Глава 19

Внизу раздался приглушённый гул, и замелькали вспышки фотокамер, а к дому подходили две женщины: та, что постарше — очень эффектная шатенка, в драгоценностях, а помладше — тоненькая, очень красивая девушка, примерно моя ровесница. С такого расстояния я не мог детально рассмотреть её лицо, цвет её глаз, но яркие рыжие волосы, в которых словно запуталось осеннее солнце, привлекли моё внимание.

— Кристина Рубел вывела в свет свою очередную дочурку, — сбоку раздался низкий грудной голос, и я резко повернулся, с удивлением разглядывая ту самую даму, которая приехала за мной и на которую буквально набросились папарацци. Её, оказывается, поселили по соседству со мной, во всяком случае, наши балконы были практически единым целым. Ну, не считать же преградой низенькую перегородку? Её даже она спокойно могла переступить, несмотря на своё узкое платье. — Не слишком богатая, но достаточно знатная семья. Кичатся тем, что были чуть ли не единственными не магами, приближёнными к Семье.

— Надо же, сейчас так модно этим кичиться, а ведь каких-то лет сто назад за одно упоминание о приближённости к Семье могли лишиться жизни, — я внимательно разглядывал свою неожиданную собеседницу.

— Ой, да брось, на Демидовых посмотри, они вообще никогда не скрывали, что были близки к Лазаревым, и что? Да ничего. Тёмных больше нет, так почему бы не похвастаться тем, что твои предки когда-то были с ними знакомы?

— Сомневаюсь, что в этом есть хоть капля истины. Насколько я знаю, Лазаревы никогда не приближали к себе обычных людей. «Неодарённых слишком сложно контролировать, к ним плохо применимы магические клятвы, а клятву Служения при желании можно обойти». Цитата, между прочим, из хроник самого Императора Григория.

Ну, не хроник, конечно, и неточная цитата. В оригинале Гриша как-то заявил гораздо прямолинейнее: мол, нечего обычным людям возле трона находиться. Он тогда вскользь упомянул, что в любой клятве Служения можно найти лазейку, а магии в неодарённых нет, чтобы что-то более серьёзное применить. Собственно, мои слуги одним своим существованием подтверждали это правило. Так что подле трона как раз были маги из нескольких семей, остальные просто себя считали приближёнными, причём одинаково, как люди, так и маги. Но зачем разочаровывать мою собеседницу?

— Да, я смотрю, сейчас действительно модно изучать Семью, — рассмеялась она.

— Я не фанат Лазаревых, если вы об этом, — я усмехнулся.

— Мода — капризная штука, мой дорогой. И нам всегда нужно быть в тренде, не так ли? А что касается Рубелов, то одна из их дочерей умудрилась в койку к одному из Великих Князей запрыгнуть. Есть чем гордиться, правда ведь? — я уставился на даму, которая практически скопировала мою позу, облокотившись на перила.

— Разве то, что девушка стала чьей-то любовницей, — повод гордиться ею? — тихо спросил я.

— Ты кто и откуда вылез? — теперь уже она смотрела на меня с удивлением. — Моё дорогое, неиспорченное, чистое дитя, мне даже неловко стало, чего со мной уже много лет не случалось.

— Мне восемнадцать…

— А я сейчас не о возрасте говорю, — хмыкнула она. — Запомни, безусловно, стать чьей-то любовницей — это не комильфо, но вот стать фавориткой Великого Князя, это совершенно другое дело.

— И какому же Великому Князю так посчастливилось? Не Эдуарду ли, случайно? — едко поинтересовался я.

— Боги с тобой, — она махнула рукой. — Эдуард был недосягаемой мечтой для многих, он был слишком идеален, чтобы кто-то мог опошлить своим присутствием рядом с ним его образ. Жаль, что он так рано ушёл к своей госпоже.

— Вы плохо знаете, что собой на самом деле представлял Эдуард, — я не удержался и фыркнул. — Вы вообще в курсе, что он со своим дружком Гараниным частенько по борделям прохаживался? Осчастливливал местных дам, не иначе.

— Да что ты, — глаза дамы заискрились. — И откуда же ты узнал такие подробности?

