Глава 17

Кира

Я вздрогнула от хлопка двери. Мгновенно окружившую меня тишину нарушал лишь Тобби. Вернее, его хвост, стучащий по полу. Нет, ещё вода лилась из крана то ли в стакан, то ли на ложку, но её шум скорее подчёркивал тишину.

– Ты верный, – повторила я псу, едва сдерживая слёзы, и села прямо на пол. Ещё раз дотронулась до шелковистой шёрстки и уткнулась лицом в колени.

Только не реветь! Ведь даже когда мать в демона превращалась, я не ревела – всегда сперва разбиралась с проблемой, а потом отдавалась эмоциям, если к тому моменту они не успевали схлынуть. Что случилось теперь? Всё это из-за беременности? Да нет же.

Я заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть, только это не помогло. Всхлипнула и тихо заплакала. Обида разъедала сердце на пару с жалостью к самой себе.

Тобби поддел мою руку мокрым носом. И ещё раз, пока я не повернулась к нему.

– Ну что тебе? – всхлипнула я, убрав ладонь. – Отстань. Иди косточку свою погрызи.

Пёс не отошёл – положил голову мне на сгиб локтя, и эта преданность стала последней каплей. Обхватила его за шею и, уткнувшись носом, заплакала сильнее.

– Почему он не понимает? Мне он нужен, а не всё это его…

Остаток слов смазался слезами. Я сжала шерсть собаки. Под щекой была верёвка, на которой болтался подаренный Макаром адресник.

Где он ночует? На своём этом дурацком диванчике в кабинете?! Как дура, я пыталась верить в это, день за днём повторяла, что не должна себя накручивать, но сила самоубеждения постепенно сходила на нет.

Позади что-то зашипело. Я вспомнила о поставленном греться супе. Сварила специально для Макара. Он любил куриный, с лапшой-звёздочками, с нарезанной продолговатыми брусочками морковкой. Вчера весь вечер изгалялась, чтобы ему понравилось.

– У него кто-то есть. – Выключив плиту, я вздохнула и посмотрела на Тобби. – Есть, да? Ты же наверняка знаешь. Чувствуешь. Это я ничего понять не могу.

Губы задрожали, слёзы потекли ещё сильнее. Услышав, как пищит телефон, я бросилась к нему. Думала, Макар, но это была сестра.

«Как ты»? — написала она.

Я была не в том настроении, чтобы ходить кругами. Когда её интересовало, как я? Это от меня ей вечно что-то было нужно. Конечно! Она же младше, и ничего, что всего на три года.

«Живу, учусь, занимаюсь делами. Если тебе интересно. Но лучше сразу скажи, чего хотела».

Сестра в ответ ничего не написала. Вот и хорошо! Отлично! Замечательно! Это мне и нужно.

Низ живота резко потянуло, и я, поморщившись, приложила ладонь. Надо дышать – размеренно и спокойно.

– Всё в порядке, – прошептала я. – Мама не волнуется. Немножко поплакала и ладно. Такое у девочек бывает.

Но живот продолжал ныть. Продолжая размеренно дышать, я прошла туда-сюда по кухне. Тобби чуть ли не на пятки мне наступал и постоянно поднимал голову, заглядывая в глаза с немым вопросом. Телефон пикнул снова.

– Ненадолго её хватило. – Раздражение сменило нахлынувшее было чувство вины.

Но сообщение было не от Ритки, а от Светы.

«В пригороде нашли трёх крупных щенков. Нужна передержка, Кир. Одного я пристроила, нужно ещё двоих».

Я не ответила. Просто положила телефон экраном вниз. Первый раз в жизни понимала, что не могу заниматься этим сейчас. Всё, чего мне было нужно, – чтобы Макар сегодня ночевал дома. Что он сказал про академ? Да не буду я…

– М-м-м… – Я схватилась за живот. Села на подвернувшийся диванчик и надула щёки. Стало вдруг страшно.

– Я больше не буду плакать, обещаю, – сказала сыну.

Пол нам ещё не сказали, но я знала, что будет сын. Макар хочет мальчика, значит, будет мальчик.

– Мы с тобой должны вырасти большими и сильными. Когда ты родишься, я возьму тебя на руки, и ты поймёшь, почему я плакала. Я же девочка… Девочка… – Вопреки собственным словам, я опять не сумела остановить слёзы. Пусть они были уже не такие, как раньше – тихие, беззвучные.

Поглаживая живот, взяла телефон. Света прислала фотографию щенков и ещё несколько сообщений.

«Прости, сейчас я помочь не могу», — набрала я и отправила подруге. Сразу же написала ещё одно сообщение: «Но я буду иметь в виду, Свет».

