Глава 6

Я упрямо остаюсь на месте. Мне неприятно слышать приказы, но в то же время от его тона по позвоночнику бежит холодок и мне почему-то хочется подчиниться. Что вообще ему от меня нужно? Секс? Вокруг полно женщин, которые по щелчку пальцев лягут под него. Почему именно я?

Он расслабленно сидит на диване, но даже в этом есть некая угроза — сила, которую он не скрывает. В холодных и проницательных глазах — уверенность хищника, который знает, что полностью контролирует свою жертву. Я вижу в них азарт жестокость, как будто он ждет, когда я сделаю шаг назад, и хочет этого. Мои действия для него словно вызов.

Но я не серая мышь, чтобы молчать, хоть он и пугает меня до чертиков. Вздергиваю подбородок, ощущая, как внутри поднимается волна уверенности. Каждый мой шаг к нему — это осознанное противостояние, будто я бросаю вызов, несмотря на его опасность и силу. Я не боюсь. Напротив, иду навстречу его силе. Каждый шаг наполняет меня решимостью. Я здесь, и я готова принимать условия его игры, даже если не знаю их. В конце концов, я тоже умею играть.

— Может, просто скажете, что вам от меня нужно? Хочу знать, для чего я здесь. Хочу знать, кто вы и чего от меня хотите. Меня конкретно достали ваши приказы. Думаете, деньги позволяют вам делать все что угодно?

Он кривится в усмешке. Смотрит в упор, словно хочет прожечь на моем лице дыру. Мотом кивает в сторону двери и бросает:

— Иди, умойся.

Я вскидываю брови, потому что совершенно не понимаю, что творится в голове этого человека. Он вгоняет меня в ступор каждым своим словом.

— Что?

— Ты тупая или глухая? Почему до тебя поздно доходят мои слова? — говорит он так грубо, что по коже опять рассыпаются колючие мурашки. — Умойся говорю. Сколько грязи на лице. Вроде бы не уродина, так зачем мазать на лицо всякую хрень?

Качаю головой. Хочется сказать что-то колючее, но я, прикусывая изнутри щеку, и, сжав кулаки, сдерживаю себя, хотя контролировать эмоции получается с трудом. Он что, хочет, чтобы я сорвалась и наговорила ему гадостей?

— Не нравится — не смотрите! Я не…

— Иди, умойся, — повторяет с нажимом.

Я иду туда, куда он указывает. Открываю дверь и оказываюсь в просторном помещении. Душевая кабина в самом углу, огромная ванна в самом центре. Не знаю, откуда идея дизайна, но выполнено со вкусом и потрачено немало денег.

Умываюсь и смотрю на свое отражение в огромном зеркале. Мазать на лицо всякую хрень? Просто тональный крем прятал все мои синяки, а сейчас…

Выдыхаю. Ладно, скрывать мне нечего. Даже хорошо. Ему однозначно не понравится, и тогда он, возможно, наконец от меня отстанет. Ну, или… не станет же он в мою личную жизнь лезть, верно?

Поправив выпавшую прядь за ухо, я выдыхаю и, высушив лицо полотенцем с каким-то фруктовым ароматом, выхожу.

Я останавливаюсь метрах пяти от него, как завороженная. Он стоит у панорамного окна, и свет луны мягко освещает его лицо, подчеркивая жесткие правильные черты. Широкие плечи говорят о силе и уверенности, а мощное тело под обтягивающей белоснежной футболкой и спортивными штанами лишь усиливает это впечатление.

Его темные волосы аккуратно уложены, но легкая небрежность придает ему еще больше харизмы. Я замечаю, как он слегка наклоняется вперед, словно поглощая ночное небо, полное звезд, таких же таинственных, как и он сам. Глядя на его четкий профиль, я впервые думаю, что он, наверное, красив. А потом понимаю, что он давно заметил меня в отражении стекла, и его холодный властный взгляд устремлен прямо на мое лицо.

Я не могу отвести от него глаз. Каждое его движение наполнено грацией и уверенностью — ловкая игра мускулов под тканью, когда он наконец поворачивается и уже открыто впивается в меня своим темным, дьявольским глазами, которые сверкают, как те самые звёзды, которые он разглядывал секунду назад.