— Прочитал в личных дневниках Великой Княжны Вероники, — лихо соврал я, покосившись на дверь. Гвэйн продолжал спать на кровати, и было незаметно, что он слышал, о ком мы так мило беседуем.

— Просто великолепно, — дама вытащила из своей маленькой сумочки портсигар и достала из него одиноко лежавший внутри мундштук без сигареты. — Бросила несколько месяцев назад, но от привычки так просто не отделаться, — вздохнула она, покачав головой. — Сейчас курить немодно, да и вредно. А вот совсем недавно были совершенно другие традиции в определённых кругах. Кто твои родители? — неожиданно спросила она.

— Мой отец скончался, — тихо проговорил я. — А имя моей матери вряд ли вам что-то скажет.

— Вот что, я не люблю загадки, — она приложила мундштук к губам. — Марина Рубел, на которую ты заглядывался — очень ценный приз. Поэтому ты сейчас мне быстренько представишься, а я скажу, нужно ли тебе тратить на неё своё время и нервы, или лучше пройти мимо, пока не вляпался в какую-нибудь пошлую глупость вроде влюблённости.

— А может быть, вы тоже представитесь? — прямо посмотрел я на неё.

— Хм, а я наивная думала, что здесь нет человека, который не узнал бы Лайзу МакГил, — Она искренне удивилась, поворачиваясь ко мне и откладывая в сторону свой мундштук.

— Дмитрий Наумов, — я протянул руку, которую женщина пожала, расхохотавшись при этом.

— Я теперь готова присоединиться к тем, кто ставил на то, что Александр сынишку в неприступном горном монастыре воспитывал, — отсмеявшись, сказала Лайза.

— Ни в каком монастыре меня не воспитывали, — я устал стоять и сел в удобное кресло, из которого также была видна дорожка и всё больше и больше прибывающих гостей.

— Мужчина не садится, пока дама стоит, — чопорно произнесла Лайза. Я спохватился и попытался подняться, но она остановила меня взмахом руки. — Но все эти правила так иногда хочется послать в отхожее место. Александр Наумов мне всегда импонировал. Он был одним из немногих знакомых мне мужчин, у которого были яйца. Вот у моего дорогого покойного Джорджа этих несомненных признаков мужского достоинства почему-то не было. Так значит, наставники решили, что птенчику нужно учиться летать? Интересный способ, учитывая то, что сюда, кроме водителя, он же частенько телохранитель, сопровождающие не допускаются. Вот что, расскажи мне, что ты знаешь о завтрашнем мероприятии?

— Практически ничего, — я развёл руками.

Я лукавил. Мне был известен регламент официальной части мероприятия практически до минуты. Гомельский постарался, чтобы я ознакомился с ним. Но послушать, что скажет мне эта дама, было довольно интересно. Она здесь постоянный гость, поэтому может сообщить о чём-то действительно важном, чего не было в прилагающемся к приложению письме.

— Это не слишком хорошо, можно наделать кучу ошибок, которые могут отразиться на… на многом. Перелезай на мою территорию, — я недоумённо посмотрел на неё. — Ну что ты глазами хлопаешь? Этим молодым курицам можно иметь дуэний, которые их наставят и направят, а молоденькие мальчики чем хуже? Так что не тушуйся, твою невинность я, так уж и быть, для одной из этих куриц оставлю, — я лишь покачал головой, совершенно не понимая, с чего у неё в голове вообще родились подобные мысли. — Перелазь, кому говорят? Буду тебя посвящать в регламент, заодно самых отъявленных типов покажу. К счастью, мы одними из первых сюда прилетели.

Я проворно перемахнул через заграждение и сел рядом с Лайзой, а она сразу же махнула рукой на гостя, появившегося на дорожке.

— Даглас Крен, промышленник. Богат, известен и до сих пор холост, несмотря на свои тридцать семь. Приезжает сюда каждый год, всем говорит, что ищет ту самую, но, по-моему, он гей.

— Почему? — я разглядывал грузного мужчину, пытаясь определить в нём гея.

— Мне не удалось его соблазнить, хотя я очень старалась, — наклонившись ко мне, заговорщицким шёпотом прошептала Лайза.

— А, ну да, логично, — невольно хмыкнул я, а моя добровольная наставница тем временем продолжала.

