27

Ну дела! Оказывается, Максим живет в той самой стеклянной высотке с оранжево-серыми колоннами, где Наташа обустраивает квартиру «для траха». Эти дома в двадцать пять этажей с квартирами бизнес-класса стали местной достопримечательностью, где «обязаны» сфотографироваться на память молодожены. На первых этажах расположились дорогие бутики, круглосуточная кофейня и фитнес-центр, а на всех четырех заездах установлены шлагбаумы.

Оставляю машину у дороги. Достаю небольшой пакет с лекарствами (так, на всякий случай взяла) и мандаринами, что забрала из дома. Их у меня целая куча. Периметр каждого дома освещен светодиодными светильниками, повсюду камеры. Да уж, содержание такого домика, наверняка, бьет по карману его жильцам. А куда деваться? Престижно как-никак!

Мой сотовый вновь звонит. Наверное, Мила решила, что я настолько реактивная, что уже еду обратно домой. Достаю телефон и с вытаращенными глазами пялюсь на фотографию Миши. Мы не поздравили друг друга с Новым годом и вообще не виделись со дня открытия его кафе. Кстати, судя по отзывам в одном местном журнале, его заведение пользуется популярностью.

– Привет, Миш, – здороваюсь я, замедлив шаг.

– Привет. – Несколько секунд молчит. – С Новым годом и Наступающим Рождеством.

– Спасибо. И тебя. – Совершенно не знаю, о чем говорить с ним. Чувствую себя неловко; за несколько месяцев между нами как будто возникли непроходимые горы. – Как дела?

– Хорошо. У меня все хорошо. Кафе работает, неделю назад попали в десятку лучших заведений для студентов, – сообщает он явно с улыбкой.

– Здорово! Это клево. Поздравляю!

– Да, спасибо… Ты не дома?

Машинально оглядываюсь. Позади идет влюбленная парочка, держась за руки, чуть дальше от них две женщины с пакетами. По дороге мчатся автомобили, создавая уличный шум.

– Нет, я в гости приехала. Вот иду как раз. Ты хотел заехать?

– Да, нет… – хмыкает он, – возможно. Хочу поговорить с тобой кое о чем. Заеду на днях?

– Я переехала, Миш. Теперь живу на другом конце города. Может, будет лучше, если я заеду в твое кафе? В качестве посетителя мне еще не доводилось бывать там.

– Точно! – смеется он. – Конечно! Когда тебя ждать?

– Давай в понедельник, заеду в обед?

– Отлично. Буду ждать тебя, Каролина.

Мы прощаемся с улыбками, хотя во мне и поселилась тревога. Наверное, не слишком разумно соглашаться на встречу с бывшим, но ведь мы не чужие друг другу люди… Может, ему нужна моя помощь? Да уж, если так, то для меня это будет весьма неожиданно.

Проникаю в освещенный двор и захожу в нужный подъезд. На полу темный керамогранит; облицовка стеновыми панелями офисного типа создает впечатление ледяной роскоши, словно ни один человек из здесь живущих, не умеет улыбаться и постоянно демонстрирует глупую суровость. Ни за что бы не подумала, что Макс живет в подобном месте.

– Добрый вечер.

Я дергаюсь от испуга. Гляжу на взрослого мужчину с добрыми и несколько уставшими глазами, что стоит за мраморной стойкой и с интересом оглядывает меня.

– Добрый. Вечер.

– Вы чья-то гостья?

– Мм… Что-то типа того, – хмыкаю я. Наташа не рассказывала нам о консьерже, что, как я думала, существует только в фильмах! – Приехала навестить друга.

– Номер квартиры?

– Да, секунду… – достаю телефон и просматриваю сообщение от Милы. – Сто девяносто девятая.

Мужчина что-то вбивает в компьютер, а потом поднимает на меня улыбчивые глаза и говорит:

– Вам на семнадцатый этаж.

– Спасибо.

– Всего хорошего.

Киваю с глупой улыбкой и направляюсь к двум лифтам. Когда кабина поднимает меня на семнадцатый этаж, я в спешке поправляю растрепавшиеся волосы, щипаю себя за щеки, чтобы появился румянец и глубоко дышу, стараясь утихомирить бушующую смесь восторга и тревоги.

На одном этаже по четыре квартиры. Нажимаю круглую темную кнопку рядом с массивной черной дверью и жду.

Жду.

Жду.

Макс не открывает. Нервно хмыкнув, снова звоню. Проходит минуты две-три, прежде, чем замок на двери глухо щелкает.

– Ты? – спрашивает он, взглянув на меня не то сонными, не то пьяными глазами.

– Я.

Чешет затылок, оглядывается, потом снова глядит на меня, точно не верит.

– Ты?