Волнение накрывает с головой, тело почему-то не слушается. Ноги становятся ватными, а ладони потеют, потому что под его взглядом я чувствую себя маленькой, но в то же время защищенной, как будто он может он может делать со мной что угодно, но в то же время не дать в обиду никому, защитить от всего мира.

Сглатываю, глядя в его глаза, в которых почему-то тону. Это неправильно. Он — тиран, который насильно притащил в свой дом и при этом молчит, не желая рассказывать, зачем я ему здесь понадобилась.

Он хмурится. За два шага оказывается рядом и, сжав пальцами мой подбородок, поднимает, вынуждая посмотреть в его глаза. Между нами какие-то сантиметры. Я чувствую его дыхание на своем лице, вижу, как на его скулах играют желваки.

— Откуда? Кто это сделал? — цедит он сквозь зубы таким тоном, что становится страшно.

Его злость меня пугает.

— Ни…никто, — запинаясь отвечаю я. — Мне… больно. Отпусти. — Я снова сглатываю.

Он ослабляет хватку, но не отпускает. Убирает со лба волосы, проводит указательным пальцем по синяку на лбу, а потом — под глазом.

— Это же не мои люди сделали?

Господи, пусть он не смотрит на меня так и не говорит таким голосом, от которого я просто трясусь, хотя бояться, кажется, нечего. Не знаю, почему на меня так действуют яростные нотки в его словах.

Мне бы соврать, накинуться на него с обвинениями и сказать, что это он виноват и что это все из-за него, но я до соленого привкуса во рту прикусываю губу и мотаю головой.

— Они тут ни при чем.

Но он не верит. Отпускает меня, зарывается пальцами в волосы, что-то цедит сквозь зубы.

— Рахманин!

Он всего лишь произносит фамилию, но входная дверь сразу же открывается. Мужчина в костюме вопросительно смотрит на своего господина.

— Слушаю?

— Кто ее так?.. — Босс кивает на меня.

Рахманин щурится. Я качаю головой, хочу сказать, что это не они, но меня перебивают:

— Босс, мы её не трогали. Не наших рук дело.

— Без тех самых рук окажетесь, бл@дь, если…

— Это не они! — испугавшись, что он действительно сделает сказанное, шепчу я. — Не они! Это все… все…

Дверь захлопывается. Безопасник уходит, уловив почти невидимый кивок своего хозяина.

— Кто? — обманчиво спокойно интересуется мой похититель.

— Все из-за тебя! — ору на эмоциях. — Если бы не ты, всего этого не было бы! Забыл, в каком состоянии я была, когда ты меня подобрал?! Все из-за тебя, слышишь?

Ни один мускул на его лице не дёргается, он лишь сильнее хмурится.

— Когда я тебя… забрал… ты уже была в таком состоянии?

— Была! — Я не могу успокоиться. Бью кулаком его в грудь. Раз, второй, третий… Он не реагирует, будто я разговариваю сама с собой и бью в стену. — Все из-за тебя!

Он перехватывает мои запястья, дёргает на себя. Впечатывает в свое мощное тело.

— Кто это сделал?

— Не твое дело! Отпусти меня и забудь! Я тоже забуду все, что произошло, как страшный сон! Ясно?! Не понимаю, чего вам надо!!!

— Я же все выясню. И поверь: жить тому уроду останется мало. И остатки этой жизни будут безрадостными, — чеканит он злобно. — Так что лучше все рассказать. У тебя ровно минута.

Я возмущаюсь и вспыхиваю как спичка. Он опять мне приказывает?

— Зачем вам это знать? Зачем убивать кого-то? Зачем вообще лезть в мою жизнь, которая вас совершенно точно не касается? Лучше защитите меня от самого себя! Потому что мою жизнь ломаете вы! Только вы, и никто другой!

Вот теперь он дёргается. Наконец-то я чувствую, что хоть что-то его задело.

— Поднимайся в комнату. Немедленно, — цедит приказным тоном.

Пикнуть не успеваю, как он хватает меня за локоть и тянет к лестнице, явно поняв, что я не собираюсь прислушиваться к его словам.

— Отпусти! Не хочу! — Из глаз снова брызжут слезы.

— Пока я не найду того, кто это сделал, ты не выйдешь из комнаты.