29

Он женится. Миша женится! Я живу с этой мыслью уже две недели и никак не могу избавиться от чувства бескрайнего одиночества. За два с лишним месяца он успел найти девушку и полюбить её настолько, что готов связать с ней свою жизнь? Разве так бывает? Разве для этого не требуется чуточку больше времени, лет так пять-шесть? Или нужно сразу хватать быка за рога, чтобы люди не успели приесться друг другу?

Нет, я не ревную. Нет, мне не больно. Просто грустно, вот и все. Такое чувство, что жизнь проходит мимо меня. И когда люди только успевают встречаться, влюбляться, женится? Не удивлюсь, если еще через пару месяцев Миша сообщит, что в скором времени станет папой. Грустно и стыдно, что все это время я была так поглощенна работой и своей новой свободной жизнью, что даже не задумывалась над жизнью самого Миши. Увидела его новую подружку, провела скорое сравнение с собой и все. Была уверена, что это просто показуха и ничего больше. А на деле вышло совершенно иначе.

Рада ли я за него? – Да. И хотя меня кусает легкая обида (сама не понимаю на что!) все же я рада, что Миша счастлив и нашел свою реальную вторую половинку. Они ведь всем нужны.

Как-то раз я спросила у Илоны, почему она так спокойно переживает разрыв с парнем. Её романы никогда не отличались особой продолжительностью, но все же. Мне казалось, что это тоже самое, как если бы внезапно начался конец света. Был с тобой человек – бах! – и нет его уже, потому что он теперь с другой. Так же заботится о ней, любит (наверняка, сильнее), ухаживает (наверняка, изящнее) и все, что он делает только для нее и ради нее. Ты уже никто в его жизни и никогда этим кем-то не будешь. Конец света? Еще какой! Но ведь навряд ли кому-то из них будет лучше, если оба продолжат жить в серых стенах недосказанности, вранья и глупого опасения обидеть друг друга даже самой пустяковой правдой. Особенно, когда один из кожи вон лезет, чтобы угодить (как Миша), а другой лишь тихонько фыркает, глядя на эти старания (как я). После разговора с Мишей в его чудесном кафе, я вернулась домой, прогулялась с Гердой во дворе, прокручивая в голове наш разговор, а когда зашла на порог квартиры, разрыдалась так сильно, словно меня сотни пчел покусали. Я не знаю, почему плакала, но длилось это так долго, что к ночи у меня неимоверно сильно распухли глаза. Я не плакала, когда он ушел. По-моему, я даже выдохнула от облегчения. В тот же вечер отправилась в клуб и поцеловалась с парнем, которого увидела впервые в жизни! Зазналась или завертелась настолько, что даже не удосужилась как следует распрощаться с такими долгими отношениями. Не напивалась. Не плакала. Не сожалела. Не представляла, что со мной будет, когда у Миши кто-то появится… А в тот вечер я все это пережила одним махом. Как будто лежала себе под теплым солнышком, потягивала арбузный фреш и тут вдруг НА ТЕБЕ пятнадцать ведер снега на голову. Выпила бутылку вина, с трудом откупорила вторую. Пила из горлышка, как алкашка или просто девчонка, которая вспоминала последние пять лет своей жизни. Смеялась сама себе и горько рыдала. Эмоциональная боль длится всего двенадцать минут, остальное лишь самовнушение.

Рада ли я за Мишу? – Очень. Надеюсь, теперь у него все будет хорошо.

* * *

Только вчера говорила девчонкам в офисе, что это мой первый проект, в котором нет ни сучка ни задоринки, а сегодня уже такая подстава.

– Это что, «космический» глянец? – спрашиваю я, расставив руки в боки. – По-моему, это просто черное полотно. Везите обратно, это совершенно не то, что мы заказывали.

Два молодых парня, что приехали из фирмы по установке натяжных потолков, молча, но с заметным раздражением разворачиваются на пятках и скрываются из виду. Звоню Арине, с который мы частенько работаем, и сообщаю чумовую новость: полотно в мужской туалет не того оттенка, что мы заказывали.

– Как?! Погоди… Разве не «Космос»? Точно?

– «Черная дыра». И под лампой ничего не меняется. Просто черный глянец.

Черт возьми, оказывается в номере полотна ошибка! Всего лишь одна цифра испоганила мой ровный путь к первому «все было чики-пуки» проекту.

– Извини, Каролина, это моя вина. Я ведь оформляла заказ… Пять дней терпит?

– Ничего страшно, Арина, всякое бывает. Терпит, только, пожалуйста, на сей раз без косяков, окей?

– Да, да! Конечно! Созвонимся!

Со вздохом заканчиваю разговор и сую сотовый в задний карман джинсов.

– Привет. – Оборачиваюсь на голос Максима. Он подходит ко мне и склоняет на бок голову. – Почему так тяжело вздыхаешь?

