Глава 63. Не Барталамео

Вы когда-нибудь находили обручальное кольцо в кексе? Во вкуснейшем кексе, который собственноручно выпек красивый благородный мужчина. И он, между прочим, умеет готовить не только кексы. А ещё он сильнейший менталист княжества, а ещё от его поцелуев кружится голова. Разве всё это не повод согласиться на его предложение?

Тереса не собиралась замуж. Ей ещё академию закончить нужно. Но ради такого мужчины она готова была сделать исключение. Он ведь ей сразу понравился. Ещё при первом поливе из чайника. Другого такого мужчины, который бы так спокойно отреагировал на её дерзкую выходку, в природе не существует. И ей ведь понравилось его будить. Она бы с удовольствием занималась этим каждое утро. Срывала бы с него одеяло и любовалась его ладно скроенным телом. И ведь жена имеет на это полное право, между прочим. Может, поэтому он и сделал предложение — ему тоже нравится мысль, что она будет будить его каждое утро?

— Тереса, ты согласна?

Она хотела согласиться, но не могла.

— Сначала я должна кое-что рассказать вам. Думаю, после этого, вы заберёте свои слова назад, — тянуть дальше с признанием было нельзя, и Тереса, набрав побольше воздуха в лёгкие, выдала: — Вчера вечером мне стало известно, кто заказчик вашей порчи — мой дед.

— Ваш дед? — переспросил Джозеф недоумённо. — Но зачем это ему?

— Он хотел отомстить за меня. Не вам, вашему тёзке дьеру Джозефу Готцкому. Тот повёл себя некрасиво: сначала согласился на помолвку, потом отказался, потом снова согласился. Мой дед хотел его за это проучить, но разница в ваших фамилиях на одну букву сыграла злую шутку — невинной жертвой оказались вы. Я сама по ошибке сказала деду неверную фамилию. Поэтому порча была наведена на вас.

Тереса ждала, что Джозеф начнёт возмущаться, и он начал, только возмущения летели не в её адрес.

— Согласился, отказался, согласился?! Каков негодяй! А я ещё считал его добрым приятелем. Жаль, что ваш дед промазал.

Тересе понравилось, каким кровожадным стал взгляд Джозефа, когда он говорил о Готцком. Вот только не помешала ли ему кровожадность осознать до конца сказанные Тересой слова о том, что виновницей всех его мучений последних недель является она?

— Подождите, — он вдруг отложил приборы и отодвинул тарелку, — выходит, если бы ваш дед не ошибся, то порча была бы на Готцком?! — мысль явно ему не понравилась. — Все эти видения были бы у него?

Он спросил с какой-то ревностью. Будто порча его собственность и ни с кем он ею делиться не намерен.

— Не знаю, о каких вы говорите видениях — это, наверно, побочный эффект, но, вообще-то, порча была на то, чтобы побуждать вас делать мне предложения руки и сердца. И судя по тому, что только что произошло, порчу нам снять не удалось.

Тереса тоже отодвинула от себя тарелку. Вместе с кексом. И вместе с кольцом. Эххх…

— Я понимаю, что теперь, когда вы поняли, что вами движет порча, вы заберёте свои слова назад.

— Не собираюсь их забирать! — возмутился Джозеф, снова пододвигая тарелку к Тересе. — Порча снята вашими стараниями. Извольте ответить "да" и принять кольцо, — нагло потребовал он.

Как же, снята!

— Дьер Джозеф, понимаете, вами движет проклятие. Это оно заставляет вас снова и снова делать мне предложение. Но когда порча будет снята… она ведь обязательно рано или поздно будет снята?.. вы пожалеете, что наломали дров.

— Это "нет"? — помрачнел Джозеф.

Он поднялся из-за стола и подошёл к Тересе. Ей тоже пришлось встать, чтобы быть с ним на равных. Пространство между ними завибрировало.

Ох, дед, что ты наделал? Это Готцкий должен был мучиться, дожидаясь от Тересы заветного "да", но получая "нет", а потом снова и снова делать предложение. А вместо него мучается Тоцкий. Вон, какой у него убийственный блеск в глазах. И что Тересе ответить? Сказать "нет"? Это не поможет. Порча будет заставлять его снова произносить те же самые слова. И тогда Тересе придётся постоянно повторять "нет". Сказать "да"? Чтобы он пожалел о случившемся, когда избавится от порчи?