— Основные мероприятия завтра. Сегодня можешь на гулянку, это я про ужин сейчас говорю, не появляться. Ссылайся на то, что тебя укачало, хотя, как тебя могло укачать, в вашем самолёте-то? Но неважно, в общем, тебя укачало и жутко болит голова. Это сейчас модно, когда болит голова.

— Хм, а на болезни тоже есть мода?

— Ну конечно, на всё есть мода, даже на цвет стула, — Лайза снова рассмеялась своим грудным смехом, а я невольно вспомнил, что уже вполне на женщин, хм, положительно реагирую. Да, похоже, она права, и этот, как его, я уже забыл, и правда гей.

— А Саша? Он поддался? — внезапно спросил я.

— Нет, Наумов был кремень. Да и не посещал он подобных приёмов. Говорил, что, когда придёт время, он представит у Моро своего сына. Но вот, время пришло, а сыну пришлось представляться самому, — она задумчиво смотрела на меня, затем печально улыбнулась. — Так, продолжим. Сегодня сиди у себя и ни с кем, кроме меня, не контактируй, делай вид, что тебе наплевать на всю эту толпу, слетевшуюся за бесплатной выпивкой. Все важные гости именно так и сделают, включая меня, поэтому подобное никого не удивит.

— Понятно, — я кивнул и посмотрел вниз, где проходили очередные гости.

— Чета Пруденсов. Не обращай внимания: они вот уже три года не могут пристроить свою дочурку Виолетту.

— А почему? Она довольно красива, — я рассматривал хорошенькую блондинку, жалея, что у меня нет под рукой бинокля.

— Поверь, в этом году они тоже не найдут ей мужа. Слишком высокие требования предъявляют. Ну, хотя, если только ты обратишь внимание на Виолетту, — Лайза снова рассмеялась. — Надеюсь, ей однажды хватит ума соблазнить своего водителя. Вот тогда у неё мгновенно появится шанс.

— Да, как я мог забыть про ярмарку невест, — я закатил глаза, вспоминая не так давно случившийся разговор в моём поместье между мной, Лео и Эдом.

— Это первый приём сезона. Поэтому сюда стараются попасть абсолютно все. А невесты… Это побочный эффект подобных мероприятий. Итак, завтра ты обязан спуститься на завтрак, где тебя всем представят. На завтрак не принято приводить с собой домашних животных, поэтому твоего волка придётся оставить в комнате. Не тушуйся, на вопросы журналистов отвечай односложно и много улыбайся. Самые верные ответы: да, нет, не может быть, ну надо же и без комментариев. Остальное они сами додумают. Вроде той статьи про покушение на тебя с помощью кита, — взглянув на мою кислую физиономию, она снова рассмеялась.

— Не напоминайте об этой статье. Я до сих пор не верю, что есть люди, которые поверили в этот бред, — я поморщился, не став ей говорить, что общаться с журналистами меня научил Гомельский. И это действительно была целая наука. Там ведь стоит только зазеваться, и тебя сожрут почти в прямом смысле этого слова.

— Статья сырая, не без этого. Но написано вполне убедительно, — улыбнулась Лайза. — А ещё открыт тотализатор, где пытаются отгадать имя той девушки, что на последнем фото. Я, кстати, поставила на то, что это фальшивка, и сейчас буквально уверена в этом. Она совершенно не похожа на ту девчонку, которая сопровождала тебя долгое время.

— Пусть и дальше гадают. Каждый развлекается так, как может, — я пожал плечами.

— От вспышек с непривычки может болеть голова, но боль быстро пройдёт, — после небольшой паузы продолжила Лайза, переставая меня разглядывать. — Потом будет небольшой часовой отдых, это время так называется, чтобы дать молодым людям неспешно переодеться в костюмы, а распорядителям всё окончательно проверить на поле. По истечении этого часа наступит жеребьёвка — тебя определят в какую-нибудь команду, ты познакомишься со своими лошадьми, проверишь спортивный инвентарь. Всё это время девушки будут приводить себя в порядок. Ровно в полдень начнётся игра.

— Какие местные правила игры? — спросил я. Вот конкретно этой информации мы с Эдом найти не смогли. Только общие правила, но у каждого могут быть свои особенности.