Подруга перезвонила. Вначале я не хотела брать трубку, и всё-таки ответила. Ждала, что Светка засыплет меня вопросами, но она просто предложила встретиться. Или приехать, если мне так будет удобнее.

***

Внеплановой прогулке Тобби был рад. Выбрал лужайку неподалёку от дома, а мы со Светой уселись на лавочку.

– Не знаю, как сейчас, но раньше ты их любила. – Она протянула мне стаканчик с крохотными шариками, внутри которых был заварной крем.

Я вытащила один, положила в рот. Сладко, даже вкус как раньше, но…

– Не то? – сразу же поняла Света.

– Дело не в них. – Я достала второй и… закинула обратно в банку. – Да всё в порядке, Свет. Это чисто мои загоны.

– Что-то с Макаром не так?

Я пожала плечами. Говорить об этом не хотела даже со Светой, хотя больше было и не с кем. Тобби обнюхивал кусты, оставляя за собой следы на первом тонком снегу, и то и дело оборачивался на нас. Словно бы проверял, на месте ли.

– Ты подарила ему жизнь, – сказала Света, тоже посмотрев на пса.

– Не я.

– А кто?

– Макар. Это он дал деньги на операцию. – Я немного помолчала. – Да и взять его домой тоже он предложил. Вернее, не предложил, а… – Махнула рукой. – Неважно. Не понимаю его, Свет.

– Тобби?

– Да при чём тут Тобби? Макара я не понимаю. То он один, то другой. Сказал, чтобы я взяла академ.

Подруга нахмурилась. Тобби нашёл палку и радостно притащил нам. Бегал он ещё плохо и явно переоценивал свои силы, но палку я ему всё-таки иногда кидала. Вот и сейчас он с радостью побежал за ней, пусть и не особо быстро.

– Может, так оно будет лучше? – спросила Света.

Я погладила свою крошку через тёплую куртку. Живот больше не болел, на свежем воздухе мне стало гораздо лучше.

– Может быть, – согласилась нехотя. – Хотя нет. Лучше мне станет, Свет, если он будет ночевать дома.

– Он так и задерживается на работе?

– Да. На работе… – Тобби снова принёс палку, и я кинула во второй раз. – Надеюсь, что на работе.

– То есть…

Телефон в кармане завибрировал. Очередное сообщение, на этот раз с незнакомого номера.

Фотография. Открыла и судорожно сжала телефон – на снимке был Макар. Рядом с ним – женщина. Миниатюрная, с пышной грудью и стрижкой-каре. На первый взгляд – ничего особенного, но… Макар держал её за руку и улыбался. И она тоже улыбалась. Ему.

– Что там? – Света попробовала заглянуть в телефон.

– Ничего, – ответила я и быстро сунула мобильный в карман. – Ничего, Свет.

В самом же деле ничего – простое фото. Мало ли… Ничего такого, только живот снова потихоньку заныл, но я мысленно приказала себе успокоиться. Мой муж – политик. И… всё хорошо. Завтра он придёт домой, я приготовлю ужин, возьму академ, буду ходить с охранником.

Всё у нас хорошо.

Кира

Писать Макару я не стала ни вечером, ни утром. Присланная с незнакомого номера фотография весь вечер не давала покоя. Что хотел сказать тот, кто её отправил? Я вглядывалась в лицо женщины. Видела ли я её когда-нибудь? Может, на свадьбе? Тогда было столько людей, что я запомнила не всех, но она казалась знакомой.

Утром без слов села в приехавшую за мной машину и всю дорогу до академии думала, что делать. Написать заявление на академ сейчас? Всё во мне противилось этому. С самого детства я хотела быть ветеринаром, и это не имело ничего общего с неразумными мечтами девочки, любящей животных. Чем старше я становилась, тем чётче знала, чего хочу. Моей целью было не место в престижной ветеринарной клинике – я хотела помогать тем, кто особенно нуждается в помощи. Животным, оставшимся на улице, бездомным и тем, чья жизнь проходит в приютах в бесконечном ожидании. А теперь я должна была собственноручно отказаться от мечты, от цели. Или как минимум отсрочить её на неопределённое время.

Погладила живот, мысленно спрашивая сына, что мне делать.

– Не задерживайтесь, пожалуйста, после пар, – сказал водитель, остановив машину напротив академии. – Макар Игнатьевич просил напомнить, что вы должны написать заявление.

– Передайте Макару Игнатьевичу, что о таких вещах он может напомнить мне лично, – грубо ответила я и, выйдя на улицу, хлопнула дверцей.

Охранник, а по совместительству мой персональный водитель, ни при чём. Но мне от этого не легче.

Сунув руки в карманы лёгкой приталенной куртки, я с тяжёлым сердцем шла к ветеринарной академии. С самого утра шёл снег, и голые кусты были припорошены белым. Красивый, светлый день. До рвоты светлый!

