Глава двадцать четвертая
Глава двадцать четвертая
Нэсса я нахожу сразу: он в первых рядах приглашенных, потому что носит титул скарта. Со стороны он выглядит каким-то чужеродным на этом празднике разноцветной мишуры. Должно быть, все дело в его полностью отсутствующем виде. Он даже не пытается скрыть, что торжественная речь его интересует еще меньше всего остального, что происходит вокруг. Нэсс просто стоит на своем месте и изредка рассеянно окидывает зал взглядом. Когда в очередной раз поднимает голову, я, ни на что особо не надеясь, машу ему рукой. И, надо же, он сразу меня замечает! Тепло улыбается и даже слегка наклоняет голову в подобие приветственного кивка.
Хвала Взошедшим, слова у ректора заканчиваются раньше, чем я успеваю окончательно засохнуть от тоски. Музыка гремит с новой силой, свет трижды вспыхивает – и гаснет до полумрака. По полу ползет густая рубиновая дымка, а высоко под потолком материализовываются все семь лун Шида, выстроенные в прямую линию – Схождение. Точно то же самое происходит сейчас в настоящем небе, но увидеть это таинство можно разве что в телескоп.
Буквально за мгновение зал превращается в подобие небесного свода, а мы все будто топчемся в облаках. Даже я позволяю себе отвлечься и минутку полюбоваться декорациями. Что ж, если ради такого вида нужно было выслушать нудную речь ректора, то оно определенно того стоило.
Из размышлений меня вырывает внезапная вспышка искрящегося пламени прямо у меня перед носом. Я шарахаюсь, чуть не сбив с ног почтенную матрону в окружении таких же почтенных скартов. Вот же чертов огнедышащий фокусник, надо было именно около меня пристроиться?! Страшно подумать, что бы сделал со мной ректор, если бы я уронила на пол чью-то титулованную бабку. Хороший знак, что пора бы уже найти Нэсса, поговорить с ним – и убираться к себе в комнату, пока «по старой доброй традиции» неприятности снова меня не нашли.
Взошедшие, если бы кто-то раньше сказал, какими скучными бывают такие мероприятия, я бы не провела столько ночей в бессильной злости на сестру за то, что она посещает все их без исключения, а я вынуждена наслаждаться компанией книг.
Но сегодня моя роль на этом празднике жизни отпрысков Высокой крови весьма заурядна: практически сразу после того, как ректор объявляет о начале торжества и пары танцуют первый круг под звуки вальса, Веланга находит меня в толпе и волоком тащит на кухню. По пути не упускает случая напомнить, кто я такая и где мое место. Клянусь, я сделала все возможное, чтобы не попадаться никому на глаза, но она как будто нюхом почувствовала, где меня искать.
На кухне суетятся кухарки и поварята, иногда забегают официантки в шелках и с изящными прическами. Наверняка их тоже разодели, чтобы даже прислуга не смущала гостей своим неподобающе-скромным видом. Сначала я решаю просто отсидеться для вида, а потом сбежать под любым предлогом, но одна из поварих тут же цепляется в меня, будто коршун. Сначала она определяет меня нарезать закуски, но после того, как я «случайно» порчу кусок окорока, старуха пересматривает свое отношение к моим талантам и назначает посудомойкой. Конечно, было бы неправдой сказать, что я совсем не умею обращаться с ножом и разделочной доской – я многому научилась, развлекая себя, пока родители делали все, что угодно, лишь бы не уделять внимания моему воспитанию. Но и мастером по нарезке я не стала, поэтому мое притворство почти… невинно.
Праздник продолжается, мне подносят все новые и новые горы посуды, и я все больше убеждаюсь, что сегодня судьба и удача забыли о моем существовании. Если я не возьму дело в свои руки, то так и проторчу на кухне до конца вечера.
Как раз пока я пытаюсь придумать подходящий и стопроцентный повод ускользнуть из своего рабского заточения, на кухню каким-то образом просачивается Рора. Судя по густому винному запаху, перебивающему даже запах ее крови, она выпила более, чем достаточно. Раза этак в три. Глядя, как ее качает из стороны в сторону, пытаюсь определить: то ли она никогда в жизни не пила ничего крепче чая и спиртное быстро ударило ей в голову, то ли я провела за мойкой посуды непозволительно много времени.
— Бедняга, - говорит она со слишком жизнерадостным сочувствием и громко икает прямо мне в лицо.
Приходится схватить ее за локоть и оттащить подальше от любопытных глаз и ушей.
— Сколько ты выпила? – зло шиплю я. Меня одолевают противоречивые чувства: с одной стороны, хочется задать ей хорошую трепку за неподобающее поведение, с другой – разве мне не должно быть все равно до того, опозориться ли одна не слишком умная низкокровка?
— Пару бокалов малинового вина с пряностями, - заплетающимся языком врет Рора. И тут же громче в сердцах добавляет: – Он! Даже не пригласил меня на танец. Зачем только звал!
И потом ее прорывает. Она рыдает так сильно и громко, что начинает беспокоиться даже обозленная на весь свет повариха. Рора причитает, всхлипывает и громко сморкается в тряпку, которую я использовала для натирания тарелок.