– Да я, я! Это тебе, – с улыбкой протягиваю ему пакет. – Там мандарины и лекарства.

– Мм… Спасибо, – сухо отвечает Макс и, почесав подбородок, забирает пакет.

– Меня Мила попросила заехать к тебе. Она переживает.

– Ясно. Проходи и будь как дома, а я в душ схожу. Чай, кофе найдешь без труда, – добавляет он, скрывшись за светлыми матовыми дверями-купе.

Не шибко гостеприимное приглашение, но спишу это на его хреновое самочувствие. Закрываю за собой дверь, разуваюсь и осторожно прохожу в просторную кухню-гостиную. А здесь не так тепло, как в доме его бабушки. Стены светлые и холодные, кухонный гарнитур черный с белой каменной столешницей, на полу бесшовная глянцевая плитка бело-серых тонов… Модно – да. Дорого – да. Уютно – нет.

Кладу шубу на светлый кожаный диван и подхожу к кухонному островку. В раковине полно грязной посуды, в стеклянном чайнике нет воды. На деревянной доске надкусанный бутерброд с заветренной колбасой, а на верхнем шкафу жирный отпечаток четырех пальцев.

– Я не ждал гостей, – вдруг говорит Макс, убрав громкость телевизора. – Извини за бардак.

Он приближается ко мне, по пути протирая голову полотенцем. Серая футболка намокла там, где осталась влага на теле. С трудом сглатываю, когда запах геля для душа проникает в нос. Замерла на месте, точно идиотка.

– Чай, кофе?

Поднимаю на него глаза.

– Кофе.

Медленно пячусь к окну и, когда между нами расстояние в десять шагов, я сдержанно выдыхаю и спрашиваю:

– Как ты себя чувствуешь?

Макс хмыкает:

– Не как огурчик.

– Ты пил какие-нибудь лекарства?

– Да.

– Температура есть?

– Не знаю.

– Давай, я сама сделаю кофе, а ты принеси градусник, идет?

Он оборачивается и слабо улыбается:

– Хочешь понянчиться со мной?

Прочищаю горло:

– Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

– Зачем?

– Меня Мила попросила. Она очень переживает за тебя.

– Ясно, – с ноткой раздражения брякает Макс.

– И я тоже…

Зачем я это сказала? Да еще таким тихим голосом, как будто он что-то значит для меня… Это ведь не так.

Нет, не так!

И чтобы исправить неловкую ситуацию, деланно улыбаюсь и хлопаю в ладоши:

– Давай, неси градусник, а я тут как-нибудь сама разберусь!

Подхожу к нему и по-дружески пихаю его в бок. Забираю кружку из его рук, легонько задев теплые пальцы, и ставлю её в кофеварку.

– Сливки есть? – спрашиваю я, не решаясь взглянуть на него. Нажимаю кнопку и машина начинает громко размельчать зерна. Макс по-прежнему стоит рядом со мной. – Или молоко? Хотя, и так пойдет.

Что я несу?

– Все в холодильнике.

– А! Точно! Холодильник, – хмыкаю я, заправив за ухо волосы.

– Все в порядке?

Бросаю на него мимолетный взгляд:

– Да. Конечно. Так ты градусник принеси, а то… Принеси градусник, пожалуйста.

Через пару секунд Макс, слава тебе Господи, скрывается в коридоре, дав мне долгожданную возможность глубоко вдохнуть воздух…пропитанный его свежим и таким волнующим запахом.

Надо отвлечься. Оглядываю гостиную и не спеша иду к длинной глянцевой полке под плазмой на стене. На ней несколько фотографий, тяжелая статуэтка танцующей фламенко испанки в пышном красном платье и лягушка на тонких длинных лапках в розовой пачке.

– Это Мила подарила года два назад, – говорит Максим, приближаясь ко мне. – Сказала, что я очень похож на эту лягушку.

– Любишь танцевать?

Он усмехается:

– Ага, у меня в шкафу есть такая же пачка.

– И улыбаешься ты так же, – шучу я. – А эта испанка?

– Один друг привез из Барселоны. У него там была вторая первая свадьба.

– Это как?

– Торжество намечалось грандиозное, но потом перед самой свадьбой жених подрался с двоюродным братом, который терпеть не мог невесту и…

– Он был влюблен в нее? – перебиваю я, сложив руки на груди.

– Нет, она просто не нравилась ему. Короче, там все слишком запутанно вышло и в итоге, невеста улетела. Свадьба так и не состоялась.

– Ты в курсе, что я жду продолжения?

Макс улыбается:

– Чуть позже они поженились. Все в той же Барселоне, только без родственников, друзей и…

– Противного двоюродного брата, да?

Макс смеется.