– Кира! – окрикнули меня.

Я остановилась. Быстрым широким шагом ко мне подошёл Лёха. Он учился на курс старше, хотя выглядел так, словно закончил академию лет пять назад.

– Давно тебя не видел.

– Наверное, не туда смотрел.

– Ты что такая злющая?

– Да ничего, – сказала я и вздохнула. – Что хотел-то?

– Мы с ребятами собираемся за город на выхи. Есть свободный домик. Не премиум, но вполне себе. Банька, все дела. Ты как?

– Никак.

– Может, подумаешь?

– Не буду я думать, – сказала с раздражением.

Случайно посмотрела в сторону машины. Охранник вышел на улицу и смотрел в мою сторону. Я что теперь под постоянным присмотром должна находиться?!

– Кир, да…

– Лёш, отстань! – Раздражение стало сильнее.

Лицо у друга стало недоумённым. Отлично! Не хватало ещё с ним поругаться.

– Пожалуйста, не спрашивай ничего, – попросила я мягче. – У меня сейчас другие проблемы.

– Что за проблемы? Может, я могу чем-то помочь?

– Не можешь.

Ковырнула носком ботинка подтаявший снег. Показала Лёхе руку с обручальным кольцом, слегка улыбнулась и, развернувшись, быстро зашла в академию.

Решение пришло быстро. Если что-то делать, лучше делать сразу. Иначе будет только хуже. Тем более что все нужные документы я собрала ещё вечером и взяла с собой. Понимала – не сейчас, так через неделю или две Макар всё равно настоит на своем. А мне хватило и вчерашней ссоры вкупе с непонятным фото, стереть которое я почему-то так и не смогла.

***

Слово за словом на листе появлялись слова, в конечном итоге предопределившие мою жизнь на ближайшее время. Отдав заявление, я положила ладонь на живот и испуганно вдохнула. Чувство было, словно изнутри меня задела крылом бабочка.

– Кира, всё нормально? – встревожилась методист.

– Д-да… Да, всё хорошо.

«Бабочка» снова махнула крылом, на губах у меня появилась улыбка. Сердце билось восторженно и гулко. Я погладила своего малыша и решила, что это знак. Всё я сделала правильно, так, как должна была сделать. Рожу сына и обязательно восстановлюсь. Просто надо немного подождать.

– Вы уверены? – не успокаивалась методист.

– Угу, – отозвалась с улыбкой.

Методист пробежалась по заявлению и заулыбалась в ответ. Проверила всё ещё раз и подтвердила, что всё написано верно.

Поблагодарив её, я встала. Наверное, нужно было сказать Дашке, но ей я могла просто отправить сообщение. Ещё Макар… Что я буду делать дома?

– Поздравляю. – Методист поднялась, чтобы проводить меня. – Будем ждать тебя. Надеюсь, ты не бросишь учёбу.

– Ни за что, – ответила я уверенно. – Для меня это не просто учёба. Это… Это призвание. Не представляю себя кем-то другим, только ветеринаром.

***

Сидя на парах, я особенно жадно слушала лекции. То, что совсем недавно было привычным, стало вдруг особенно ярким и нужным. Дашка пыталась завязать разговор, но я попросила её заткнуться. Сколько нужно на подписание заявления? Недели две от силы, возможно, даже меньше. А там Новый год, ещё у Риты день рождения…

– Это что, за тобой? – удивилась Даша, увидев машину и выскочившего мне навстречу охранника.

– Да.

– Ничего себе… – Она застопорилась. Дёрнула меня за рукав. – Почему ты не говорила, что за такого богатого парня замуж вышла? Я думала, он просто где-то в администрации работает.

– А какая разница, Даш, богатый он или нет? Это ко мне отношения не имеет.

– Ну как…

– Так. Я же не за его деньги вышла замуж.

Однокурсница вздохнула.

– Тоже верно. – Она вздохнула. – Не злись. Я просто тебе, наверное, по-хорошему завидую.

Я подошла к охраннику, и тот открыл передо мной заднюю дверцу. На сиденье лежал большой букет красных роз, толстые стебли которых были перевязаны лентой. С вопросом посмотрела на охранника.

– Там записка. – Он показал на цветы. – От Макара Игнатьевича. Садитесь, пожалуйста, Кира. Погода сырая, промокнете.

Махнув на прощание Даше, я села в машину и взяла открытку. В ней было всего четыре слова, но на сердце сразу же стало тепло.

«Люблю тебя, моя дикарка».

«И я тебя люблю», – отправила сообщение мужу. Перечитала открытку и послала вдогонку: «Я написала заявление на академ, а твой сын начал шевелиться».