– Он не обращает на меня внимания, Йоэль! Представляешь?! Все время крутится вокруг этой грудастой идиотки Адраны! Я его ненавижу!
Мне даже становится немного ее жаль. Самую малость, и это чувство быстро испаряется.
— И ты не придумала ничего лучше, чем надраться вдрызг и опозориться, - констатирую ее душевное состояние. – Не ожидала от тебя такого.
— Тебе легко говорить! - шмыгая носом, огрызается Рора. – Ты-то хорошенькая, Рэн на тебя слюни пускает.
Я оставляю ее слова без внимания. Сейчас в Роре говорит алкоголь и рухнувшая ниже пола самооценка. Однажды, когда Тэоне было лет пятнадцать, и ей первый раз в жизни – и в последний, как я теперь знаю – отказал какой-то унылый веснушчатый сморчок, она поразбивала все зеркала в доме. И даже поцарапала любимое блюдо нашей матери, потому что в нем она тоже могла увидеть свое отражение. Ей за это не влетело, а через неделю предмет обожания уже ползал в коленях моей неприступной сестры и униженно вымаливал прощение. Тогда я на всю жизнь запомнила урок: никого нельзя пускать в свое сердце, потому что ничем хорошим это не кончится.
Я смотрю на сопливую и красную от слез Рору – и вдруг понимаю, что это мой шанс. Можете считать меня корыстолюбивой стервой, но в эту самую секунду я вижу перед собой не девушку, которая нуждается в утешении и ободрении, а хороший предлог ускользнуть из посудомоечного плена. Резво подхватываю Рору под руки и с самым решительным образом волоку к двери. Со стороны моя помощь, должно быть, выглядит до нелепого смешно, учитывая нашу разницу в росте не в мою пользу. Она пару раз так рьяно пытается избавиться от моей опеки, что переворачивает приготовленный для гостей кувшин с охлажденным пуншем и блюдо с морскими деликатесами. Повариха возмущенно кукарекает, помощники бросаются наводить порядки, а я тащу свою брыкающуюся обузу наружу. Мне требуется вдвое больше времени, чтобы довести ее до комнаты и уложить в постель, потому что по дороге Рора то и дело порывается вернуться в зал и «повыдирать космы» своей сопернице или врезать по «мужским шарам» незадачливому кавалеру.
В конце концов, она выбивается из сил, потому что мое упрямство выдерживало и не такие встряски. Убедившись, что Рора спит без задних ног, я занимаюсь содержимым ее гардероба. Мое платье слишком яркое и заметным, чтобы я могла беспрепятственно вернуться в зал. Веланга сразу завернет меня обратно на кухню, что категорически идет вразрез с моими планами.
Рора не соврала, когда сказала, что у нее нет ничего подходящего для меня, но зато одно из ее повседневных платьев вполне аккуратное и строгое, как раз в моем вкусе. Неудивительно, что она им пренебрегает – оно скрывает все, что можно скрыть, оставляя обнаженными только кисти рук и лицо, а моя подруга любит более провокационные туалеты. Я быстро переодеваюсь, бегло оценила себя в зеркале: платье нелепо топорщится в тех местах, где ему положено быть заполненным: в плечах, талии и груди. Но зато его украшает красивая атласная лента цвета морской волны – как раз в тон маски моей пьяной подруги. Само собой, маску я тоже решаю позаимствовать.
В зал возвращаюсь полная решимости во что бы то ни стало найти Нэсса и заставить его рассказать все, из-за чего я бултыхалась с грязной посудой, как какая-то замарашка. К счастью, маска и новая одежда делают свое дело и помогают оставаться неузнанной. И все же после трех кругов по залу я понимаю, что Нэсса здесь нет. Приходится потихоньку выскользнуть на балкон, где как раз в самом разгаре огненное шоу. Я слышала, что для этого мастеров огня специально пригласили чуть ли не с другого конца Шида. Наверное, будь у меня побольше времени и поменьше забот, я бы тоже насладилась представлением. То немногое, что я успеваю увидеть краем глаза, мне очень нравится.
Проталкиваюсь сквозь завороженную зрелищем неповоротливую толпу, углубляясь в ту часть балкона, которая утопает в искусственно выращенной зелени. На фоне стоящего на улице холода, она смотрится так же фальшиво, как сырой кусок мяса на зефирном торте. И именно здесь я натыкаюсь на знакомое лицо. Хоть и не то, которое искала.
Это Глер.
И он в компании белокурой красотки с огромными, как небо, синими глазами и совершенно невероятной белоснежной кожей. Ох, Взошедшие, даже мой ядовитый мозг не находит к чему прицепиться: этот цветок просто умопомрачительный. И Глер явно наслаждается ее компанией, иначе почему тогда он вообще не замечает моего присутствия, хоть я делаю все, чтобы попасть ему на глаза?!