– Привет. – Киваю в сторону туалетов и говорю: – Полотно не того цвета. Допустили ошибку при оформлении заказа, поэтому придется ждать еще пять дней.

– Мм. Ну и ладно, всякое бывает.

– Да уж. – Провожу рукой по волосам и поднимаю на него глаза: – А ты чего приехал сюда в пятницу вечером?

– Проезжал мимо, увидел твою машину и завернул, – улыбается Макс, стрельнув в меня игривым взглядом.

– Все нормально? – хмыкаю я, сложив руки на груди. – Ты какой-то…странный.

– Мне нужна твоя помощь. Я тут занимался кое-каким нехорошим делом…

– Уже интересно.

Макс подходит ко мне, с хитрой улыбкой глядит на меня и кладет одну руку мне на плечо:

– Я кое-что услышал. Мила договорилась сегодня встретиться с кем-то на «прежнем месте» в лесной роще.

– О, боже! Ты подслушивал.

– Нет, я услышал.

– Нет, ты подслушал. Это же… А-а, как ты мог?

– Я не специально, – улыбается он, убрав руку с моего плеча. – Так вышло. И думаю, это знак. Мне пора выяснить, кто этот недоделанный кавалер.

– А от меня тебе чего надо?

– Ты моя подстраховка.

Часто моргаю:

– Что?

– На тот случай, если я не смогу совладать с эмоциями и кинусь на несчастного мальчишку в узких джинсиках и модных кроссовочках, – издевательским тоном объясняет Макс. – Я уверен, эта её «любовь» живет где-то по соседству, ведь иначе пришлось бы заказывать такси, чтобы добраться до города, а дед, наверняка, услышала бы работу двигателя за воротами, ведь он почти каждый вечер ковыряется со своей машиной в гараже.

– Матерь божья, как все серьезно! – деланно ужасаюсь я. – Ты что, собираешься побить мальчика? И почему он обязательно должен быть в узких джинсиках и модных кроссовочках?

– Потому что большинство ровесников Милы так одеваются сейчас. И еще эти жуткие торчащие челки в лаке для волос! Мерзость.

– И ты способен врезать такому модному парнишке? – усмехаюсь я, заставив Макса засмеяться. – Да ты просто монстр!

– Каролина, я серьезно. Мне просто нужно знать, кто он, как выглядит и как рядом с ним ведет себя Мила. Мы с ней только-только заключили перемирие и я не хотел бы все испортить из-за своего дурного характера. Пожалуйста.

– Мм… Ладно, – неуверенно соглашаюсь я. – Во сколько встречаемся?

– Сейчас!

– Что? То есть?

– Едем сейчас и сидим в засаде. Свою машину оставляй здесь, потом подкину тебя сюда. Давай, собирайся!

Отлично. Я вновь (не по своей воле!) влезаю в сложные отношения брата и сестры, где первый и не подозревает, что его близкий друг – тот самый парнишка в узких джинсиках и модных кроссовочках…

* * *

Я могла бы позвонить Миле и сообщить о ребяческой слежке брата, но не хочу стать причиной возможного скандала. Кажется, Максим действительно не хочет вновь разрушить их хрупкие отношения, а мой звонок может не на шутку разозлить Милу. Короче, будь что будет.

Кстати, а что будет, когда он увидит Кирилла? Своего друга, что встречается с его родной младшей сестрой?

– Слушай, – начинаю я как бы невзначай, – а что, если этот паренек будет старше Милы лет так на…семь-восемь?

Господи боже, зачем я это спросила?! Макс поворачивает ко мне голову, и на его посуровевшем лице играют желваки.

– Да я просто предположила, – натягиваю улыбку до ушей, а сама чувствую, как огонь безнадежности разливается по лицу. – Просто так спросила!

– Мила не какая-нибудь…девка, что бросается на взрослых мужиков. Ты поняла, о чем я.

– Почему сразу «бросается»? Может, они любят друг друга. По-настоящему.

– Каролина, взрослым мужикам от молоденьких девочек нужно только одно.

– Ты это по себе судишь?

Макс снова смотрит на меня и сдержанно вздыхает. Он останавливает машину в тени высокого кедра; повсюду сосны и сугробы снега. Впереди площадка с лавочками, детскими качелями и небольшой мигающей ёлкой.

– Это парк «Лесная роща». Днем здесь бабули и дедули гуляют.

– А по ночам молоденькие девочки встречаются со взрослыми дядьками!

– Не думал, что ты такая ехидная!

– Прости, – смеюсь я, – просто, когда ты злишься…

– Что?

– Вроде бы и страшно и забавно одновременно.

– Ясно.

Макс вздыхает и смотрит на часы. Есть в его серьезности и такой суровой сосредоточенности что-то сексуальное…

– Бабушка с дедом поднимаются в спальню в девять, как раз к началу выпуска новостей. Больше они не спускаются, значит Мила должна появиться здесь минут через двадцать. Поэтому, – вдруг восклицает он и поворачивается ко мне, – можем поболтать немного!