— У Моро игра всегда длится шесть таймов по семь с половиной минут каждый. Лошадь больше одного раунда не выдерживает, поэтому после каждого тайма игроки пересаживаются на другую, в то время пока первая отдыхает. После третьего тайма — большой сорокаминутный перерыв, во время которого приводят в порядок поле. Традиционно все незамужние девушки должны принимать в этом участие. Они снимают свои туфельки, надевают специальную обувь и выходят на поле, помогая убирать навоз. Это делается для того, чтобы молодые люди познакомились в неформальной обстановке, а также чтобы юноши видели, что девушки не белоручки и вполне смогут разделить незначительные трудности со своим спутником, если таковые его настигнут. Заканчивается игра почти в четыре часа дня. После того как игроки приведут себя в порядок, все пройдут на обед. После обеда — перерыв, гости могут отдохнуть в своих комнатах.

— От чего отдохнуть? — я нахмурился, пытаясь сообразить, и где же все так утомятся?

— Неважно, — отмахнулась рукой от моего вопроса Лайза и продолжила. — Вечером состоится бал, ну или что-то сильно напоминающее бал — то есть будет много спиртного и танцы. Перерыв на ужин, во время которого поздравят команду победителя и подарят символические призы. Потом снова танцы, и в конце половина гостей расползётся по своим комнатам, а половину разнесут по их комнатам слуги. Утром все будут завтракать по мере просыпания и начнут разъезжаться. Вот и вся программа.

— А это кто? — я указал на лысого господина, который быстрым шагом промчался по дорожке под вспышками камер.

— Августо Панчер, — Лайза поморщилась. — Пренеприятнейший тип. Однажды его прирежут. Он известен тем, что не умеет держать слово. Дмитрий, завтра не теряй меня из вида, я тебе помогу разобраться в том, кто есть кто.

— Почему вы мне помогаете? — спросил я тихо.

— Потому что я действительно уважала Александра, и это достойный поступок — хоть как-то помочь его сыну, — ответила Лайза серьёзно. — А теперь иди отдыхай и не забудь модно страдать от головной боли.

Я кивнул и, не сдерживая улыбки, направился в свою комнату. Последовав совету Лайзы, я решил не выходить, общаясь только со злющим Эдом, которого кормили исключительно из миски специально сбалансированным кормом для волкособов. Сухари из субпродуктов выглядели мерзко, поэтому Гвэйн объявил голодовку и весь остаток дня и вечера лежал на кровати, горестно вздыхая, отлучаясь только по нужде. Ну а что поделать: такая мода нынче пошла — кормить животных мерзопакостными сухарями в надежде, что это спасёт ненаглядных мохнатых щенят и котят от ожирения и очередной линьки.

Уснул я рано. Андрей периодически наведывался в комнату, сообщить, что всё в порядке, Ванда с Егором работают не покладая рук, как и Роман, и ничего подозрительного пока, вроде не замечено. Гаранин ему так и не сказал, что именно делает на приёме у Моро, сославшись на тайну Гильдии при заключении контракта. Единственное, в чём он заверил Андрея, что ко мне это не имеет никакого отношения. Так как разглашение каралось смертью, Бобров от него отстал, дав поручение Ванде следить за Ромкой краем глаза. Гаранин же по какой-то непонятной причине вообще ни разу за весь вечер не обратил на Ванду никакого внимания. Клещёва пока не нашли. Либо он решил не приезжать и оставить борьбу за «Феникс», либо решит нас навестить завтра, когда вокруг будет толпиться огромное количество народа, и скрыться будет гораздо легче.

— Сколько времени? — спросил я, резко просыпаясь. Было темно, в комнате горел слегка приглушённый свет.

— Три часа, — раздался знакомый голос, и я, повернувшись, увидел Эдуарда, сидевшего в кресле рядом с кроватью, завернувшегося в одеяло. Я оставил ему еды, которую принесли мне ближе к вечеру, чтобы он смог хотя бы поужинать.

— Недолго я спал, — хмыкнул я, потягиваясь. — Что ты узнал?

— Ты о чём? — решил уточнить он.

— О Ромке. Ты его читал и даже не скрывал этого, — хмыкнул я.

— Ничего, о чём бы мы не знали. Мне нужно было убедиться, что он не превратился в отморозка, на которого не стоило бы тратить время. Ему повезло, ничего, что выходило бы за рамки, я не увидел, — нехотя ответил Эдуард.