– Да. Насколько мне известно, теперь у них все хорошо.

Гляжу на испанку:

– И какая же увлекательная история кроется за тобой! – Делаю шаг в сторону и приглядываюсь к фотографиям. На всех темноволосая женщина и высокий мужчина. – Ваши родители?

– Да.

– Мм… А как…

– Помнишь, шесть лет назад рано утром весь город захватили автомобили скорой помощи и полиция? Это был понедельник, пятое сентября.

Я помню. В тот день первой парой была физкультура, которую я на дух не переносила, потому что преподавательница была вовсе не милой и доброй женщиной, а каким-то бесчувственным терминатором. Если кто-то опаздывал на занятие, она наказывала студентов пятиминутным бегом вокруг площадки, а потом, если вдруг ей что-то не понравится, приказывала отжиматься. В тот день я как раз и опоздала, потому что кругом были пробки.

– Возле какой-то деревни упал самолет, – осторожно говорю я, наблюдая за Максимом. – Там… Там были ваши родители?

– Угу. Они возвращались из отпуска, летели с пересадкой. И не долетели к нам. Совсем чуть-чуть.

На всех снимках эти двое улыбаются. На последнем мама Максима хохочет, держа в руках бутылку шампанского.

– Мила похожа на маму, – говорю я, взглянув на Макса.

– Так и есть. – Он смотрит на меня. – Твой кофе уже давно готов. Как и моя температура.

Максим достает ртутный градусник, что все это время был под рукой, и пытается поймать блик света.

– Дай мне, – говорю я, по-собственнически забрав термометр из его рук. – Здесь же тридцать восемь! – Гляжу на него и машинально прикладываю руку ко лбу. – Ты ведь горишь! Тебе нужно много пить. Хорошо, что я привезла отличное противовоспалительное и жаропонижающее средство!

Господи, почему я так громко говорю? Почему бегу маленькими шажочками к пакету, что остался стоять на полу? Почему так долго делаю вид, будто никак не могу найти пакетики с чудодейственным порошком?

– Каролина, успокойся, – говорит Макс низким голосом и медленно приближается ко мне. – Я не умираю.

– Ага! – восклицаю я, подняв на него голову. – Этого еще не хватало!

– Ты бы расстроилась?

– …Что?

Максим останавливается напротив меня и склоняет на бок голову. Футболка на груди все еще мокрая.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Не знаю…

– Я обещал тебе этого не делать.

О чем мы говорим?

Прочищаю горло, заглядываю в пакет и достаю пакетик с лекарственным порошком.

– Сейчас выпьешь и ляжешь спать, а наутро проснешься новым человеком.

Снова хмыкаю, резко разворачиваюсь и делаю шаг в сторону кухни. Нога поскальзывается и я, как полнейшая идиотка, плюхаюсь на пол; мандарины рассыпаются, упаковка капель для носа залетает под диван, а блистер с таблетками от боли в горле (зачем их купила?!) под стеклянный столик.

– Забыл предупредить, пол чертовски скользкий! – говорит Макс, помогая мне подняться. – Сильно ушиблась?

Встаю на ноги и тут же замираю. Наши лица так близко друг к другу, что его горячее дыхание обжигает мои губы.

– …Все в порядке.

– Уверена?

– Угу.

Его глаза опускаются к моим губам, потом медленно ползут наверх.

– Мне очень хочется нарушить обещание, Каролина. Очень, – повторяет он, напряженно пробегая глазами по моему лицу. – Но я хочу выздороветь.

То, что делают его руки – необъяснимо. Одна осторожно касается моей спины, а другая бережно убирает прядь волос с лица и отбрасывает её за плечо. Все это – по-настоящему. Наши лица не скрывают маски, и от этого я чувствую себя точно обнаженной. Не могу позволить себе коснуться его даже кончиками пальцев.

– Тебе не стоило приезжать. Так мне никогда не станет лучше.

– Я лишь хочу помочь.

– А выходит все совершенно наоборот.

Еще секунду мы глядим друг другу в глаза, а потом его руки медленно опускаются. Макс выпрямляется, бросив затяжной взгляд в сторону кухни.

– Раствори этот пакетик в стакане теплой воды и ложись под одеяло. Завтра тебе станет лучше.

Хватаю шубу и сумку, сую ноги в сапоги и выхожу из квартиры. Лифт по-прежнему на семнадцатом этаже, так что ждать не приходиться. Пока спускаюсь вниз, раздумываю над его словами и с каждой секундой их истинный смысл становится для меня понятен. Как будто собираю огромную картинку из тысячи пазлов. И когда последний прочно встает на свое место, мои губы растягиваются в победной улыбке.

Я нравлюсь Максиму. А это совершенно не нравится ему.