— Тереса, — Джозеф вдруг улыбнулся. Складка между бровей разгладилась. Поменял тактику? — Ты же помнишь, что не можешь ответить мне "нет"? — он положил ладонь на её щёку. — Твой чайник связал нас навеки.

Как он был восхитителен в своём беззастенчивом давлении.

— Мы же созданы друг для друга, — его вторая ладонь тоже легла на её щёку. — Ты разве не почувствовала это в нашу первую встречу?

Какая качественная порча! Как сладко и изобретательно он это делает — свои предложения.

— Ты мне понравилась сразу. Засела в голове въедливой занозой. Маленькая хулиганка, хорошенькая до невозможности, хотя очки прячут твою красоту, — он в который раз за сегодня снял их и отложил в сторону. А его тёплые ладони снова легли на её щёки, словно взяли в плен. — Своей сокрушительной логикой ты доводила меня до белого каления. Мне нравятся умные девушки — это моя слабость. А в самую умную из них я влюблён…

Его большие пальцы гладили её щёки. Так нежно, что перехватывало дыхание.

— Тереса, ты выйдешь за меня замуж? Да? — подсказал он ей правильный ответ.

Её губы отказывались говорить "нет". А логика, которую только что похвалил Джозеф, наоборот, настойчиво подсказывала дать отрицательный ответ. Но впервые в жизни Тереса не послушалась доводов логики и пошла на компромисс.

— Отложенное "да".

Вот такой не поддающийся логике ответ она дала.

— Отложенное до того момента, как с вас снимут порчу, — пояснила Тереса.

Джозефа устроило даже такое не безусловное "да". Оно сыграло роль спускового механизма. Он сделал то, что, видимо, давно хотел — притянул её к себе вплотную. И Тереса тоже этого хотела. Хотя, вообще-то, отложенное "да" подразумевает и отложенные поцелуи. Но Джозеф такой связи, судя по всему, не видел. Его улыбка стала опасной, какой-то захватнической — и это последнее, что увидела Тереса. Потому что в следующее мгновение её захватили.

Глаза закрылись сами собой, чтобы ничего не мешало утонуть в волне ощущений. Джозеф был так нежен, ласкал губы легонько и щекотно, будто благодарил за "да". Но вдруг он сменил тактику. Движения стали настойчивыми и тягучими. Теперь он искушал, показывал, каким особенным может быть удовольствие. Она не понимала, на что он намекает своими откровенными ласками, но это неизведанное манило и влекло.

Голова шла кру́гом. У Тересы уже стало традицией вцепиться в его крепкие плечи. Чем глубже становился поцелуй, тем сильнее она их стискивала. Его напор побуждал и её становиться смелее. Она оставила плечи — скользила ладонями по его шее и затылку. Пропускала между пальцами его жёсткие непокорные волосы, сжимала их.

Он оторвался от её губ и занялся шеей. А кожа там чувствительная до невозможности. Он снова был нежен, щекотал горячим дыханием. Добрался до уха и прошептал:

— Знала бы ты, как измучила, являясь в видениях…

Тереса же не виновата. Но ему было всё равно — он решил мучить её в отместку. Его пытка была изощрённой — он целовал самые нежные места на шее — так мучительно сладко, что в глазах темнело. Джозеф дошёл до того места, где начиналась ткань кардигана. Она мешала продолжить пытки — и он принялся расстёгивать пуговицы. Стянул кардиган с одного плеча — и с упоением покрыл поцелуями ямочку у ключицы. У Тересы дыхание перехватило. А он уже стягивал кардиган со второго плеча.

Тот упал на пол с каким-то подозрительным не свойственным мягкой ткани шорохом. И Тереса поняла, что кардиган ни при чём — звук идёт от окна и, возможно, уже давно. Тереса с Джозефом просто увлеклись и не замечали. Дьер Барталамео пришёл выпрашивать завтрак? Они синхронно развернули головы к окну. Нет, там был не кот. Кое-кто другой, кого Тереса уж точно не ожидала увидеть. А она-то что здесь делает???