Блондинка трогает его за руку, негромко мелодично смеется, а он наклоняется к самому ее уху и что-то с улыбочкой шепчет. Мне до смерти хочется сделать паузу в своих планах мести, встрять между этими двумя и с триумфальным ехидством заявить, что не далее, как пару дней назад, этот тип лез целоваться ко мне. Ручаюсь, красотку не порадует известие, что в очереди на его внимание она стоит после замухрышки-рабыни. Я почти решаю, что сделать это просто необходимо… и все-таки передумываю. Мне не интересен этот тип, мне не интересны все низкокровные на свете, кроме храпящей в своей кровати Роры. И мне точно плевать на то, что этот тип окучивает новый трофей.
Просто я слишком близко приняла к сердцу тот поцелуй. Первый в моей жизни поцелуй.
Однажды Тэона сказала, что такое не забывается, и с насмешкой посоветовала хорошенько выбирать того, кому достанется эта честь. Увы, меня не спрашивали. Будь моя воля, я бы отмотала события того дня и сделала все, чтобы низкокровное ничтожество даже пальцем ко мне не притронулось. Но даже сверходаренные императорские таумати не способны поворачивать время вспять. Куда уж беззубой «пустышке».
А еще, хоть эти мысли мне глубоко противны, какая-то часть меня как будто совсем не хочет избавляться от воспоминаний о поцелуе.
Я мягко пячусь назад, изо всех сил стараясь не попасться на глаза милующейся парочке. Даже больше, чем минуту назад хочу остаться незамеченной. И по извечному закону подлости Глер поднимает взгляд как раз в тот момент, когда я почти скрываюсь в толпе.
«Спокойно, Йоэль, - уговариваю себя, стараясь держаться так, будто понятия не имею, кто передо мной, - ты в маске, одета в незнакомую одежду, этот дуболом точно не обратит…»
Дуболом быстро извиняется перед собеседницей и на всех парах несется прямо на меня. Я и пикнуть не успеваю, как он хватает меня за локоть и тащит в темную и безлюдную часть балкона. Я не вырываюсь только из страха – и не беспочвенного! - потерять руку.
— Что ты тут делаешь?! – громко шипит он.
— Я тут нахожусь по приглашению, - спокойно отвечаю я и предпринимаю слабую попытку высвободить руку. Тщетно – хватка у этого хлюпика поистине стальная. – Можешь и дальше миловаться с блондиночкой, если ты из-за этого перепугался. Я никому не расскажу, клянусь.
— Я же сказал, что тебе нельзя здесь быть, - наклонившись к самому моему лицу, злится он. Совсем даже не заботливо, скорее уж – с угрозой. Как будто одно мое присутствие портит воздух высокородным задницам. – Ради твоей же безопасности.
— Я в маске, если вдруг ты не заметил, - огрызаюсь я. – Как видишь, забочусь, чтобы мое рабское клеймо никому не испортило аппетит. Так что, если на этом твои претензии исчерпаны, будь добр – оставь меня в покое.
Что-то в его взгляде заставляет меня усомниться, что библиотекарь хоть как-то отреагирует на мои слова. Несколько напряженных секунд он продолжает беспощадно выкручивать мой локоть, а потом неожиданно и резко отступает. При этом на его лице появляется какая-то странная обреченность.
Я сквозь зубы шиплю крепкое ругательство, ни капли не заботясь о том, как это скажется на моем благочестивом образе, и потираю локоть в том месте, где в него впивались пальцы этого ненормального. Будь моя воля, прямо сейчас бы его испепелила. Ну или хотя бы врезала крепкую оплеуху, чтобы все извилины в башке этого дуралея распрямились – и завились в нужном, правильном направлении. И вообще, дьявол его задери, почему мое присутствие вызывает чуть ли богоподобный ужас, а его – простого человечишки – воспринимается, будто так и нужно?
Стоп, Йоэль. Тебя сейчас очень сильно заносит не в ту сторону. И вообще ты отвлекаешься от других важных дел.
— Предлагаю сделать вид, что мы чужие друг другу на этом празднике чужого благополучия, - говорю почти миролюбиво.
Мне необходимо поскорее избавиться от этого прилипалы, пока я окончательно не растеряла все шансы отыскать Нэсса. Пока я тут препираюсь, он вполне уже мог отбыть домой. Да, мы договорились встретиться, но, в конце концов, кто теперь он, а кто – я? Молодой скарт не обязан ждать, пока Безымянная рабыня найдет время для беседы. Будь я на его месте – именно так бы и поступила.
— Я учла твои пожелания, но не могу обещать, что избавлю твою хрупкую душевную организацию от необходимости созерцать мою унылую физиономию. Видишь ли, здесь не так уж много места.
— Пообещай, что не вляпаешься ни в какие неприятности, - требует библиотекарь.
— Обещаю не звать тебя на помощь.
И быстро, пока эту геройствующую отбивную не осенила очередная бестолковая мысль, проскальзываю через арку в зал. К счастью, танцы как раз в самом разгаре, и я без труда теряюсь в толпе. Среди почтенных вдовствующих скарт мой черный наряд выглядит почти гармонично. И, клянусь Взошедшими, никогда в жизни я не радовалась тому, что чувствую себя в черном, словно рыба в воде. Теперь Веланге придется постараться, чтобы высмотреть меня в толпе.
Дело за малым – отыскать Нэсса? Куда он мог запропаститься?