Макс пристально глядит на меня, точно видит насквозь. На его губах появляется слабая тень хитрой улыбки, и я невольно складываю руки на груди, точно собираюсь обороняться.

– О чем?

– О тебе.

Нервно хмыкаю.

– А чего обо мне говорить? – Прочищаю горло. – Зачем?

– Ты интересная девушка, Каролина, – отвечает Макс бархатным голосом. У меня мурашки с завидной для поездов скоростью пробежали по рукам! – Очень интересная. Я бы даже сказал совершенно непредсказуемая.

– Вау.

– Вот скажи, ты когда-нибудь делала что-то необычное? Например, живешь себе тихо мирно, а потом ОП и вперед во все тяжкие!

Задумываюсь. Ну, по крайней мере, делаю вид, потому что реально подумать нет сил и возможности, ведь ореховые глаза по-прежнему с подозрительным интересом оглядывают меня. Значит вот как… Привез меня в безлюдный парк под предлогом слежки за сестрой, в который я по тупости своей поверила, и теперь решил поговорить? Обо мне? Что-то здесь не так. Мое предчувствие орет всевозможными сигналами, только вот я не до конца понимаю, в чем подвох этой странной встречи.

– Во все тяжкие? – уточняю я, хмыкнув. – Нет. Я серьезная, ответственная и в меру застенчивая.

– Застенчивая? Мм, интересно.

– В чем дело?

Макс улыбается:

– Ни в чем. Хочу узнать тебя получше.

– Для чего? По-моему, ты и так достаточно осведомлен о моей жизни.

– О некоторых аспектах твоей жизни, – уточняет он, подняв указательный палец, – но это сущая мелочь по сравнению с тем, что таится в твоих игривых и сверкающих глазах.

Почему он так внимательно смотрит на меня? Почему я в ступоре пялюсь на его губы, медленно расползающиеся в хитрой улыбке, а в голове творится какой-то кавардак? Мне нравится то, что я вижу, это по-своему завораживающе и несколько интимно, но в то же время, я не могу спокойно дышать, потому что полумрак в машине путает здравые мысли с какими-то сладострастными. Что я почувствую, если его рука коснется моей? Задохнусь ли я от горящего наваждения, ощущая на груди его влажные поцелуи?

– Если помнишь, ты мне кое-что обещал, – говорю я как можно уверенне и спокойнее.

– У меня с памятью все в порядке.

– Ладно, тогда… – Поднимаю на него глаза: – Зачем ты говоришь со мной таким голосом?

– Каким «таким»?

– Низким, – отвечаю я, глядя в его прожигающие меня насквозь глаза. – Глубоким.

– Соблазняющим, – констатирует он, нацепив эту до боли знакомую коварную улыбочку. Так улыбается его Безумный Макс. Уверенно, непобедимо и чертовски сексуально. От этой горячей улыбки мышцы моего живота напрягаются; усидеть на месте становится сложно. – Что, если я хочу нарушить обещание?

– Спрашиваешь моего разрешения? – хмыкаю я, заерзав на месте. Отворачиваюсь, тихо выдыхаю ртом раскаленный воздух. – Ты – мой заказчик.

– Это проблема?

– Да.

– Но ты ведь хочешь, чтобы я это сделал?

Наши глаза встречаются. Прочищаю горло, набираю ртом воздух и бросаю мимолетный взгляд на одинокую елку в центре парка. С трудом сглатываю, ведь рядом с ней стоит девушка уж очень похожая на Милу.

Резко поворачиваю голову к Максу. Пробегаю глазами по его лицу, пытаясь придумать хоть что-нибудь, лишь бы отвлечь его от глупой слежки за сестрой, что стоит в нескольких метрах от нас и ждет Кирилла. Если он увидит их вдвоем – случится катастрофа. Кажется, именно так говорила мне та самая Рейчел, которую я собственноручно напоила алкогольным коктейлем. Если подумать, мне вообще не должно быть никакого дела до его с Милой отношений и проблем, но отчего-то крайне сложно сложить руки и пустить все на самотек. Может, потому что в некоторой степени я вижу в мечтательной Миле себя? Девушку, что хочет совершать ошибки, потому что это вполне нормально; принимать (и пускай!) глупые, но все же собственные решения… А еще, меня безнадежно тянет к Максиму. Не знаю, может это какое-нибудь бешенство матки и этому необъяснимому притяжению нужен лишь один единственный всплеск для успокоения?

Внезапно, с противоположной стороны парка появляется слабый белый свет. Если это автомобиль Кирилла, Макс узнает его и тогда…

Не думала, что способна принимать решения за какие-то доли секунды до катастрофы вселенского масштаба.