— Что насчёт его связи? — серьёзно спросил я.

— Ерунда, — Эд махнул рукой. — Ничего примечательного, всё банально, даже без какой-либо изюминки. Но я её снять не могу.

— В смысле не можешь? Если она такая банальная, почему её нельзя снять? — нахмурившись, я пристально посмотрел на Эда. — Или ты не хочешь?

— Потому что у меня не получится это сделать, — терпеливо ответил братец. — Но способ её снять есть, и я надеюсь, ты его найдёшь, если наконец-то научишься мозгом пользоваться.

— Ну ладно, придумаем что-нибудь, если ты помогать не хочешь, — я тряхнул головой и развалился на кровати, закрывая глаза под недоумённым взглядом Эдуарда.

Надо суметь выспаться. Завтра предстоит очень насыщенный день. Наверное, во мне проснулся дар предвидения, но я почему-то был абсолютно точно уверен, что этот приём кардинально изменит наши жизни. Всех нас, включая Ромку. А таким предчувствиям я привык доверять.

* * *

— Ты выглядишь уставшим, а ведь должен радоваться, что от тебя отстал Эдуард, хотя бы на время, — в кабинет начальника Государственной Службы Безопасности зашёл Троицкий и сел на стул перед Громовым. — Поздравь меня, мы, наконец-то открылись.

— Поздравляю, — посмотрел на директора Столичной школы магии Андрей Николаевич.

— Что, до сих пор голову ломаешь, что сделать с Гараниным? И отпускать его от себя не хочешь, и разозлить его в твои планы не входит, когда он познакомится с Эдуардом и поймёт, что ты его за нос водил? — усмехнулся Троицкий, бросая на стол какую-то старую книгу.

— Это что? — хмуро поинтересовался Громов, пододвигая книгу к себе.

— Инструкция, как работать с Гараниными. Я долго ломал голову над твоей проблемой и вспомнил, что у меня в семейных архивах есть древние полезные книжки, — и Слава указал на ту, что сейчас листал начальник СБ. — Андрей, их Лазаревы специально натаскивали и изменяли для защиты страны. Служба Безопасности в том виде, в котором она дошла до наших дней, появилась при Эдуарде, но её аналоги были всегда. И кто стоял во главе этих организаций? Гаранины, Андрей. Они буквально запрограммированы служить своей стране. То, что произошёл конфликт между ними и императорами, никак на это не влияет. Даже Георгий в своих извращённых метаниях искренне верит, что делает это исключительно на благо Родины.

— Ты серьёзно? — скептически посмотрел на Троицкого Громов.

— Тебе лучше не знать, что творили Лазаревы за закрытыми дверьми своих лабораторий, — покачал головой Троицкий.

— И что ты предлагаешь?

— Да возьми ты его к себе, приведи к присяге. Офицером он не станет, ну по крайней мере, сначала, но это предложение Романа точно заинтересует. Тем более что у тебя служит девушка, которая ему не безразлична, и он таким образом будет к ней ближе и сможет защитить в случае чего.

— А ритуал Служения? — задумчиво спросил Громов.

— А что ритуал Служения? Главное, не давай дел, которые бы пересекались с Гильдией, и ничего не случится. Да и вообще, приведи его к присяге через ритуал, который создал много веков назад Эдуард. Про него, кстати, написано на двести семнадцатой странице. Клятва, которую дают Оракулу, созданному самой Прекраснейшей, гораздо сильнее любых привязок. Связь с Гильдией разрушится сама, — директор школы прямо посмотрел на Троицкого. — У тебя будет в штате очень сильный маг, без каких-либо моральных принципов. Ты же этого хочешь в качестве основы создания силового блока? Правда, у тебя есть Эдуард, но он точно не станет выполнять твоих приказов, да и «Волки» Рокотова выглядели бы посолиднее, но начинать нужно с малого, в этом я с тобой полностью согласен.

— Мне нужно это обдумать, — серьёзно кивнул Громов.

— Думай. Но не затягивай слишком долго. Пока он действует импульсивно, на него можно влиять. Ну а мне нужно в Министерство образования согласовать расписание занятий, — поднялся на ноги директор школы, выходя из кабинета.