такой уж и высококлассный профессионал, чтобы ей были везде рады, тем более, однажды она уже запятнала свою репутацию. Этот

случай замяли, и она не любит об этом говорить, но насколько мне удалось её узнать, уж прости, что напоминаю тебе, что собирался жениться на этой женщине, Натали не уйдёт тебе на зло. В этой ситуации кто-то должен быть мудрее. Поэтому я и предлагал тебе перейти ко мне. А ещё лучше родить от меня ребёнка и на какое-то время дать себя поглотить семейной жизни. Позже, мы можем открыть свою семейную адвокатскую контору, я уже говорил об этом с Дарреном. …Кудряшка, просто я хочу, чтобы ты была выше этой войны.

— Я подумаю. Но сейчас мы всё равно едем к Даррену.

Стучать пришлось долго. Рэй уже не возмущался, просто ждал, время от времени бросая на меня многозначительные взгляды.

Сталь красочного возмущённого недоумения, которое я увидела на лице Даррена, не смог бы передать ни один даже самый талантливый художник, это нужно только фотографировать, чтобы потом разбирать эту мимику по штрихам.

— Передумав, я вернулась обратно к Рэю и застала там голую Натали, — выпалила я ему в лицо. — Мне сложно успокоиться, поэтому давай обговорим все нюансы дела, чтобы быть уверенными, что мы ничего не упустили и ты выиграешь слушание.

— А она разве осталась жива? — хмыкнул Даррен, с интересом покосившись на брата. — Ты тоже смотрю не помят?

— Просто вытолкала её взашей голышом на лестничную площадку. Так мы войдём?

— Вообще-то я спал. Многие люди, знаешь ли, среди ночи смотрят сны в своих постельках. Ну, раз у вас не все дома, проходите. Не пойму зачем ты его взяла с собой? Я так понимаю провинившийся должен был остаться дома, чтобы серьёзно подумать над своим поведением.

— Моя вина лишь в том, что я её впустил. Ничего не было, — огрызнулся Рэй.

— Пф, брат, это существенный промах. Чай, кофе? У меня теперь шикарный ассортимент.

— Виски. Не разбавленный. И прошу тебя сделай, как она хочет, — вздыхает Рэй.

— Да я уже понял, что выбора у меня нет. Надо было не открывать.

Мы разбирали дело по пунктам до самого утра, причём Рэй принимал активное участие, вносил свои поправки, спорил с Дарреном, они оба чертыхались, пока я не задремала на плече у Рэя и Даррену пришлось приводить меня в чувство крепким кофе.

Так что на работу я успела вовремя, не забыв прихватить с собой пакет с вещами этой стервы, а к моменту, когда собралось начальство мои подруги уже были в курсе всех дел. Поэтому с Натали ни одна из нас не поздоровалась, а я схватив её шмотки пошла прямиком к Николасу.

— Что это такое? — скривился он, рассматривая трусы, лифчик и платье, которые я вытряхнула прямо ему на стол.

— Тряпьё твоей любовницы, которое она вчера оставила в квартире Рэя, заявившись туда с просьбой начать всё с начала. С Рэем не вышло, но дама своего не упустит, так что рога тебе будут очень к лицу, с ними ты ещё больше будешь смахивать на оленя. Передашь ей это. Потому что мне приближаться к этой змее не желательно, боюсь рожу ей расцарапаю, а у нас слушание через сорок минут.

— Мы уже не вместе. Она вчера порвала со мной, — процедил он сквозь зубы.

— Поздравляю! Так ты у нас теперь олень в активном поиске? Желаю удачи!

— Через неделю я уезжаю в Чикаго, мне предложили там работу.

Я даже подпрыгнула от радости, обернувшись в дверях:

— Это лучший подарок, который ты мне мог сделать. Я даже прощу тебя, убогого, ради счастья больше никогда тебя не видеть!

— Это всё Натали! Я не хотел с тобой так поступать! Так бывает, когда просто теряешь голову…

— Бедненький мальчик, не ведал, что творил, — съязвила я, поражаясь этому лицемерию. — Я почему-то так и подумала, что ты совершенно ни причём, тебе задурили голову, облапошили, облапали и выставили дураком. Хватит корчить из себя придурка. Я выхожу замуж, Николас, и вряд ли буду о тебе когда-нибудь вспоминать!

В здание суда мы с Натали отправились порознь несмотря на то, что я её помощница. Сегодня мы не сказали друг другу ни слова. Председательствовал не мой отец, но это даже к лучшему, чтобы никто не посмел сказать, что всё подстроено. Даррен тоже уже был на месте, а Хлоя обещала прийти к самому началу слушания.

…Даррен сделал её красиво. Я наблюдала за ним с открытым ртом, восхищаясь этой выдержкой и даже этой его ехидной улыбкой. Это было не заседание — это был поединок, дуэль, состязание со скрытыми элементами боёв без правил. Оружием Натали был неподъёмный молот, у Даррена же были лук и стрелы с отравленными наконечниками. Каждое его «протестую», каждое его замечание и вопрос свидетелю, это была искусно посланная стрела. И в итоге, суд присяжных признал парня невиновным. Натали проиграла, а её клиентке выдвинули встречное обвинение за лжесвидетельство, домогательство и преследование. На мой взгляд это было одно из самых захватывающих слушаний. И последним штрихом, который добил Натали — это подсудимый, которого освободили из-под стажи, благодарно обнявший меня прямо у неё на глазах.

— А говорила, что придёт посмотреть, — проворчал Даррен.

— Что? Ты о чём? Погоди, Хлои что не было? Я так увлекалась, что даже не заметила. Возможно, Патрик её всё-таки не отпустил, — лезу в карман, чтобы извлечь нервно дрожащий на виброзвонке телефон.

— Стефани Эрс? Больница Бетесда. Ваш контакт указан первым. Два часа назад к нам в реанимацию поступила Хлоя Паулс. Нам необходимо разрешение на проведение операции. Вы являетесь её прямым родственником?

— Да, я её сестра. Я уже выезжаю. Буду у вас через двадцать минут. Что случилось? Почему она оказалась в больнице?

— Вашу сестру сбил автомобиль.

— Даррен, — из моих дрожащих рук выпал телефон. — Хлоя в реанимации и я не могу сказать об этом родителям.